Второй аспект -- толкование запрета противоречивого поведения в качестве межотраслевого принципа отечественного права. В ряде доктринальных источников и судебных актов эстоппель либо venire contra factum proprium рассматриваются в качестве принципа права См., например: Шеменева О. Н. Принцип эстоппель и требование добросовестности при осуществлении доказательственной деятельности по гражданским делам // Вестник гражданского процесса. 2019. № 1. С. 343--353; Седова Ж. И., Зайцева Н. В. Принцип эстоппель и отказ от права в коммерческом обороте Российской Федерации. М.: Статут, 2014. 159 с.. Следует не согласиться с подобной трактовкой. К. А. Малюшин, Д. А. Фурсов обоснованно усматривают, что одним из основных признаков принципов права является их нормативная закрепленность См., например: Малюшин К. А. Принципы гражданского исполнительного права: проблемы понятия и системы / науч. ред. В. В. Ярков. М.: Инфотропик Медиа, 2011. 256 с.; ФурсовД. А. Предмет, система и основные принципы арбитражного процессуального права (проблемы теории и практики): монография. М.: Инфра-М, 1999. С. 360, 361.. Норм, прямо закрепляющих запрет противоречивого поведения, в российском законодательстве нет. Существование правовой конструкции запрета противоречивого поведения в российском праве выводится правоприменителями из ряда положений ГК РФ, из процессуальной и материальной добросовестности. Более того, при ссылке на процессуальный эстоппель, судьи, как правило, одновременно ссылаются на ч. 1 ст. 35 ГПК РФ или ч. 2 ст. 41 АПК РФ, устанавливающих запрет недобросовестных действий. Следует также отметить, что в международном праве эстоппель -- не принцип, а международно-правовая норма, означающая утрату государством права ссылаться на основания прекращения, приостановления или недействительности международных договоров Словарь международного права / Т. Г. Авдеева, В. В. Алешин, Б. М. Ашавский [и др.]; отв. ред. С. А. Егоров. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2014. 495 с.. Соответственно, запрет противоречивого поведения не следует рассматривать в качестве принципа отечественного права. правовой юридический противоречивый
Третий аспект -- для обозначения правовых последствий противоречивого поведения необходимо применять древнеримскую максиму venire contra factum proprium, а не термин «эстоппель». Данный вывод следует из того, что российская правовая система унаследовала основы римского права и, соответственно, более близким по юридическому духу является институт venire contra factum proprium. При этом древнеримский терминологический оборот следует применять для обозначения именно правовых последствий противоречивого поведения, которые могут совершаться в рамках реализации диспозитивных норм материального либо процессуального права. Соответственно, данное правило является межотраслевым и обладает материальным и процессуальным аспектом.
Venire contra factum proprium
Для точного понимания и применения конструкции venire contra factum proprium перейдем к исследованию ее элементов применительно к российскому праву. Выделение составных частей этой конструкции необходимо для установления предмета доказывания в рамках противоречивого поведения.
Первым элементом выступает первоначальное поведение (factum proprium). В рамках гражданских правоотношений это поведение может выражаться в согласии со сделкой и ее исполнением при наличии признаков недействительности (п. 2 и 5 ст. 166 ГК РФ). В процессуальных правоотношениях factum proprium реализуется, например, при подаче возражений лица, участвующего в деле, относительно фактической стороны дела в рамках производства в суде первой инстанции. Первоначальное поведение или намерение должно реализовываться только при отсутствии запретов на его осуществление в рамках норм права.
Вторым элементом является вторичное поведение, которое противоречит первоначальному (contra factum proprium). Например, в корпоративном праве это может выражаться в первоначальном признании обществом факта перехода долей наследникам и принятии решения о выплате действительной стоимости доли (factum proprium) и последующем отказе в выплате иной стоимости доли, поскольку заявители выступают наследниками лица, которое не являлось участником хозяйственного общества (contra factum proprium) Определение Верховного Суда РФ от 20.09.2018 № 305-ЭС18-13555 по делу № А40-8631/16-57-9 // СПС «КонсультантПлюс»..
