Материал: National_Pantheon_of_New_China_Heroes

Национальный пантеон героев Нового Китая

к США и Японии во внешней политике, но относительно примирительно относился к более мелким странам, находящимся в конфликте?

Предлагая объяснение этим неожиданным тенденциям, Чжэн Ван следует за идеологическим перевоспитанием общества коммунистическим правительством, которое, по словам автора, безжалостно изображает Китай жертвой иностранного империалистического запугивания в течение «ста лет унижений». Концентрируясь на рассказе и преподавании истории в сегодняшнем Китае, Чжэн Ван подвергает анализу мышление молодых китайских патриотов.

Чжэн Ван исследует китайские начальные школы и памятные места, обращается к учебникам по истории, утверждая, что подъем Китая следует рассматривать не через одну призму, например, рост экономической или военной мощи, а с всеобъемлющей точки зрения, которая принимает во внимание национальную идентичность и внутренний дискурс. Поскольку это главный сырьевой материал для построения национальной идентичности Китая, историческая память является ключом к раскрытию внутренней тайны китайцев. С этой точки зрения Чжэн Ван отслеживает использование КПК исторического образования для прославления Партии, восстановления ее легитимности, консолидации национальной идентичности и оправдания однопартийного правления в эпоху после трагических событий на площади Тяньаньмэнь (1989 г.) и после окончания «холодной войны». Институционализация этого манипулируемого исторического сознания, по мнению Чжэн Вана, в настоящее время направляет внутреннюю и внешнюю политику Китая67.

Книга Кирка А. Дэнтона «Выставка прошлого: историческая память и музейная политика в постсоциалистическом Китае» (2015 г.) посвящена анализу ситуации, которая в настоящее время сложидась в КНР в связи с проведением так называемой музейной политикой. Подчеркивается, что в эпоху Мао Цзэдуна музеи Китая выполняли явную и единообразную пропагандистскую функцию, подчеркивая официальную историю Коммунистической партии Китая (КПК), восхваляя революционных героев и внося свой вклад в строительство нации и социализма. С реализацией программы модернизации после смерти Мао Цзэдуна, в конце 1970-х и 1980-х гг. и проведением рыночных реформ в 1990-х годах Китай претерпел радикальные социальные и экономические преобразования, которые привели к значительным трансформациям. Тем не менее, в Китае доминирует единственная политическая партия – КПК, которая продолжает в значительной степени полагаться на свое революционное наследие для создания политической легитимности. С ее посланиями в духе коллективизма, самопожертвования и классовой борьбы, это наследие все больше расходится с китайским обществом и собственной неолиберальной идеологией стремительного развития государства, а также прославлением рынка и предпринимательства. В этой неоднозначной политической среде музеи и их кураторы должны установить баланс между революционной идеологией и новыми видами исторических нарративов, отражающих и подчеркивающих настоящее Китая в духе либерализма.

Отдельное внимание Кирк А. Дэнтон уделяет так называемому «красному туризму» спонсируемой государством программе, разработанной в 2003 г. в качестве новой формы патриотического воспитания, призванной оживить революционную историю Китая.

Кроме того, Кирк А. Дэнтон рассматривает различные способы реагирования государственных музеев на драматические социальные, технологические и культурные изменения, которые Китай пережил за последние три десятилетия68.

Книга Чан Тай Хунг «Политика контроля, создающая красную культуру в ранней Китайской Народной Республике» (2020 г.) посвящена рассмотрению того, как в первые десятилетия существования КНР Коммунистическая партия Китая (КПК) меняла сознание людей, используя для различные методы контроля. Автор исследует увлекательный мир средств массовой информации, книгоиздания, образования, религии, парков, музеев и архитектуры в годы становления Нового Китая.

Чан Тай Хунг, помимо раскрытия того, как взаимосвязанные системы привели к повсеместному методу контроля, также исследует, как эта система находилась под влиянием

Введение

Советского Союза и почему, тем не менее, китайский национализм всегда имел приоритет. Чан Тай Хун подчеркивает, что период становления КНР определил природу коммунистического режима и его будущее развитие69.

Встатье Стефана Р. Ландсбергера «Обожествление Мао: религиозные образы и обычаи

во время культурной революции и в последующий период» (2002 г.) рассматривается процесс формирования культа Мао Цзэдуна в эпоху культурной революции70.

Встатье Луизы П. Эдвардс «Военная знаменитость в Китае: эволюция "героических и

образцовых военнослужащих"» (2010 г.) рассматриваются наиболее яркие примеры героев и мучеников из числа военнослужащих Народно-освободительной армии Китая (НОАК)71.

