Крынки (2 экз.) - высокие емкости с прямой шейкой и шаровидной нижней частью для хранения молочных продуктов. Оба сосуда сохранились только фрагментарно, их объем установить невозможно (рис. 2-5). Крынки поливные, одна темнокоричневого, вторая - зелено-коричневого цвета.
Миски (7 экз.) - открытые низкие сосуды высотой от 5,0 до 9,0 см и близким диаметром по венчику от 22,0 до 23,5 см. В шести случаях край отогнут наружу, в одном - прямой, у еще одной миски наклонен внутрь. Одна миска чернолощеная (рис. 2-4), все остальные - поливные (рис. 2-7, 8). Полива разного цвета: светлокоричневая и зеленая, на одной емкости глазурь коричневого цвета с зеленоватыми пятнами. Глазурованию обязательно подвергалась внутренняя поверхность и верхняя часть стенок с внешней стороны. Три изделия дополнительно украшены тонкими бороздками в центральной части тулова.
Солонка (1 экз.) - миниатюрный поливной сосуд светло-коричневого цвета, высотой 5,4 см, диаметром по венчику 6,6 см. В верхней трети украшена двумя бороздками (рис. 2-10).
Кружки (5 экз.) - поливные небольшие сосуды с ручкой. Цвет поливы от светло- до темно-коричневого, фрагменты еще одной кружки - ярко-зеленые (рис. 2-11, 12). Высота конструированных форм 7,0 и 12,0 см. диаметр по краю соответственно 7,7 и 12,5 см.
Цветочные горшки («цветники») (4 экз.) - сосуды открытой формы с отверстием в донышке. Три емкости неглазированные, ничем не декорированы (рис. 2-13, 15, 16). Один горшок с отогнутым венчиком украшен светло-желтой поливой. Высота сосудов от 7,0 см до 21,0 см, диаметр по венчику от 9,0 см до 24 см.
Кроме восстановленных форм керамической посуды в раскопе зафиксированы многочисленные разрозненные черепки, фрагменты венчиков и днищ от поливных гончарных сосудов, которые нельзя достоверно соотнести ни с одной из выделенных групп керамики (рис. 2-9, 15).
Среди находок, обнаруженных в заполнении хозяйственной ямы № 1, значительную долю составляли обломки фарфоровой и фаянсовой посуды. В общей сложности идентифицировано 609 целых и сломанных предметов (рис. 3), более точное их количество установить сложно из-за сильной фрагментации и однообразности заводской продукции. В коллекцию входят: кружки (не менее 21 экз.) и стаканы (не менее 5 экз.) различных форм; пиалы (не менее 9 экз.) разных размеров с сюжетным и растительным декором; глубокие и плоские тарелки (не менее 17 экз.) и блюдца (не менее 30 экз.) как с геометрическим, так и с растительным орнаментом; салатник четырехугольной формы; супницы(?) (2 экз.); емкость для специй; соусник или молочник(?); заварочные чайники (2 экз.).
Значительную долю посуды составляют изделия из стекла, насчитывается 190 восстановленных и узнаваемых расколотых предметов (рис. 4). По функциональному назначению они подразделяются на столовую, тарную, парфюмерную, аптечную и лабораторную посуду.
Столовая посуда представлена гранеными и гладкими стаканами (14 экз.), тарелками (2 экз.), кружками (2 экз.) с геометрическим и цветочным орнаментом (рис. 4-23), обломками бокалов (6 экз.), креманкой и вазочкой (рис. 4-24). раскопки архиерей подворье монастырь
Рис. 3. Подворье Летнего дома архиерея. Фарфоровая и фаянсовая посуда
Fig. 3. Bishops's Summer House. Porcelain and faience tableware
Рис. 4. Подворье Летнего дома архиерея. Стеклянные изделия
Fig. 4. Bishops's Summer House. Glass ware
Емкости для хранения жидких продуктов включают в себя: разнообразные бутылки объемом от 200 г до 5 л (17 экз.); низкие и высокие банки объемом от 80 г до 3 л (13 экз.) (рис. 4-7, 25) с кромкой по краю или резьбой (2 экз.); футляры (10 экз.) и флаконы (рис. 4-1-6, 8-22) объемом от 20 до 500 г с пробковыми и стеклянными притертыми пробками (около 91 экз.).