Третьим элементом выступает недобросовестность лица, действующего противоречиво. Не каждое противоречивое поведение подпадает под действие доктрины venire contra factum proprium, а лишь то, которое является недобросовестным. Этот вывод следует из права участников гражданского оборота изменять свою позицию под влиянием экономических обстоятельств либо иных причин или в силу совершения ошибки.
На необходимость выделения этого элемента указывает и судебная практика. Так, в п. 70 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 закреплено, что сделанное в любой форме заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «Консультант- Плюс».. В споре о взыскании задолженности за поставленный газ суд отметил, что противоречивое поведение имеет негативный характер, только являясь недобросовестным, когда субъект оборота намеренными действиями, осознавая их непоследовательность и избирательную направленность в зависимости от ситуативной выгоды, обманывает правомерные ожидания своих контрагентов, рассчитывавших на его предсказуемость, как если бы он вел себя так же, как любое другое лицо, поступающее сообразно доброй совести и разумной осмотрительности в делах. Соответственно, ошибочное предъявление истцом к оплате поставленного газа без повышающих коэффициентов, предшествовавшее обращению в суд, само по себе о наличии таких действий не свидетельствует Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 12.07.2018 № Ф04-2480/2018 по делу № А27-18097/2017 // СПС «КонсультантПлюс».. В другом деле суд кассационной инстанции указал, что запрет противоречивого поведения не может быть применен, так как из материалов не усматривается наличие в поведении ответчика признаков недобросовестности Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 18.10.2018 № Ф08-8454/2018 по делу № А32-144/2017 // СПС «КонсультантПлюс»..
Четвертым элементом является наличие ущерба либо его будущее причинение стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию. В деле Sanders v. United Distributors, Inc. судья Редманн, сравнивая теорию эстоппеля и venire contra factum proprium и ссылаясь на ряд доктринальных источников, указал, что независимо от применяемой доктрины истец должен доказать что-то похожее на injurious reliance (ущерб) Sanders v. United Distributors, Inc., Louisiana Court of Appeal // URL: https://cite.case.law/so-2d/405/536/ (дата обращения: 21.06.2019).. При этом представляется, что ущерб может иметь материальное выражение либо выражаться в нарушении прав и законных интересов лица. В рамках процессуального аспекта запрета противоречивого поведения нарушается, например, правовая определенность, так как каждая сторона должна раскрыть позицию относительно фактов дела при производстве в суде первой инстанции. При материальном аспекте venire contra factum proprium ущерб может состоять в потере корпоративного контроля над организацией См., например: решение Арбитражного суда Амурской области от 09.08.2019 и постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 08.02.2019 № Ф03-5419/2018 по делу № А04-4796/2018 // URL: http://kad.arbitr.ru/.. Российские суды, как правило, не выделяют ущерб в качестве элемента противоречивого поведения. Представляется, что данная практика не соответствует духу доктрины venire contra factum proprium, направленной не против всякого противоречивого поведения, а только против такого, которое имеет целью причинить ущерб правам и интересам другой стороны.
Таким образом, в предмет доказывания при применении доктрины venire contra factum proprium должны входить следующие обстоятельства: противоречие вторичного поведения первоначальному поведению, наличие недобросовестности в действиях или намерениях лица, действующего противоречиво, причинение или намерение причинить ущерб противоположной стороне. При установлении обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестном противоречивом поведении, суд отказывает в удовлетворении исковых требований (материальный аспект) и (или) отказывает в удовлетворении процессуального ходатайства (процессуальный аспект).
Следует также отметить, что если суд устанавливает противоречивое поведение в рамках его материального аспекта и ни одна из сторон не ссылается на недобросовестное поведение, то он обязан вынести на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком поведении (абз. 4 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25). Так, в одном из дел Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отметила, что суд апелляционной инстанции не вынес на обсуждение обстоятельства отчуждения спорного имущества с учетом того, что ответчик на этот момент являлся должником истца и мер по исполнению обязательства не предпринимал Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 27.11.2018 № 78-КГ18- 53 // СПС «КонсультантПлюс».. Касательно процессуального аспекта venire contra factum proprium ни закон, ни разъяснения высшей судебной инстанции не указывают на необходимость обсуждения с лицами, участвующими в деле, процессуальной недобросовестности на судебном заседании, поэтому представляется, что суд по своей инициативе вправе применить правило запрета противоречивого поведения, не учитывая мнений участников цивилистического процесса.
