Материал: 15683_a70dcdfb54e56b67f9967f63d9c185da

3. Концепции Исполнительного кодекса и Закона об исполнительном производстве 1997 г. основаны на абсолютно неверной, с точки зрения А.Т. Боннера, позиции, так как "...предпринята попытка искусственно отделить друг от друга, по существу, разорвать процессуальные действия суда, связанные с обеспечением иска, обеспечением исполнения судебного решения, предварительным и последующим контролем за действиями судебного пристава-исполнителя, толкованием решения, изменением способа и порядка его исполнения, отсрочкой и рассрочкой исполнения, выдачей дубликата исполнительного листа и т.д. и т.п., и действия, совершаемые судебным приставом-исполнителем"*(33).

По существу указанных аргументов отметим следующее.

1. Необходимо учитывать, что в исполнительном производстве применимы категории правового регулирования и правового воздействия. Последнее объединяет гражданское процессуальное право и исполнительное производство, но правовое регулирование различно, так как имеется специфика, связанная как с предметом, так и с юридическим режимом.

На первый взгляд, категории правового регулирования и правового воздействия практически равнозначны, однако, при более внимательном рассмотрении, между правовым регулированием и правовым воздействием имеются различия*(34). В частности, предмет правового регулирования отличается от предмета правового воздействия.

В общей теории права отмечалось, что предмет регулирования процессуального права составляют организационно-процессуальные отношения*(35). Исходя из этого, а также соглашаясь с тем, что "процессуальные отношения возникают там, где возникает необходимость в применении санкции, то есть такой материально-правовой охранительной нормы, которая по тем или иным причинам не может быть реализована усилиями самих заинтересованных лиц"*(36), считаем возможным присоединиться к существующим взглядам о необходимости широкого понимания юридического процесса. Полагаем, что исполнительное производство (о названии чуть позже) - процессуальная отрасль права, предмет правового регулирования которой составляют процессуальные отношения, складывающиеся по поводу принудительно-исполнительной деятельности судебного пристава-исполнителя*(37).

Относительно "производно-вспомогательного" характера отношений, существующих в исполнительном производстве, можно отметить, что правовые нормы находятся в определенной системе, и, следовательно, взаимосвязаны и взаимозависимы. Любую норму, регулирующую те или иные отношения, можно при определенных обстоятельствах признать производно-вспомогательной. Например, большинство норм гражданского процессуального права направлены на реализацию материальных норм (гражданского, трудового права, иных отраслей).

Нужно также учитывать, что сфера правового регулирования - это динамичная категория, которая подвержена изменениям. Этот процесс осуществляется в контексте общих изменений сферы правового регулирования общественных отношений, среди которых выделяются такие пути, как "...1) распространение правового регулирования на ранее не регламентированную правом область социальной действительности; 2) перераспределение сферы правового регулирования между отдельными отраслями; 3) замена правового регулирования иными формами социального регулирования"*(38). В нашем случае произошло перераспределение сферы правового регулирования между исполнительным производством и другими "процессуальными" отраслями права в части принудительно-исполнительной деятельности судебного пристава-исполнителя.

2. Судебный пристав-исполнитель не заменяет в исполнительном производстве суд. Прежде всего, вряд ли уместно использование термина "замена" применительно к исполнительному производству, так как замена одного субъекта возможна лишь в отношении равнозначных субъектов. Суд и судебный пристав-исполнитель не равнозначные субъекты, и характер их деятельности значительно отличается. Относительно роли суда в исполнительном производстве можно отметить, что исполнение судебных постановлений и иных актов, предусмотренных законом, - это правоприменительная деятельность специальных субъектов исполнительного производства - судебных приставов-исполнителей. В отличие от судебной деятельности, судебный пристав-исполнитель не решает спор о праве, о правах и обязанностях, а исполняет те требования, которые были ранее определены в судебном процессе, нотариальном производстве, процессе рассмотрения трудового спора в комиссии по трудовым спорам, иным путем. Задача судебного пристава-исполнителя - не изменяя существа требований, принудительно их исполнить с помощью особого механизма исполнительного производства.

В некоторых случаях процессуальные действия сторон, иных участников исполнительного производства самостоятельного значения не имеют, так как носят не исполнительно-процессуальный, а иной характер. Например, как известно, исполнительные документы, по которым истек срок предъявления их к исполнению, судебным приставом-исполнителем к производству не принимаются, о чем им выносится соответствующее постановление (п. 3 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве). Однако взыскатель, пропустивший срок предъявления исполнительного листа или судебного приказа к исполнению, вправе обратиться с заявлением о восстановлении пропущенного срока в суд, принявший соответствующий судебный акт (ст. 432 ГПК РФ, ст. 322 АПК РФ). Рассматриваемое действие (юридический факт) взыскателя по характеру является не исполнительно-процессуальным, а гражданско-процессуальным или арбитражно-процессуальным, так как в данном случае исполнительное производство еще не возбуждено и восстановление пропущенного срока будет осуществляться по правилам гражданского процессуального или арбитражного процессуального законодательства.