Косметические футляры представляют собой плоские округлые в сечении изделия, состоящие из основания и крышки. Они изготовлены из прозрачного зеленого (5 экз.) и молочного (5 экз.) стекла.
Флаконы разнообразны по внешнему виду и назначению. Специфической формой выделяются флаконы из-под уксуса (8 экз.): трехгранные в сечении, с фигурным горлышком и мерными отметками на ребре. Такая форма использовалась с середины XIX в. и была введена во избежание случайного отравления концентрированной уксусной кислотой. Кроме них отмечены целые флаконы из-под машинного масла (2 экз.) и чернил (3 экз.). Следы чернил обнаружены на стенках еще пяти разбитых флаконов, в том числе и «аптечных». Один флакон с чернилами(?) закрыт пробкой и не вскрывался. Флаконы из-под духов и косметических средств (27 экз.) имеют сложную форму и часто рельефно украшены.
Аптечные флаконы (около 64 экз.) более однородны по форме: выделяются округлые, овальные и четырех-восьмигранные в сечении емкости; у двух присутствует слив. Два флакона содержат жидкость и запечатаны пробкой.
Лабораторная посуда представлена стеклянными колбой конической формы, пробиркой и обломком изделия неизвестного назначения с носиком. К прочим предметам обихода относятся обломки резервуара и ножки керосиновых ламп(?) из зеленого стекла (2 экз.).
Обсуждение
Анализ материалов подворья Летнего дома архиерея затруднен отсутствием развернутых публикаций по археологии Красноярска и его окрестностей конца XIX - начала XX в. Тем не менее обращение к историческим свидетельствам позволяет восстановить контекст формирования археологического комплекса изучаемого объекта.
Напрямую с историей Красноярского Успенского монастыря связана находка наградного наперсного креста. Согласно послужным спискам братии монастыря, среди всех монахов обители этой награды удостоен только Евтихий Федорович Соловьев. Он происходил из семьи священников, состоял на службе при Введении Церкви с. Березовского Красноярского округа. По расстройству здоровья и потере зрения был уволен и по распоряжению Енисейского епархиального начальства переведен в число бого- дельщиков Красноярского Успенского монастыря в 1877 г. (ГАКК Ф. 600. Оп. 1. Д. 12. Л. 15-16). Евтихий Соловьев умер в июне 1890 г. (ГАКК Ф.600. Оп.1. Д. 15. Л. 10-11). При этом нельзя исключать, что найденный крест мог принадлежать и другому лицу духовного звания, в том случае если этот человек не являлся членом обители, но служил в окружении митрополита.
О жизни обитателей Летнего архиерейского дома узнается по разнообразию найденных вещей. В наборе керамических гончарных изделий преобладает столовая посуда (миски, кружки, солонка), емкости для варки (горшки) и хранения продуктов (крынки, банка). Отдельную категорию составляют так называемые цветники для комнатных растений. Полученная коллекция гончарной посуды аналогична материалам 2015 г., найденным при изучении внутренней территории Успенского мужского монастыря (Biryuleva, Titova, 2015). В обеих выборках представлена посуда близких форм и размеров, абсолютно идентичны цвет и глянец поливы, профилировка сосудов, декор. Отсутствие гончарной мастерской при монастыре позволяет предполагать, что круговая посуда поступала из какого-то одного ремесленного центра или мастерских, работающих в одной технологической традиции.
