стало не по плечу продолжать историю завоеваний великого воина Надир-шаха и продолжить начатое при нем успешное противодействие экспансии со стороны России и Англии. Хотя и они не прочь были в торжественных случаях воспользоваться привезенными им из похода в Индию военными трофеями - великолепными государственными символами власти (драгоценной короной, троном и т. д.). Иран отныне стал страной, переживающей прелюдию «большой игры» [35], которая вскоре развернулась между Россией и Англией на просторах Среднего Востока и Центральной Азии.
Вцелом поражения, которые потерпел Иран в ирано-русских
иирано-английских войнах в XIX в., привели к значительному сокращению входящих в состав иранского государства земель. В результате этих войн и ряда других конфликтов земли, преимущественно заселенные азербайджанскими тюрками, арабами, курдами, туркменами и белуджами, оказались разделенными между Ираном и соседними государствами. Во многих случаях это было вызвано тем, что во время определения пограничной линии первостепенное значение придавалось экономическим, военно-поли- тическим и географическим факторам, а этнические особенности населения региона, как правило, во внимание не принимались [36].
Одновременно войны с Россией и Англией ознаменовали собой конец того периода, после которого страна все больше становилась объектом торговой экспансии европейских держав, постепенно превратившись для них в рынок сбыта. Колониальным державам, прежде всего Англии и России, при помощи подкупов и других средств временами удавалось превратить многих представителей феодальной верхушки, видных авторитетов из числа мусульманского духовенства Ирана в орудие своей политики.
Вто же время под воздействием военных неудач, нанесших Каджарскому шахству кроме значительных территориальных потерь огромный финансово-экономический урон и моральный ущерб, ряд просвещенных сановников (Аббас Мирза, Мирза Таги хан Амир-Незам, Мирза Хосейн хан Сепахсалар и др.) посредством реформ пытались содействовать выходу иранского общества из полосы продолжавшегося кризиса и социально-экономичес- кой отсталости. Основные замыслы сторонников реформ, однако,
вконечном итоге не воплощались в жизнь. Их усилия встречали решительное противодействие со стороны большинства господ-
ствующего феодального класса, и прежде всего пользовавшегося огромным влиянием крупного шиитского духовенства. Последние не оставляли в покое даже наследника престола, видного государственного деятеля и сторонника модернизации, принца Аббаса Мирзу, обвиняя его в симпатиях к «гяурам-франкам». В монографии, посвященной общественно-политической деятельности Мирзы Хосейн хана (1827-1881), Г. Нашат пытается выявить причины того, почему усилия главы его правительства, направленные на упрочение государственной власти, на частичную секуляризацию судебной системы, или идеи о строительстве железных дорог в стране, вызвали резкое недовольство многих близких к шахскому двору сановников и религиозных авторитетов. Одни объявляли его «зындыком» (еретиком), а другие даже требовали его казни. Все это происходило в условиях, когда сам шах Насер ад-Дин относился к Мирзе Хосейн хану весьма благосклонно. Молодой шах назначил его министром юстиции. А в ноябре 1871 г. шах утвердил его «садр-е азамом», т. е. великим везиром (главой правительства). Через два года он, однако, был смещен. Под сильным давлением представителей высшего шиитского духовенства шах вынужден был отправить в отставку своего великого везира [37].
В общей сложности в течение XIX в. ни одна существенная реформа в стране полностью не была воплощена в жизнь. В то же время в политико-административном устройстве государства Каджаров, в финансовой системе, дипломатической и таможенной службах, в области культуры и образования страны и ряде других сфер были проведены мероприятия, которые содействовали известной модернизации Ирана. Преувеличивать значение осуществленных нововведений не следует, но нельзя также принижать их место в развитии иранской государственности и общества. Когда весной 1796 г. основатель Каджарского государства взошел на трон и был официально коронован [38], его «центральная администрация» (кроме «садр азама») включала в себя двух везиров (министров) и группу писарей [39].
Расширение торгово-экономических связей с европейскими государствами, а также с их колониальными владениями оказало сильное воздействие на экономическую и социальную ситуацию в стране. Увеличение импорта из колониальных стран приводило к упадку значительной части ремесленного и кустарного произ-
3 Зак. 65
водства, что весьма отрицательно сказывалось на материальном положении широких масс. Именно этим объясняется то активное участие, которое принимали ремесленники и мелкие торговцы в бабидском движении, охватившим Иран в середине XIX в. [40].
Соприкосновение с колониальными державами имело для иранского общества, однако, и ряд положительных последствий. Уже само по себе вовлечение Ирана в мировой рынок привело к усилению развития товарного земледелия, особенно в последние десятилетия XIX в. В некоторых регионах стали превалировать посевы экспортных технических культур, таких как хлопок, клещевина, опиум и, особенно, табак. В течение XIX в. внешняя торговля в постоянных ценах выросла в восемь раз. По стоимости импорт страны в 1830 г. равнялся 2 млн. фунтов стерлингов, а в 1900 г. составлял свыше 5 млн. ф. ст. Иранский экспорт (хлопоксырец, шелк, пшеница, рис, табак, выделанная кожа, ковры) за тот же период с 2 млн. ф. ст. по стоимости увеличился до 3,8 млн. ф. ст. Под воздействием Англии и России иранское шахство пошло на запрещение работорговли в зоне Персидского залива и на юго-восточном побережье Каспийского моря [41].