3. Концепции Исполнительного кодекса и Закона об исполнительном производстве 1997 г. не ставили цели искусственного отделения и разобщения процессуальных действий суда, связанных с обеспечением иска, обеспечением исполнения судебного решения, предварительным и последующим контролем за действиями судебного пристава-исполнителя, толкованием решения, изменением способа и порядка его исполнения, отсрочкой и рассрочкой исполнения, выдачей дубликата исполнительного листа и действий, совершаемых судебным приставом-исполнителем. В данном случае речь идет о конкретизации положений действующего законодательства.

Конкретизация прав граждан и организаций в текущем законодательстве также является объективно существующей процессуальной гарантией. Нормы исполнительного производства являются одной из предпосылок возникновения, изменения, прекращения исполнительно-процессуальных правоотношений. Только на их основе возникают права и обязанности сторон, представителей, иных участников исполнительного производства.

Подобная конкретизация норм об исполнительном производстве - это объективно существующая реальность российского законодательства, и создание общих, всеобъемлющих источников (так называемого "супер" ГПК РФ или АПК РФ) в настоящее время вряд ли возможно.

В учебнике по гражданскому процессу под редакцией В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота, подготовленном коллективом авторов кафедры гражданского процесса СПбГУ, также обосновывается концепция структурного единства гражданского процесса и исполнительного производства. Упоминание об этом можно встретить в двух параграфах: § 2 гл. I (автор - Д.М. Чечот) и § 1 гл. XXI (автор - С.М. Пелевин). В первом случае проф. Д.М. Чечот включает исполнительное производство в перечень стадий гражданского процесса, отмечая, что "исполнительное производство связано с необходимостью принудительного исполнения судебного решения или иного документа, если обязанное лицо добровольно это не делает"*(39). Одновременно с этим автор говорит о том, что "исполнительное производство может возникнуть в ситуации, когда исполнительный документ вообще в суде не рассматривался"*(40), о природе исполнительного производства в этом случае ничего не говорится. Однако в специальной главе данного учебника, посвященной исполнительному производству, другой автор - С.М. Пелевин - пытается разрешить отмеченную проблему. В связи с чем и пишет, что "в этих случаях процессуальные правоотношения участников исполнительного производства возникают непосредственно с момента его возбуждения, без прохождения дела через иные стадии гражданского процесса"*(41).

В обоснование единства гражданского процесса и исполнительного производства С.М. Пелевин приводит следующие аргументы: а) исполнительное производство является последней, заключительной и обязательной стадией гражданского процесса; б) исполнительное производство является следствием рассмотрения и разрешения гражданского дела; в) защита субъективных гражданских прав и законных интересов находит в ней реальное воплощение; г) исполнительное производство как стадия не переходит ни в какую другую стадию гражданского судопроизводства*(42).

Не повторяясь в тех выводах, которые уже были высказаны выше, отметим некоторые спорные положения в аргументах С.М. Пелевина.

1. Даже если признать исполнительное производство стадией гражданского (арбитражного) процесса, то говорить о том, что это последняя, заключительная, обязательная стадия, нельзя. Например, возможна такая ситуация, при которой решение суда вступает в законную силу немедленно (по делам о взыскании алиментов, восстановлении на работе и др.) и в связи с этим подлежит немедленному исполнению. Впоследствии решение может быть пересмотрено в порядке апелляционного, кассационного, надзорного производства или производства по вновь открывшимся обстоятельствам и отменено вышестоящими судебными инстанциями. В соответствии с процессуальными правилами осуществляется поворот исполнения. В описанной ситуации исполнение следует после стадии судебного разбирательства, но перед стадиями, связанными с пересмотром судебных постановлений. Вместе с тем не может быть исполнительное производство и обязательной стадией, поскольку вовсе не исключается возможность добровольного исполнения судебного акта.

2. Исполнительное производство не переходит ни в какую другую стадию именно потому, что оно регулирует самостоятельную группу правовых отношений, связанных с принудительным осуществлением права. Поэтому защита субъективных гражданских прав и законных интересов находит в исполнительном производстве реальное воплощение.

Идея о единстве гражданского (арбитражного) процесса и исполнительного производства находит своих сторонников и среди молодых ученых (И.Б. Морозова, Е.Г. Натахина).