Встатье Чан Тай Хунг «Культ красного мученика: политика поминовения в Китае» (2008 г.) обращается внимание на то, что столкнувшись с растущим числом смертей среди своих рядовых в войнах против Японии и Гоминьдана (националистов), Коммунистическая партия Китая (КПК) начала продвигать культ красного мученика в эпоху позднего Яньань, а затем, после основания КНР в 1949 г. развила его на систематическом уровне. В 1950-х годах КПК культивировала культ в честь тех, кто умер во имя революции, сочетая его с памятными практиками, такими как провозглашение Дня памяти мучеников и строительство национального кладбища – Революционного кладбища Бабаошань, расположенного в западной части Пекина, в качестве места национального паломничества. Культ служил целям отвлечения внимания от разрушительной войны, оправдания вооруженного конфликта как средства борьбы с врагами, обеспечения психологического комфорта для тех, кто потерял близких, и, наконец, просвещения будущих поколений о социалистических целях, служении, по словам Чжоу Эньлая, чтобы «почтить память мертвых и вдохновить живых». Однако политические цели КПК не всегда определяли толкование культа, поскольку потерявшие близких часто выражали менее политические и более эмоциональные взгляды на свое горе и личную потерю. По мере того, как революционный пыл ослабевает, а материальные выгоды начинают доминировать в жизни китайского народа, военные мемориалы преданы забвению.

Культ быстро теряет свое влияние, и вместе с тем ухудшается способность КПК контролировать людей72.

Встатье Элейн М. Джеффрис «Кумиры современного Китая: герои, образцы для подражания, звезды и знаменитости» (2012 г.) исследуется разнообразие кумиров китайской поп-культуры со ссылкой на веб-сайт под названием «В поисках современного Китая», который был запущен в конце сентября 2009 г. в ознаменование 60-й годовщины основания КНР. Контент, представленный на этом веб-сайте предполагает, что производство кумиров и идолов в КНР претерпевает изменения: снижение деспотичного участия государства и партии в пропагандистских мероприятиях, предусматривавших производство социалистических кумиров и идолов, за которым последовал рост произведенных в западном стиле знаменитостей, изготовленных средствами массовой информации, в качестве кумиров

иидолов эпохи потребления (капитализм). Тем не мение, анализ пантеона кумиров и идолов на сайте показывает, что, хотя некоторые из них, имеющие отношение к периоду маоизма и ранних реформ, были отнесены к сфере художественной литературы, революционного китча или просто устарели, другие остаются живыми в массовом сознании. Государственный проект по продвижению патриотического воспитания обеспечил сосуществование в коммерческой поп-культуре революционных идолов и современных знаменитостей через

места памяти, связанные с телевевидением, DVD и глобальной сетью Интернет, а также исторические места, музеи и памятники «красного туризма»73.

Встатье Р. Фунари и Б. Мисс «Социалистическое соревнование в Китае: рабочие-герои вчера и сегодня» (2013 г.) обращается внимание на то, что китайские рабочие-герои представляют собой своеобразное выражение более широкого феномена ХХ века, заключающегося в поощрении подражания трудящимся через приветствие образцовых рабочих. В сравнительной перспективе китайская практика может рассматриваться не только как модель более раннего советского развития, но и как более широкая потребность, которая

Национальный пантеон героев Нового Китая

ощущалась в тоталитарных режимах 1930-х и 1940-х гг., в том, что рабочие нуждались в «реморализации» через установление культов трудящихся и труда. Историческое развитие китайской артикуляции этого более широкого исторического феномена, возрожденного в КНР в виде патриотических фильмов и программ, оценивается в свете недавних исследований попыток сталинского СССР и гитлеровской Германии героизировать труд74.

Интерес представляет статья Чжу Пинчао «Мученики Мао: революционный героизм, жертвы и трагический романтизм Китая в Корейской войне», в которой, на примере участия так называемых «китайских народных добровольцев» в Корейской войне 1950-1953 гг. рассматривается процесс героизации, связанный с возведением отдельных участников этого конфликта, погибших на Корейском полуострове, в статус героя75.

Также можно упомянуть статью Ю Гён Ко «Герои и злодеи в национальной историографии современного Китая» (2010 г.), в которой основное внимание уделяется тому, как в современном Китае сложилось отношение к пяти историческим деятелям – «героям и злодеям»: Сунь Ятсену, Юань Шикаю, Мао Цзэдуну, Чан Кайши и Дэн Сяопину76.

