Такое необычное соединение придавало общеизвестным политическим, социальным идеям интеллектуально-эпатирующую новизну, а их спонтанная ассоциативность и крайняя абстрактность вносила в традиционные идеалы отечественного радикализма символическую соразмерность, глубокий эстетический и нравственный смысл. Постепенно в условиях усиливавшегося политического кризиса обострялось особое, болезненное предчувствие грядущей катастрофы, которое порождало стремление к поиску средств спасения. Так вызревала особая этико-философская доктрина, которую выдвинули интеллигенты-богоискатели начала прошлого века. По их мысли, она могла стать важным средством минимизации конфликта между индивидом и миром, между личностью и социальной средой.
Желая истинного и обновленного христианства, стремясь к религиозной реконструкции, богоискатели признавали человека внутреннего за основу всяких позитивных общественных преобразований. Призыв к полнокровности жизни через деятельную веру и христианское сознание, к принятию реальности и ее соразмерности человеку посредством духовной сопряженности с источником всего сущего соотносился для них с духовной свободой личности, понимаемой в целом радикально. Провозглашая такого рода индивидуализм, богоискатели хотели, чтобы раскрепощенный в духе человек, живущий для вечности, вошел в революционное братское единение со всеми принявшими обновление и в этой вселенской солидарности люди смогли бы привести весь тленный мир к вечной жизни.
Однако для другой части интеллигенции было вполне очевидно, что религия грядущего Богочеловечества не совпадает ни с революцией, ни с государственностью. Взаимная вражда многоликих сил политической оппозиции и Российской империи - это взаимная и опасная борьба горделивого, самоутверждающегося человеческого своеволия. Действуя в своих эгоистических интересах, эти стороны боготворят себя, что мешает самопроявлению Бога. Оттого христианин не может примкнуть к революции, ибо нельзя «насилием вымогать общественную правду» [2, c. 373].
И все же духовные искания интеллигенции не смогли предотвратить революционной бури. Русская интеллигенция всегда была идейной, ибо стремилась к созданию определенных мыслительных каркасов, в которые необходимо втиснуть весь общественный организм, все разнообразие его жизни. Поэтому вполне закономерно, что определенная часть интеллигенции, с головой погрузившаяся в идеалы социализма, восприняла ее как панацею. Поверив в светлое будущее, в лучшую жизнь, приобретаемую кровавым путем, она прониклась к ней мечтательной, абстрактной, беспощадной устремленностью, что подготовило первую русскую революцию.
Симптоматичной реакцией на нее стал известный сборник «Вехи». Многие его авторы были в свое время очарованы марксизмом, однако со временем все они отказались от идеи необходимости радикальных способов решения общественных проблем.
У либерально настроенной интеллигенции, чьи идеи были выражены в текстах этого сборника, возникло четкое рефлексивное понимание, что в революции, несущей разрушение и социальный надлом, ответственна российская интеллигенция и свойственный ей склад ума. П. Струве писал: «Поскольку русская идейная жизнь связана с духовным развитием других, дальше нас ушедших стран, процессы, в них происходящие, не могут не отражаться на состоянии умов и в России. Русская интеллигенция как особая культурная категория есть порождение взаимодействия западного социализма с особыми условиями нашего культурного, экономического и политического развития» [13].
Таким образом, на протяжении второй половины XIX - начала XX века интеллигенция как продукт очередного витка развития российской цивилизации представляла особый социокультурный феномен со своими особыми идейными устремлениями, обусловленными, с одной стороны, отчужденностью от других социальных слоев, а с другой - органичной связью с ними.
Призванная солидаризировать общество на началах общекультурной, интеллектуальной целостности, сама интеллигенция не имела ее в достаточной полноте. И все же реализация этой важной социальной роли требовала интенсивного идейного поиска как минимум в двух направлениях: в обретении формулы прогресса и в глубинном самопознании.
Находясь в своеобразном маятниковом движении между этими двумя полюсами, отечественная интеллигенция отразила противоречия исторической действительности, став при этом мощным катализатором важных политических, социальных и духовных процессов, происходивших в ту переломную эпоху.
дореволюционный интеллигенция догматический
Список источников
дореволюционный интеллигенция догматический
1.Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М.: Наука, 1990. 224 с.
2.Бердяев Н. А. К вопросу об отношении христианства к общественности // Век. 1907. № 24. С. 370-375.
3.Глинчикова А. Г. Россия и Европа: два пути к современности. М.: Культурная революция, 2014. 608 с.
4.Замалеев А. Ф. Лепты. Исследования по русской философии. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 1996. 320 с.
5.Лившиц Р. Л. Духовность и бездуховность личности. Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 1997. 152 с.
6.Лосский Н. О. История русской философии. М.: Высшая школа, 1991. 560 с.
7.Мокшин Г. Н. Идеологи легального народничества о русской интеллигенции. Воронеж: Научная книга, 2007. 356 с.
8.Репина Л. П. Интеллектуальная культура как маркер исторической эпохи // Диалог со временем. М.: Едиториал УРСС, 2008. Вып. 22. С. 5-15.
9.Свенцицкий В. Кто спасется? // Новая Земля. 1912. № 9-10. С. 8-10.
10.Скабичевский А. М. Глеб Успенский как разрушитель иллюзий // Русь. 1882. № 3. С. 21-22.
11.Созерцатель. [Оболенский Л. Е.] Обо всем // Мысль. 1882. № 10. С. 185-186.
12.Соловьев Вл. Идолы и идеалы // Вестник Европы. 1891. Т. II. С. 357-376.