1.3. Превращение Ирана в полуколонию
Иран, как было сказано, еще в начале XIX в. попал в сферу интересов европейских держав, добивавшихся политического и экономического преобладания на Ближнем и Среднем Востоке. К концу столетия экспансия колониальных держав, прежде всего Англии и царской России, в этом регионе резко усилилась. Объективно это соперничество давало Ирану возможность сохранить свою государственную и формальную независимость, что не помешало, однако, его превращению в последней четверти XIX - начале XX вв. в полуколонию. Если в доимпериалистическую эпоху европейские государства боролись за расширение в Иране торговой экспансии и своего политического влияния, то в период становления монополистического капитализма проникновение Запада в эту страну приобрело качественно иной характер. Наряду с торговой экспансией огромное значение приобрел вывоз финансового капитала. Значительную роль в закабалении Ирана и превращения его в полуколонию сыграли иностранные концессии.
Кстати, многие видные общественно-политические деятели эпохи, в частности Мирза Фатхали Ахундзаде (Ахундов), Маль-
ком хан, Мирза Юсиф Мосташар од-Доуле, Мирза Хосейн хан и другие, рассматривали выдачу концессий иностранцам как важное средство для прогресса страны.
Предпринятая на основе выданных иностранцам концессий (исключительных прав) финансово-хозяйственная деятельность (учреждение банков, строительство и эксплуатация дорог, каналов, промышленных предприятий и т. д.) сама по себе не представляла Ирану политической или экономической угрозы. Но просветители и сторонники реформ не учитывали одно важное обстоятельство. Стоящие у власти шах, солидная прослойка сановников (шахзаде, ханы, шейхи, сардары), а также верхушка мусульманского шиитского духовенства, отличающаяся в большинстве своем жаждой личной наживы и власти, меньше всего думали о благе государства и народа. Многие из них за получение традиционных подношений и взяток были готовы фактически за бесценок уступить чужестранцам значительные привилегии и права.
Иностранцы же, пользуясь предоставленными им правами, направляли свою деятельность прежде всего на извлечение прибылей. При этом они злоупотребляли невежеством и безответственностью иранских чиновников, избегали какого-либо контроля со стороны иранских властей. В результате от деятельности иностранцев существенный урон потерпели как иранское государство, так и значительная часть иранцев-землевладельцев, ремесленников, торговцев, купцов, саррафов (менял), выполнявших функции банковских учреждений.
Конечно, учреждение Английского и Русского банков явилось заметным шагом в модернизации денежных отношений в Иране. Но в то же время эти новшества нанесли сильный удар по позициям иранских саррафов, одновременно став важным средством для обеспечения финансово-экономического доминирования Англии и России в Иране. Такая ситуация, способствовавшая расширению торговой экспансии двух стран, вела к распаду целых отраслей иранского производства. К ним относилось прежде всего одно из наиболее развитых - производство тканей. Конечно, эти негативные стороны иностранного проникновения могли быть смягчены, если бы правящий класс страны не так легко поддавался развращению, которое провоцировали представители колониальных держав.
В борьбе, развернувшейся за получение концессий, наиболь-
ший успех сопутствовал Англии [42]. Самой значительной была концессия, выданная 25 июля 1872 г. барону Юлиусу Рейтеру (1816-1899), крупному финансисту, основателю известного информационного агентства. Согласно ст. 11 концессионного соглашения, Рейтеру предоставлялось монопольное право на прокладку по всей стране железнодорожных и трамвайных линий, сооружение каналов, использование лесов и освоение целинных земель, на разработку всех полезных ископаемых, за исключением золота, серебра и драгоценных камней, добыча которых сохранялась за государством. В ст. 12 отмечалось, что иранское государство будет получать от 15 до 20% чистой прибыли созданных на основе этой концессии компаний или предприятий [43].
Иранский историк Ибрахим Теймури опубликовал документ, представляющий собой заключение влиятельнейших государственных деятелей того времени относительно этой концессии. Сановники, обращаясь к Насер ад-Дин шаху, уверяли его, что предоставление концессии приведет к «возрождению всей страны», и если шах скрепит ее «своим августейшим благословенным именем», то одним росчерком пера «этой земле и ее обитателям будут дарованы милость, благополучие и счастье, более значительные, чем все те благодеяния, которые были оказаны иранскими шахами народу в продолжение нескольких тысяч лет» [44].
Выдача концессии, беспрецедентной даже для той эпохи, вызвала резкое осуждение со стороны многих представителей правящих кругов и шиитского духовенства, заявивших, что она грозит закабалением Ирана «неверными». Концессия была опротестована правительством России. И Насер ад-Дин шах «вскоре нашел предлог, чтобы аннулировать слишком щедрую концессию». Это произошло в 1873 г. [45]
После отмены концессии Рейтер стал настойчиво требовать компенсации за убытки. Иранский двор отказывался выдавать новую концессию. Но в 1889 г. положение изменилось. Шах готовился к третьей поездке в Европу, а казна была не в состоянии ее финансировать. Этим воспользовались Рейтер и стоявший за ним глава английской миссии в Тегеране Генри Друммонд Вольф. За согласие дать в долг иранскому двору 40 тыс. ф. ст. Рейтер получил то, чего добивался: новая концессия предоставила ему исключительное право на учреждение банка и эмиссию банкнот