Очевидно, что развивающие компьютерные игры (квесты, аркады, логические игры, экономические симуляторы) сегодня сильно уступают игровой продукции с виртуальным насилием. Считаем, что вопросы кибернетической людомании, включая проявления социального эскапизма, рассматриваемые в большинстве современных исследований, не ставят перед собой задачу коннотации данной проблематики [6, с. 98-99]. Наоборот, отождествление себя с сомнительными или отрицательными персонажами компьютерных игр, проецирование несовершеннолетними их детализированной и реалистичной антисоциальной активности (ролевые игры, симуляторы, файтинги) в реальную жизнь также относятся к реальным угрозам безопасности личности в информационном пространстве и являются доминирующими детерминантами экстремистской активности офлайн.
Подытоживая, приходится констатировать, что диссеминация экстремистской деятельности в киберпространстве коснулась абсолютного большинства национальных интересов без исключения всех стран. На наш взгляд, нормотворческие инициативы, организационные, тактико-специальные и другие меры противодействия экстремизму в IT-среде должны осуществляться, контаминируясь с превентивными, информационно-разъяснительными, пропагандистскими, воспитательными, образовательными и реинтеграционными мерами. При этом последние должны проводиться в отношении лиц, подвергшихся информационно-психологическому воздействию со стороны прозелитов, вербовщиков, тоталитарных сект, деструктивных культов либо в результате самообучения. Безусловно, в таких мероприятиях должны участвовать (в том числе самостоятельно, но во взаимодействии с правоохранительным сектором) актив гражданского общества (в частности, инфлюенсеры в сети Интернет, волонтеры), массмедиа, а также компании-разработчики технических систем защиты информации. Причем считаем эффективными инициативы не только на международных и федеральных площадках, но и региональном и муниципальном уровнях.
В качестве положительного аспекта отметим принятие в июле 2020 г. поправок в Федеральный закон "Об образовании в Российской Федерации" о воспитательной составляющей образования. Это должно содействовать комплексному духовно-нравственному и интеллектуальному развитию обучающихся, воспитанию у них чувства патриотизма, гражданственности, уважения к памяти защитников Отечества, старшему поколению и человека труда. В наших работах мы уже рассматривали пробелы и недостатки в реализации этого направления работы в образовательных организациях, в том числе во взаимодействии с институтом семьи. Полагаем, что урегулирование и контроль осуществления данного процесса на федеральном уровне, как и дополнительные выплаты классным руководителям, будут также благоприятствовать выработке контрэкстремистской сознательности и бдительности у подростков и молодежи, реализации нарративных схем и развитию аутсорсинга в данной сфере.
Таким образом, большинство экстремистских организаций, осуществляющих вязкую и обширную деятельность в киберпространстве, активно использует последние достижения научно-технического прогресса, ультрасовременные информационные и телекоммуникационные технологии, применяя прошедшие успешную апробацию методы осуществления противоправной деятельности и отказываясь от форм, ставших непродуктивными или известными правоохранителям. Разделяем выводы С.Я. Лебедева о том, что при реагировании, предупреждении и пресечении экстремистских угроз в киберпространстве важна не только техническая (технологическая) составляющая механизма противодействия, но и научно аргументированная и опробованная методика превенции киберпреступности, включая ее криминологические аспекты. Последнее обусловлено целесообразностью конструирования психологического портрета и профайлинга "генераторов" и модераторов киберугроз, выяснения механизмов формирования, реализации и развития последних, создания научно-методологических основ предупреждения экстремизма и криминологического обеспечения кибербезопасности в целом [7, с. 380]. К схожим выводам приходят А.Н. Игнатов и А.А. Кашкаров [8].
Кроме того, видится своевременной законодательная инициатива парламентариев Республики Башкортостан, которой предлагается усовершенствовать оперативность принятия мер по своевременному ограничению доступа и блокировке интернет-ресурсов экстремистской направленности [9]. Законодатели аргументируют такую необходимость безнаказанным продолжением осуществления экстремистской деятельности в киберпространстве после ее выявления правоохранителями до ограничения доступа и блокировки интернет- ресурсов в судебном порядке. К тому же после вынесения такого судебного решения экстремистскими организациями, как правило, создается новая интернет-площадка и нежелательный контент, и их противоправная деятельность продолжается. Поддерживаем эту инициативу, поскольку она позволит органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, без промедления направлять для включения в Единый реестр сведения, содержащие по соответствующему заключению эксперта признаки экстремистских материалов.
Иначе говоря, виртуальная составляющая стала доминирующим вызовом международной и национальной безопасности, информационно-ментальным оружием массового поражения и сверхэффективным способом осуществления экстремистской деятельности с непредсказуемыми последствиями в планетарных масштабах. Именно поэтому в новом десятилетии XXI в. субъекты противодействия экстремизму должны действовать как новаторы и реформаторы сложившихся практик, популяризаторы стратегической контрэкстремистской культуры. Отказ от выбора такой концепции обычно связан с их недостаточной мотивированностью и, как правило, поясняется нехваткой выделяемых ресурсов или отсутствием таковых. Актуальная правоохранительная практика в большинстве своих проявлений не использует аннигиляцию и гормезисный эффект, она все еще демонстрирует ригидность, расхождение между целями и средствами, тяготеет к бутафории и символам (учреждение консультативно-совещательных органов, проведение масштабных учений и совместных тренировок, создание "кибердружин", "интернет-патрулей" и др.), ей не хватает реального содержания. Такая абстрактность обуславливает пульсирующую интервальность в деятельности органов безопасности и правопорядка - от нерешительного выжидания, лавирования и ретирады до проведения межведомственных специальных (армейских) операций, в том числе на территории других государств. Полагаем, что отечественная контрэкстремистская деятельность должна становиться менее предсказуемой и более открытой к инноватике, альтернативным вариантам достижения целей, экспериментированию, прогнозированию и моделированию новых вызовов, перениманию нового опыта. Одновременно с этим, целесообразно наращивать и реализовывать виртуальные потенции российских правоохранителей в качестве эффективного средства нивелирования экстремистских угроз в этой сфере, проводя оборонительные и наступательные кибероперации по сетецентрическому принципу.