Выводы
По результатам исследования можно отметить следующее:
-- правовые категории эстоппеля и venire contra factum proprium по своей юридической природе различаются, хотя обладают единой целью -- защитить права и интересы слабой стороны;
при вынесении судебного акта и констатации противоречивого поведения следует использовать древнеримскую максиму venire contra factum proprium, а не эстоппель;
в предмет доказывания при ссылке на необходимость применения правила venire contra factum proprium должно входить не просто противоречивое поведение, но наличие недобросовестности у одной из сторон и намерения причинить ущерб; запрет противоречивого поведения следует рассматривать в качестве правила, направленного на защиту добросовестной стороны путем отказа в удовлетворении исковых требований (материальный аспект) и (или) отказа в удовлетворении процессуального ходатайства (процессуальный аспект), если действия стороны, подавшей исковое заявление, направлены на опровержение собственного досудебного поведения (материальный аспект) и (или) поведения в рамках судебного разбирательства (процессуальный аспект).
Библиография
1. Лашков Н. С. Критический анализ возможности заимствования английских доктрин waiver и estoppel российским правом // Закон. -- 2016. -- № 7. -- С. 106--116.
2. Малюшин К. А. Принципы гражданского исполнительного права: проблемы понятия и системы / науч. ред. В. В. Ярков. -- М.: Инфотропик Медиа, 2011. -- 256 с.
3. Нам К. В. Принцип добросовестности. Система и бессистемность // Вестник гражданского права. -- 2019. -- № 1. -- С. 28--74.
4. Седова Ж. И., Зайцева Н. В. Принцип эстоппель и отказ от права в коммерческом обороте Российской Федерации. -- М.: Статут, 2014. -- 159 с.
5. Словарь международного права / Т. Г. Авдеева, В. В. Алешин, Б. М. Ашавский [и др.]; отв. ред. С. А. Егоров. -- 3-е изд., перераб. и доп. -- М.: Статут, 2014. -- 495 с.
6. Фурсов Д. А. Предмет, система и основные принципы арбитражного процессуального права (проблемы теории и практики): монография. -- М.: Инфра-М, 1999.
7. Шеменева О. Н. Принцип эстоппель и требование добросовестности при осуществлении доказательственной деятельности по гражданским делам // Вестник гражданского процесса. -- 2019. -- № 1. -- С. 343--353.
References (transliteration)
1. Lashkov N. S. Kriticheskij analiz vozmozhnosti zaimstvovaniya anglijskih doktrin waiver i estoppel rossijskim pravom // Zakon. -- 2016. -- № 7. -- S. 106--116.
2. Malyushin K. A. Principy grazhdanskogo ispolnitel'nogo prava: problemy ponyatiya i sistemy / nauch. red. V. V. Yarkov. -- M.: Infotropik Media, 2011. -- 256 s.
3. Nam K. V. Princip dobrosovestnosti. Sistema i bessistemnost' // Vestnik grazhdanskogo prava. -- 2019. -- № 1. -- S. 28--74.
4. Sedova Zh. I., Zajceva N. V. Princip estoppel' i otkaz ot prava v kommercheskom oborote Rossijskoj Federacii. -- M.: Statut, 2014. -- 159 s.
5. Slovar' mezhdunarodnogo prava / T. G. Avdeeva, V. V. Aleshin, B. M. Ashavskij [i dr.]; otv. red. S. A. Egorov. -- 3-e izd., pererab. i dop. -- M.: Statut, 2014. -- 495 s.
6. Fursov D. A. Predmet, sistema i osnovnye principy arbitrazhnogo processual'nogo prava (problemy teorii i praktiki): monografiya. -- M.: Infra-M, 1999.
7. Shemeneva O. N. Princip estoppel' i trebovanie dobrosovestnosti pri osushchestvlenii dokazatel'stvennoj deyatel'nosti po grazhdanskim delam // Vestnik grazhdanskogo processa. -- 2019. -- № 1. -- S. 343--353.