В целом вторжение электроники в мир визуального, образного мышления способно оказать совсем еще не предвиденные с точки зрения нынешнего дня последствия для всей человеческой культуры, поскольку оно затрагивает глубинные механизмы формирования личности. “Визуализация” и “виртуализация” восприятия человеком себя и окружающего мира радикально меняют способы функционирования культуры. Это, в частности, находит отражение в постмодернизме с присущей ему сознательной установкой на эклектизм и “расшатывание текста бытия” [9, р.6]. Можно не придерживаться идей сторонников постмодернизма, но нельзя не признать, что повальное увлечение им отнюдь не случайно. Постиндустриализм и постмодернизм оказываются связанными, хотя эта связь и носит неоднозначный характер.
«Постматериальные ценности» и смещение предметного поля политических дискуссий.
«Экономическое чудо» послевоенных лет в странах Запада привело к возникновению “государства благосостояния” и к приоритету тех ценностей, которые называются “постматериальными”. Можно обнаружить многочисленные изменения от поколения к поколению в выборе ценностей и фундаментальных социальных норм. Материальные блага, связанные с биологическим выживанием и удовлетворением потребности в безопасности (стабильная экономика, экономический рост, поддержание порядка, мощные вооруженные силы), уступают место постматериальным ценностям: меньшая степень анонимности общества, больший упор на условия труда, большая заинтересованность политикой, перевес идей над деньгами, свобода слова, более красивые условия жизни и т.д.
Все эти изменения ценностей приводят к смещению предметного поля политических дискуссий: вместо экономического роста и развития любой ценой приоритетом становится ценность окружающей среды, классовые конфликты замещаются конфликтами, касающимися культурных вопросов или качества жизни. В результате указанного смещения появляется новое измерение политического конфликта, отражающее поляризацию материальных и постматериальных предпочтений. Первые выражались в конфликте между правыми и левыми силами по вопросам собственности и распределения доходов, что выявляло социальную базу обеих сил. Тем временем в политике произошли глубокие изменения - появились проблемы защиты окружающей среды и вместе с ними движения зеленых. “Зеленые” пытаются структурировать общество иным образом, чем в индустриальную эпоху. Это означает поддержку ими движений за разоружение, движений феминисток, требований лесбиянок и гомосексуалистов, гражданских прав для эмигрантов и т.д. С другой стороны, в ряде стран появляются ксенофобские движения, основанные на традиционалистских ценностях. На примере Германии можно обнаружить, с одной стороны, традиционное, горизонтальное разделение: посткоммунисты, социал-демократы, свободные демократы, христианские демократы, а с другой стороны, новое вертикальное разделение: определенное сверху через политическую программу, апеллирующую к постматериальным ценностям от зеленых до республиканской партии снизу. Появление таких политических проблем вынуждает традиционные партии реконструировать свои программы так, чтобы перехватить чужие электораты для смещения и расширения своей социальной базы. Как следствие меняется и вся структура социальных движений: они также размещаются вне горизонтальной системы правые-левые, так же, как и вне вертикальной системы, основанной на общественной иерархии.
Масштабная инфильтрация демократических обществ Запада носителями антизападных ценностей.
Среди новых вызовов для жизни современного общества все большую остроту приобретают изменения в демографической структуре населения, связанные с массовой иммиграцией в последние десятилетия. Глобализация привела не только к широкому проникновению западных культурных и социально-политических стандартов и ценностей в незападные общества. По мнению Г. И. Вайнштейна [13, р. 9], параллельно с этим произошла масштабная инфильтрация демократических обществ Запада носителями антизападных ценностей и норм поведения, включая и радикальных противников этих обществ, представляющих прямую угрозу их социально-политической системе, в том числе и гражданскому обществу. Речь идет об усилении позиций праворадикальных политических партий, опирающихся на все большую озабоченность представителей коренного населения негативными последствиями роста иммиграции.
Конечно, пока еще рано высказываться по поводу реальных последствий, к которым может привести обретение политических прав все большей части жителей стран западной демократии, вышедших из незападных обществ. Скорее всего, по мере социально-политической активизации новых этнических групп в составе населения западных стран, некоторые деструктивные тенденции, с точки зрения функционирования гражданского общества, в дальнейшем будут обостряться и приобретать новые особенности. Однако можно с уверенностью предположить, что для значительных масс “новых жителей” Европы их интеграция в политическую жизнь этих стран окажется столь же болезненной и трудной, как и интеграция в общественную жизнь. Произошедшее в последние годы обострение внешнеполитического конфликта между странами Запада и некоторыми странами мусульманского Востока привело к существенному распространению в среде мусульманского населения западных стран идей радикального исламизма.
