Материал: Чужое как свое, или физиология плагиата (80

себя станет не только тот, кто сделался жертвой плагиата, но и академическое сообщество в целом. Инструментов защиты более чем достаточно: письма в редакции соответствующих изданий и академических / творческих институций, отказ рецензировать и/или оппонировать основанные на плагиате научные работы и литературные произведения, предание каждого случая плагиата широкой огласке, в пределе – создание атмосферы нетерпимости к профессиональной нечистоплотности в научной / творческой среде и в общественном мнении (именно так обстоит дело в западном академическом сообществе, в силу чего плагиат распространен в нем не столь широко9). Но все вышеперечисленное суть регуляторы, в основании которых лежит страх, который, как известно, плохой советчик; фундаментом же, как представляется, должны бы стать человеческая и профессиональная совесть каждого и понимание того, что без уважения к себе и к ближнему и без соблюдения основных заповедей человеческое сообщество как таковое обречено на весьма незавидное будущее» [1, 72].

Если, в соответствии с избранными для данной статьи жанровыми и методологическими параметрами, перевести цитированный пассаж в регистр менее эмоциональный и более беспристрастно-констатирующе-академический, возможно говорить о регуляторных механизмах двух типов: внешних – правовых и внутренних – нравственных. При этом, коль скоро право, как известно, исторически вырастает из морали, вторые будут иметь определяющее значение; иными словами, самые справедливые законы, призванные защищать авторское право и наказывать плагиаторов, останутся законами de jure до тех пор, пока в социуме и в совокупном сознании сообщества не будет нравственной основы для того, чтобы они превратились в законы de facto.

Pensées académiques

(Вместо заключения)

Умение и готовность делиться с ближним принято относить к ряду основных христианских добродетелей. Вопреки антирелигиозному пафосу советской эпохи, исследователей моего поколения тоже учили делиться: идеями, замыслами, находками, результатами исследований. С другой стороны, учили ссылаться на тех, чьими идеями, замыслами, находками и результатами мы пользуемся в своих трудах. В современном академическом пространстве воспитанный в рамках подобного нравственнопрофессионального императива исследователь оказывается в исходно патовой ситуации: принимая решение обсудить свою работу с коллегами и/или учениками, выступить на конференции, опубликовать статью или книгу, он тем самым, по сути дела, добровольно решается сделаться жертвой плагиаторов – не обязательной, но вполне возможной. Выступая «с открытым забралом», он заведомо подставляет себя под удар. Чтобы уберечь себя, ему пришлось бы превратиться в некое подобие Скупого Рыцаря, денно и нощно охраняющего свое добро от посторонних взоров и рук. Однако в этом случае он обрек бы себя на полное академическое безмолвие, в пределе имеющее результатом научную смерть: человек, не заявляющий о себе в профессиональном сообществе, довольно быстро перестает в нем существовать. Кроме того, он лишил бы себя радости общения с коллегами и учениками и, следовательно, возможности «остаться» в тех, кто мог бы продолжить его дело. Наконец, наука живет исключительно в диалоге, понимаемом предельно широко и основанном на том, что по-английски называется sharing; вне диалога она превращается в изобретение велосипеда и открытие Америки в режиме дурной бесконечности.

9 Стремясь достичь подобного отношения к плагиату, украинские коллеги, например, на конференции Программы Фулбрайт 2007 г. разработали специальный Этический кодекс Фулбрайтовского сообщества

(ознакомиться с кодексом можно на сайте http://www.fulbright.org.ua/yearbook2006.html).

6

В результате как будто складывается парадоксальная ситуация: будущность и самое бытие науки представляется самым непосредственным образом зависимым от злой воли плагиаторов. Разрешение вопроса «Быть или не быть?» оказывается поставленным в зависимость от ответа на вопрос «Красть или не красть?»; «смерть автора», неизбежная при эпидемическом распространении плагиата как формы «со-творения» текста, грозит превратиться в «смерть науки».

Однако угроза эта в значительной степени кажущаяся, поскольку, помимо вышеописанных регуляторов, действующих на уровне индивида и социума, существуют внутренние (само)регуляторы на уровне науки, не терпящей суеты, пустословия, лжи и нечистоплотности. В силу этого каждый, кто хочет войти в этот храм не Калигулой и остаться в нем не Геростратом, обречен искать ответа на гамлетовский вопрос, поверяя свой выбор нравственным императивом Канта.

Список литературы

1.Демидова О.Р. Плагиат: норма или аномалия? // Общество. Среда. Развитие. СПб., 2009. № 4 (12). С. 68-72.

2.Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. М., 1962 – 1978. Т. 7. М., 1972. С. 951952.

3.Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1994. С. 511.

4.Плагиат // Wikipedia.org

5.Словарь иностранных слов. М., 1988. С. 380.

6.Словарь русского языка: В 4 т. М., 1983. Т. 3. С. 130.

7