Естественно, из разных стран и даже регионов образ киберпреступника видится по-своему, и часто эти представления фантасмагоричны и сумбурны. Этого нельзя сказать о "классических" экстремистах, сформировавших себе отрицательный, отталкивающий и порицательный образ для абсолютного большинства категорий населения. Экстремист, действующий в виртуальном пространстве (киберэкстремист), напротив, грамотно и мобильно приспосабливается к превалирующим настроениям, эмоциям и ожиданиям, стремясь создать себе нужный в определенный период времени и конкретном месте образ. Такой конъюнктурный подход очень удобен, так как позволяет актору не только обнуляться и мимикрировать, но и учитывать специфику нужной социальной группы и даже конкретного контрагента взаимодействия.
Убеждены, что криминология, психология и социология должны принимать во внимание всю алогичность, гибридность, инновационность и мультипликативность этих социальных явлений, осуществляя детальный анализ и системный мониторинг каждой из эволюционирующих или, наоборот, деградирующих модификаций и дивергенций экстремизма в локальном и глобальном диапазонах. Это необходимо для формирования архитектуры перспективных моделей международной и национальных систем безопасности по отношению к существующим, возможным и казуальным вариациям преступности экстремистского характера, деструктивного воздействия на ее причины и условия, закрепления в индивидуальном и общественном сознании устойчивого интереса к полезному контенту, способностей к рефлексированию, инициативному выставлению информационных барьеров и фильтров как условных рефлексов.
Литература
1. Иванов С.И. Особенности проведения оперативно-разыскных мероприятий в сети Интернет // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. № 18-1. 2018.
2. Чудина-Шмидт Н.В. Социальные условия формирования экстремальной личности // Евразийский юридический журнал. № 6 (133). 2019.
3. Симоненко А.В. Преступность и нравственное состояние общества // Вестник Воронежского института МВД России. № 2. 2007.
4. COVID джихаду не помеха. URL: https:// news.mail.ru/incident/41816935/?frommail=10.
5. Коноплева А.А. Культурные предпочтения Z-поколения (на основе результатов социологического исследования) // Манускрипт. Т. 19. № 9. 2019.
6. Никитина Л.Н. Формы и методы профилактики психологической зависимости несовершеннолетних от компьютерных игр // Проблемы современного педагогического образования. № 67-2. 2020.
7. Лебедев С.Я. Криминологическая оценка и перспективы антикриминогенной превенции террористического потенциала киберпространства // Противодействие экстремизму и терроризму в Крымском федеральном округе: проблемы теории и практики: материалы Всероссийской научно-практической конференции. Симферополь, 2015.
8. Игнатов А.Н., Кашкаров А.А. Использование потенциала высших учебных заведений системы МВД России в информационном противодействии экстремизму и терроризму // Актуальные проблемы правоохранительной деятельности органов внутренних дел на современном этапе: материалы Всероссийской научнопрактической конференции. Казань, 2018.
9. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: проект федерального закона № 1021899-7. URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/1021899-7. the Ministry of internal Affairs of Russia. № 2. 2007.
Bibliography
1. Ivanov S.I. Features of conducting operational search activities on the Internet. Actual problems of combating crimes and other offenses. № 18-1. 2018.
2. Chudina-Schmidt N.V. Social conditions for the formation of extreme personality. Eurasian legal journal. № 6 (133). 2019.
3. Simonenko A.V. Crime and the moral state of society. Bulletin of the Voronezh Institute of
4. COVID is not a hindrance to Jihad. URL: https://news.mail.ru/incident/41816935/?from- mail=10.
5. Konopleva A.A. Cultural preferences of the Z-generation (based on the results of a sociological study). Manuscript. Vol. 19. № 9. 2019.
6. Nikitina L.N. Forms and methods of prevention of psychological dependence of minors on computer games. Problems of modern pedagogical education. № 67-2. 2020.
7. Lebedev S. Ya. Criminological assessment and prospects of anti-criminogenic prevention of the terrorist potential of cyberspace. Countering extremism and terrorism in the Crimean Federal district: problems of theory and practice: proceedings of the all-Russian scientific and practical conference. Simferopol, 2015.
8. Ignatov A.N., Kashkarov A.A. Using the potential of higher educational institutions of the Ministry of internal Affairs of Russia in information counteraction to extremism and terrorism. Actual problems of law enforcement activity of internal Affairs bodies at the present stage: materials of the all-Russian scientific and practical conference. Kazan, 2018.
9. On amendments to certain legislative acts of the Russian Federation: draft Federal law № 1021899-7. URL: https://sozd.duma.gov.ru/ bill/1021899-7.