Эта проблема явно показывает, что на смену социально-классовым конфликтам, определявшим на протяжении большей части прошлого столетия содержание всех социально-политических процессов западных демократий, приходят социокультурные конфликты, обусловленные возрастающей этнонациональной и конфессиональной неоднородностью общества. И это становится чрезвычайно тяжелым испытанием для западных стран. Как считают Л. Даймонд, Х. Линц и С. Липсет [4, р. 42], этнические конфликты представляют собой «наиболее трудно разрешимый... тип общественных конфликтов». Действительно, в процессе классовых конфликтов прошлого в недрах традиционного гражданского общества были выработаны достаточно эффективные механизмы их разрешения: возникли соответствующие институты и процедуры, благодаря которым достигался консенсус в сфере социально-экономических отношений. Однако ничем аналогичным, что можно было бы использовать для решения этнических конфликтов и вообще столкновений на почве национальных и культурных разногласий, западные демократии не располагают. Так, американский политолог Дж. Маркофф [10], анализируя перспективы разрешения современных социокультурных конфликтов, считает, что конфликты, выраженные в понятиях коллективных идентичностей, в значительно меньшей степени, нежели конфликты, сформулированные в классовых понятиях, могут быть предметом переговорного компромисса. Развитие этих тенденций может привести к существенным изменениям основных характеристик западного гражданского общества, основанного на демократических ценностях.
Выводы.
Многие десятилетия мировая политическая элита способствовала повсеместному распространению и внедрению принципов и ценностей западной либеральной идеологии. Сегодня универсальность и первостепенность неолиберальных ценностей подвергается сомнению. В условиях расширяющегося дефицита демократии глубоко недемократическая сущность неолиберализма, основанная на абсолютизации только группы, становится центром политической борьбы структур гражданского общества и социальных движений.
Кризис ценностей в современном мире, подрывая социальные основы жизни человеческого сообщества, может стать одним из факторов роста напряженности и конфликтов как внутри национальных государств, так и вне, углубляя противоречия на глобальном уровне. Особую опасность для стабильности социально-политических систем представляет нерешенность вопросов, касающихся реализации принципов социальной справедливости. Поэтому главной аксиологической установкой современного философского дискурса в начале XXI в. становится отрицание индивидуалистского, неограниченного понимания свободы и преодоление узкоэгоистичных, корыстных интересов разной направленности, в том числе - групповых политико-экономических, этно-национальных, религиозно-конфессиональных, региональных и других.
REFERENCES
Breton, P., & Proulx, S. (2014). L `explosion de la communication. Boreal, Montreal.
Cheshkov, M. (1999). Globalization: fact, present phase, perspectives. Pro et Contra, 4 (4), Autumn, 123-124.
Crouch, C. (2010). Post Democracy, translatedfrom English by Edelman N.V National Research University Higher School of Economics, Moscow, Published by HSE.
Diamond, L., Linz, J., & Lipset, S.M. (1995). Introduction / Politics in Developing Countries. Comparing Experiences with Democracy. Boulder.
Galston, U. (2017). Is Liberal Democracy an Endangered Species? The Wall Street Journal, January 5. Thursday
Harvey, D. (2007). A Brief History of Neoliberalism. Latest Interpretation. Moscow: Pokolenie Publishing House.
Jaspers, K. (1994). The Origin and Goal of History. Moscow: Respublica.
Laszlo, E. (2007). Introduction. Towards to Planetary Consciousness. Moscow: Sephiroth of Knowledge.
Mankovskaya, N. (2000). Esthetique Postmoderne. St.Petersburg: Aleteya.
Markoff, J. (1999). Globalization and the Future of Democracy. Journal of World-System Research, 5 (2), 293.
Tselik, T.V (2015). Identity and Crisis of Value System Grounds of Modern Civilization. Culture and Civilization, 1-2, 68-74.
Wallerstein, I. (2004). The End of the World As We Know It: Social Science for the Twenty-First Century.
Weinshtein, G. (2007). The Changing World and Problems of Democracy Functioning. IMEMO, 9, 3-7.