Гончарство Енисейской губернии и Красноярского уезда практически не исследовано. Согласно данным статистического опроса 1913-1914 гг., в Красноярском уезде гончарным промыслом занимались в 14 населенных пунктах, из них дольше всего ремесленники работали в селах Ата- мановском (50 лет, 4 двора), Шалинском (40 лет, 2 двора), Частоостровском (10 лет, 2 двора), Мало-Муртинском (10 лет, 1 двор) (Shlihter, 1915: 51). В остальных деревнях гончары работали от 1 до 5 лет. Увеличение числа мастеров в уезде связано с переселением крестьян из центральных районов Российской империи в ходе Столыпинских реформ. Еще меньше известно о гончарах в Красноярске. Согласно «Памятной книге Енисейской губернии» за 1890 г., в городе работали 6 мастеров-горшечников и 7 работников (Pamyatnaya ..., 1890: 116).
А. Г. Шлихтер не описывает перечень продукции гончаров и механизмы ее сбыта. Известно только, что в Красноярском уезде глиняную посуду продавали на ярмарках и разрешенных базарах, которые проходили в выходные и праздничные дни в самом Красноярске и ряде окрестных сел (Сухобузимское, Еловское, Емельяновское, Погорельское, Частоостровское) (Materialy ., 1893: 49, 55). В материалах к областному словарю сибирского наречия по Красноярскому уезду упоминаются некоторые названия видов керамической посуды, а именно: корчага, латка, макитра, судница (Anuchin, 1904: 52, 53, 54, 64). Учитывая набор посуды из археологических раскопок, можно предполагать достаточно широкий перечень видов (не менее 10) изделий, которые изготавливали гончары Красноярска и его окрестностей в конце XIX - начале XX в.
Общая хронология русской гончарной посуды Енисейской Сибири пока не разработана, и узкая датировка представленных материалов невозможна. В городах Центральной России массовое распространение поливной керамики происходит в XIX в., тогда же появляются новые виды сосудов: крынки, кружки и цветочные горшки (Koval', 2011: 320). Есть мнение, что в лесостепной зоне Западной Сибири поливная посуда получила широкое распространение только в 1920-х гг. (Novikov, 1999: 61), однако на Алтае глазурование поверхности керамики известно уже с конца XIX в. (Mamontova, 2015: 116). Вероятно, в это же время поливная керамика появляется в Красноярске и его окрестностях.
Помимо керамических сосудов в материалах 2019-2020 гг. зафиксировано значительное количество фаянсовой, фарфоровой и стеклянной посуды. Большинство атрибутированных предметов датируются первой третью XX в. Фрагменты посуды из верхней части хозяйственной ямы лишь в одном случае соотносятся с фрагментами, найденными на уровне древней поверхности возле нее.
Небольшое количество предметов относится к самому началу XX в. В это время одним из самых крупных поставщиков посуды на всей территории Российской империи было Товарищество М. С. Кузнецова, образованное в 1887-1889 гг. (Tsurenko, Nasonova, Nasonov, 2010: 282.) и национализированное в феврале 1919 г. (Galkina, Musina, 2005: 386). Из археологической коллекции подворья Летнего дома архиерея имеется фаянсовая посуда производства указанного Товарищества: белая тарелка, маркированная общим клеймом (рис. 3-8) не принадлежавшим конкретному производству (Musina, 1995: 40), а потому датированная 1887-1919 гг., и обломок блюдца. Блюдце белого цвета, украшено по краю одной широкой голубой каймой и тремя узкими золотыми. Клеймо на дне принадлежит заводу в Будах (Харьковская губерния), время производства ограничено сроками существования завода: 1887-1917 гг.
Товарищество другого предпринимателя, И. Е. Кузнецова, также выпускало значительную долю фаянсовой и фарфоровой продукции на территории Российской империи. Клейма указывают на датировку и место изготовления лишь двух предметов - салатника (рис. 3-2), произведенного на волховской фабрике (Новгородская губерния) в 1890-1917 гг., и кружки с надписью «Въ день ангела» (рис. 3-7). Внешний вид последней, видимо, пользовался популярностью, так как подобные кружки «пнем, топором ручка», сделанные из тончайшего фарфора, производились в различных цветовых вариациях обоими Товариществами (Galkina, Musina, 2005: 304) (ГК № 3453120).