Исследование, проведенное Д. Горовиц – «Жертвы, мученики и герои: формирование исторической памяти и манипулирование ею в Китае» (2015 г.), - посвящено процессу формирования исторической памяти в Новом Китае. Автор подчеркивает, что десятилетия впечатляющего экономического роста и глобализации привели к глубоким экономическим и социальным изменениям в Китае. Эти изменения сопровождались политической и идеологической трансформацией от коммунизма к авторитаризму. На протяжении всего своего правления Коммунистическая партия Китая (КПК) сознательно контролировала и изменяла исторические нарративы с помощью таких средств, как практика музейных выставок и создание национальных памятных дней. Эти средства сейчас используются для преодоления растущего кризиса веры в коммунистическую идею и, что наиболее важно, для поддержки и оправдания продолжающегося правления КПК над быстро меняющейся нацией. Историческая память, музейные выставки и памятные дни используются, чтобы отвлечься от воздействия глубоких социальных изменений в современном Китае. Продвижение трех отдельных образований идентичности (жертва, мученик и герой) укрепляет национальную идентичность и предлагает альтернативные идентичности, основанные на тщательно построенной истории, таким конкурирующим идентичностям, основанным на капиталистической экономической трансформации, как потребитель или миллионер. Есть четыре основных современных вопроса, которые побудили КПК использовать память об антияпонской войне 1931/1937-1945 гг. для продвижения санкционированного государством национализма: во-первых, необходимость обеспечить легитимизирующую идеологию перед лицом рушащейся коммунистической теории и практики; во-вторых, стремление объединить китайский народ перед лицом экономических сил, которые создают разрыв в обществе и вызывают огромное социальное неравенство; в-третьих, постоянное желание объединить нацию с Тайванем; и, наконец, в-четвертых, продолжающиеся исторические дебаты и обострение территориальных споров с Японией77.

***

Источниковая база в первую очередь представлена наиболее яркими произведениями плакатного искусства КНР. Речь идет о многочисленных пропагандистских и агитационных плакатах на общественные и политические темы, получивших в разное время распространение в КНР. В данном случае – это пропагандистские и агитационные плакаты, в центре внимания которых находятся те, кто вошел в так называемый национальный пантеон героев Нового Китая.

Представленный в настоящем издании иллюстративный материал – многочисленные пропагандистские и агитационные плакаты, - был взят преимущественно с действующего в глобальной сети Интернет информационного ресурса «Chinese Posters: Propaganda, Politics, History, Art», на котором размещено почти 2000 оцифрованных изображений пропагандистских и агитационных плакатов КНР78.

Введение

Соответственно, страница chineseposters.net, созданная в 2008 г. на широко известном фотохостинге Flickr, предназначенном для хранения и дальнейшего использования пользователем цифровых фотографий и видеороликов, имеет в наличии базу из более 4000 оцифрованных изображений пропагандистских и агитационных плакатов КНР79.

В глобальной сети Интернет имеются и другие коллекции пропагандистских и агитационных плакатов КНР.

Так, например, своя коллекция пропагандистских и агитационных плакатов КНР есть у Вестминстерского университета (Великобритания). Коллекция была основана в 1977 г. Джоном Гиттингсом, писателем и бывшим корреспондентом The Guardian в Китае. Помимо плакатов, приобретенных лично Дж. Гиттингсу, составляющих основу этой коллекции, многие другие были подарены коллегами, студентами и друзьями, которые жили, учились и путешествовали по Китаю. В сотрудничестве с исследователем А. Мертон, Дж. Гиттингс разделил плакаты (всего в коллекции насчитывается 847 единиц) на 17 тематических категорий80.

Отдельный проект, посвященный пропагандистским и агитационным плакатам КНР, существует в Университете Виктории (Канада). Цифровой архив, созданный в рамках данного проекта, построен на основе личных коллекций Ричарда Кинга, преподавателю из Департамента тихоокеанских и азиатских исследований Университета Виктории и Барри Тилла, сотрудника из Художественной галереи Большой Виктории. Оба в середине 1970-х годов учились в Китае, где и стали приобретать плакаты для своей коллекции81.

Имеется также коллекция пропагандистских и агитационных плакатов КНР у Международного института социальной истории Королевской академии наук и искусств Нидерландов82.

Своя коллекция пропагандистских и агитационных плакатов КНР есть также у Гуверовского института войны, революции и мира, входящего в систему Стэнфордского университета (США)83.

Коллекция пропагандистских и агитационных плакатов КНР профессора Джона Сигурдсона представлена на сайте «Chinaposters – The Cultural Revolution». Эта коллекция включает плакаты, которые были приобретены в течение 1963-1983 гг.84.

Небольшая коллекция пропагандистских и агитационных плакатов КНР представлена на сайте «The East is Red» - «Реликвии культурной революции» (Дуайт Д. Маквети)85.

Интерес также представляет коллекция пропагандистских и агитационных плакатов

КНР, собранная исследователем Оливье Лауде, который в течение 1989-1992 гг. находился в Китае86.

Подчеркнем также, что за рубежом, в Китае и за его пределами, выпущены фундаментальные сборники (на китайском, английском, французском, немецком и др. языках), включающие богатый иллюстративный материал – подборки китайских пропагандистских и агитационных плакатов на самую разную тематику87.