По мнению И.Б. Морозовой, "исполнительное производство, согласно действующему ГПК РСФСР, продолжает оставаться предметом правового регулирования гражданского процессуального права"*(43). Вместе с тем далее автор подвергает сомнению отмеченный тезис, указывая, что "...нормы, регулирующие принудительное исполнение судебных и иных актов, вряд ли можно считать однородными с процессуальными нормами, регулирующими гражданские процессуальные отношения"*(44). Остается неясно, какие новые аргументы могут быть положены в обоснование единства гражданского (арбитражного) процесса и исполнительного производства.

Некоторые новые положения по вопросу о месте исполнительного производства в системе права Российской Федерации высказывает Е.Г. Натахина. Указанный автор рассматривает исполнительное производство "...как правовой институт, как совокупность процессуальных действий, как инструмент реализации решения арбитражного суда"*(45) и делает вывод о том, что исполнительное производство остается частью гражданского (арбитражного) процесса. Заслуживает внимания то, что автор приводит аргументы, не связанные с внешним сходством гражданского (арбитражного) процесса и исполнительного производства, а пытается проанализировать сущность последнего. По мнению Е.Г. Натахиной, "...исполнительное производство представляет собою продолжение процедуры восстановления нарушенного имущественного права, где первым этапом является судопроизводство, в котором нарушенное материальное право освобождается от спорности; исполнительное производство - второй этап, в котором оно восстанавливается в принудительном порядке"*(46).

По существу данного вывода отметим, что процедура осуществления нарушенного субъективного права или принудительной реализации соответствующего интереса не всегда предполагает этап судопроизводства. Например, таким образом реализуется публичный интерес в виде применения к правонарушителю административной ответственности: совершение правонарушения - наложение уполномоченным административным органом соответствующих санкций - принудительная реализация санкций происходит в исполнительном производстве.

Разрешить данный вопрос с соблюдением принципа универсальности можно, только если исходить из самостоятельности исполнительного производства.

В отличие от гражданского (арбитражного) судопроизводства, в исполнительном производстве осуществляется процесс принудительного изменения фактического состояния отношений (имущество передается от должника взыскателю; должник выселяется из занимаемого им жилого помещения; взыскатель приступает к работе и др.). Основанием для этого является исполнительный документ, предусмотренный ст. 12 Закона об исполнительном производстве. При этом исполнительное производство выступает как однопорядковое явление по отношению ко всем другим этапам принудительного осуществления субъективного права или принудительной реализации соответствующего интереса.

II. В вопросе о сущности исполнительного производства существуют также и другие точки зрения.

Реформирование сферы исполнительного производства и обновление соответствующего законодательства привело к появлению новой концепции исполнительного производства в рамках административного права.

Последователи данной концепции исходят из того, что исполнительное производство является подотраслью административного права или как вариант - административного процессуального права, а отношения, возникающие в исполнительном производстве, являются соответственно административными или административно-процессуальными*(47).

Предлагаются следующие основные аргументы отнесения исполнительного производства к административно-правовой сфере.

1. Федеральная служба судебных приставов относится к органам государственной власти и управления, а судебный пристав-исполнитель - должностное лицо исполнительного органа власти*(48). Образование единой службы судебных приставов и вынесение исполнительного производства из судебной системы, включение его в систему исполнительной власти приводит отдельных исследователей к выводу о том, что "...исполнительное производство в России уже нельзя рассматривать как стадию гражданского и арбитражного процесса, регулируемую процессуальным правом, это скорее совокупность норм процессуального и административного права"*(49).

2. Судебный пристав-исполнитель наделен властными полномочиями по отношению ко всем другим участникам исполнительного производства. Властный характер отношений, возникающих в исполнительном производстве, наличие специфических мер и санкций - все это относит указанные отношения к категории административно-правовых*(50). Например, И.И. Стрелковой делается вывод о том, что "правоотношение, возникающее между судебным приставом-исполнителем и должником (взыскателем), является самостоятельным, но административным"*(51).

3. Круг участников исполнительного производства и соответственно участников процесса по жалобе об обжаловании действий (бездействия), решений судебного пристава-исполнителя иной, по сравнению с первоначальным процессом*(52). Отдельные авторы, исходя из исследования особенностей защиты публично-правовых интересов граждан в судах общей юрисдикции, именно по этому основанию относят правоотношения, возникающие в исполнительном производстве к административным*(53). Отмеченная "административная" концепция исполнительного производства была подвергнута критике как со стороны представителей науки теории права*(54), так и со стороны процессуалистов, непосредственно исследующих исполнительное производство*(55).