Кроме фарфора и фаянса российских фабрик Товариществ в хозяйственной яме были найдены обломки предметов из Польши и Лотарингии. Тарелка Новой Влоц- лавской фабрики фаянса «Леопольда Ча- манского и К» имеет широкую датировку 1888-1923 гг., по времени существования фабрики (рис. 3-7). Расписанная же кобальтом тарелка из города Саргемина могла быть выпущена с 1880 и предположительно до 1914 г.
Советская посуда представлена в основном продукцией бывших заводов Товариществ, национализированных после революции. Среди посуды с агитационным оформлением, изготовленной для внутреннего рынка, выделяется небольшая белая фаянсовая пиала с декором «Пионеры Востока» (рис. 3-3) (другие предметы сервиза из коллекции Государственного исторического музея - ГК № 2134147, № 24794118). На дно нанесено клеймо завода в Будах с надписями на украинском языке. Известно, что клейма на национальных языках были разрешены только в период 19271934 гг. (Pelinskij, Safonova, 2012: 55). Тот же декор встречается на двух фрагментах таре- лок(?), а на трех других обломках частично сохранилось изображение клейма завода.
Другой «агитационный» сюжет встречен на фрагменте миски (пиалы?) белого цвета, внешняя сторона которого украшена частично сохранившимся изображением сельскохозяйственной техники. Фрагмент рисунка сопоставляется с декором «Старое и новое», на котором изображена «встреча» старого плуга и нового трактора. Таким сюжетом рекламируются моторно-тракторные станции 1920-х гг. (аналогичный предмет в фондах ГИМ: ГК № 18969714). Миски с подобным декором выпускались в том числе и на фабрике в Будах.
К концу 1920-х - началу 1930-х гг. можно отнести фрагмент кружки, на котором частично сохранились буквы «КРЕ...», по всей видимости, принадлежавший кружке с надписью «Крепи колхоз» (аналогичный предмет в фондах ГИМ ГК№ 20031595) Дмитровского фарфорового завода. На том же заводе было изготовлено фарфоровое блюдце с силуэтным изображением городской панорамы, являющейся частью чайной пары из сервиза «Ударники» (худ. Т. З. Подрябинников) (сахарница из того же сервиза в фондах ГИМ: ГК № 15597648). По клейму его можно датировать 1917-- 1940 гг. (Pelinskij, Safonova, 2012: 45).
На столовой посуде первой половины XX в., найденной на территории подворья Летнего дома архиерея, была и агитация за здоровый образ жизни. К такой посуде относятся фрагменты кружек белого цвета с красной каймой по краю, украшенные цветными схематичным и силуэтным изображениями лыжников. По аналогиям их можно датировать 1917-1940 гг. (Pelinskij, Safonova, 2012: 45).
Кроме посуды для внутреннего рынка в 1920-1930 гг. советские заводы выпускали товар, ориентированный на экспорт. Он маркировался клеймом «foreign made». Принадлежность к конкретному производству можно определить по характеру начертания букв на клейме (What is.). К производству завода в Будах относятся клейма зеленого цвета со скорописным начертанием «Foreign made» (What is.). Среди находок в хозяйственной яме к нему относятся две белые тарелки с растительным орнаментом. Узор по бортам первой нанесен в технике трафаретной аэрографии. Вторая тарелка оформлена расписанной(?) деколью. Она украшена зеленой фигурной каймой у края, а на бортах и донышке изображением цветущих ветвей (рис. 3-4). Этот декор был крайне популярным; известны аналогичные тарелки, произведенные на Тверском заводе Товарищества М. С. Кузнецова (Galkina, Musina, 2005: 404).