Пожалуй, самым значительным по своему объему является выпущенное в Китае в 2016 г. издание на китайском языке «Китайские пропагандистские плакаты» в 3 частях88.

В Китае, в частности, в Шанхае в настоящее время функционирует Арт-центр пропагандистских плакатов (кит.: ; англ.: The Propaganda Poster Art Centre) – частный музей, единственный в своем роде в Китае, имеющий в наличии большую коллекцию оригинальных пропагандистских и агитационных плакатов КНР, преимущественно, имеющих отношение к эпохе культурной революции (1966-1976 гг.)89.

Музей был основан в 2002 г. по инициативе Ян Пэй Мина – шанхайского коллекционера, который с 1995 г. начал собирать пропагандистские и агитационные плакаты КНР. К этому моменту многие правительственные организации по политическим причинам стали удалять пропагандистские и агитационные материалы из своего оборота, что привело к тому, что коллекция Ян Пэй Мина стала быстро увеличиваться в размерах.

Национальный пантеон героев Нового Китая

В2012 г. музей получил официальную лицензию от правительства Китая. Официальное название в переводе с китайского языка – «Шанхайский художественный музей пропагандистского плаката Ян Пэй Мина», оригинальное английское название – «The Propaganda Poster Art Centre». Последнее чаще всего используется в СМИ и публикациях.

Внастоящее время в музее собрано более 6000 китайских пропагандистских и агитационных плакатов, выпущенных в период с 1940 по 1990 гг. Коллекция включает также несколько сотен плакатов, представляющих так называемый Шанхайский календарь с 1910

по 1940 гг.

В2008, 2011 и 2013 гг. Арт-центр пропагандистских плакатов выпустил целую серию

каталогов, в которых отражена его богатая коллекция пропагандистских и агитационных плакатов КНР90.

В2016 г. Арт-центр пропагандистских плакатов подготовил издание «Коллекция современных китайских плакатов. Каталог»91.

Важно подчеркнуть, что отдельные коллекции пропагандистских и агитационных плакатов КНР имеются также в целом ряде музеев мира, например, в Британском музее,

выпустившем в 2013 г. каталог своей довольно обширной, охватывающей не только Китай, но и другие страны Азии, коллекции92.

Периодически в различных музеях проводятся выставки, на которых представлены

наиболее яркие образцы плакатного искусства Нового Китая – пропагандистские и агитационные плакаты КНР93.

Интересно обратиться также к творчеству современного китайского художника Сюй

Вэйсиня, который в настоящее время живет и работает одновременно в Нью-Йорке и Пекине94. Сюй Вэйсинь – автор проекта «Monumental Portraits: Chinese Historical Figures»,

который реализовывался в течение 2005-2012 гг. и состоит из нескольких коллекций: Chinese Historical Figures: Intellectuals of the Republic of China 1912-1949, Chinese Historical Figures: 1966-1976, Chinese Historical Figures: Chinese Economic Reform 1978-2018. В 2019 г. из печати на английском языке под названием «Китайские исторические деятели: 1966-1976 гг.» вышел альбом его художественных работ. Собирая портреты различных людей (не только

известных, но и обычных, мало кому известных китайцев), сделанные во время культурной революции, Сюй Вэйсинь превращает их в огромные фигуративные картины95.

Также это документы, имеющие отношение к деятельности Коммунистической партии Китая (КПК), к примеру, Устав КПК96.

Кроме того, в качестве источников были привлечены переведенные с китайского на

русский язык произведения, авторами которых являются представители руководства КНР – Мао Цзэдун97 и Чжоу Эньлай98, Дэн Сяопин99, Цзян Цзэминь100, Ху Цзинтао, Си Цзиньпин101

идругие видные руководители Нового Китая (Лю Шаоци102, Чжу Дэ103, Чэнь Юнь104, а также Линь Бяо105 и др.106).

Многие из этих произведений представлены на мультиязычном сайте «Теория Китая», в частности, в его русскоязычном разделе имеются собрания избранных произведений Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая, Дэн Сяопина, Цзян Цзэминя, произведения Ху Цзинтао, Си Цзиньпина и других107.

Необычной представляется книга «Истории из уст Си Цзиньпина», которая была издана на русском языке в 2017 г. Генеральный секретарь ЦК КПК Си Цзиньпин – хороший оратор. Его выступления можно назвать образцовыми. Он часто говорит об истории Китая, народе, о профессиональной этике и моральном долге людей, стоящих у власти, о важности соблюдения народных традиций. Речи, выдержки из которых представлены в книге, Си Цзиньпин произносил как в Китае, так и за его пределами. Тексты в этом сборнике

сопровождаются комментариями редакторов официальной газеты ЦК КПК «Жэньминь жибао»108.

Интерес представляют и некоторые другие документы, например, документ под названием «Решение по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР»,