Объяснение состояло в следующем. В отличие от конфликтов губернатора и дворянской корпорации великорусских губерний на национальных окраинах эти столкновения носили не частный, а принципиальный характер. Войдя в состав России в XVIII веке, Курляндия не утратила ощущения собственной автономии, почитая себя как бы в личной унии с Романовыми. Она готова была покоряться воле государя, его министров и, в крайнем случае, генерал- губернаторов, но не гражданских губернаторов. На них местное дворянство смотрело как на равных себе, требуя соблюдения корпоративных дворянских интересов. При этом губернатора воспринимали еще и как распространителя русского влияния, тем самым, выступая против него, балтийское дворянство высказывало недовольство русификацией края (подлинной или мнимой). Именно на этом страхе, по словам Валуева, и играл барон Ган. В течение всех двадцати лет, что он был губернским предводителем, барон не уставал твердить, что «исключительно его стараниями приостанавливаемы были намерения и распоряжения правительства насчет обрусения Курляндии и ниспровержения ее привилегий» [3: с. 74].
Губернатор П. А. Валуев все это прекрасно понимал. «Моя личность не замешана в дело. Против меня лично, сколь мне известно, не произнесено ни одного обвинения. Нападение направлено исключительно на начальника губернии, а в последнем подвергаются нападению только свойства русского и некурляндский взгляд на дела и на свое собственное положение» [3: с. 73]. Эта догадка полностью подтвердилась, когда барон Ган и его сторонники выдвинули против Валуева девять обвинительных пунктов. В вину начальнику губернии ставились разные мелкие обстоятельства, но главный посыл был предельно ясен: Валуев не может и не должен вмешиваться в практически любую сферу жизни губернии без совета с дворянами [3: с. 75]. «Разномыслие ставится в прямую и безусловную вину первому в губернии представителю власти», возмущался Валуев [3: с. 76].
Несмотря на сильное противодействие курляндских дворян и их высоких покровителей в Петербурге, Валуев с помощью генерал-губернатора А. А. Суворова сумел добиться монаршего рескрипта на свое имя, в котором государь поручал изъявить Валуеву «особое благоволение» [3: с. 78]. В свою очередь, министр внутренних дел также принял сторону губернатора, объявив выговор барону Гану. И хотя курляндские дворяне подали жалобу на министра внутренних дел С. С. Ланского, генерал-губернатора А. А. Суворова и самого П. А. Валуева Александру II, кардинально изменить ситуацию это уже не могло. В итоге строптивый барон Ган был вынужден оставить пост губернского предводителя (ГАРФ. Ф. 109. Оп. 223. Д. 22. Л. 29).
Третий тип конфликтов лежал уже вне области служебной. Его условно можно назвать личностным, поскольку личные симпатии, точнее антипатии, играли тут главную роль. Губернатор, сам дворянин, должен был заботиться не только о делах управления вверенной ему области, но и быть настоящим светским львом, «барином широкой руки», душой общества. Балы, празднества, светские приемы -- все это вменялось в обязанности первому лицу губернии. Конечно, наряду с вежливым обхождением, галантностью и вообще поведением comme il faut. Если же губернатор в чем-либо отклонялся от такого представления о нем или, что еще хуже, грубил и оскорблял дворян, то участь его была незавидна. Его ждала как минимум общественная обструкция, а как максимум -- увольнение от должности.
Примером такого рода может служить история с отставкой вологодского губернатора Ф. С. Стоинского в 1860 году. Он ввязался в конфликт с местным помещиком, камер-юнкером, князем Волхонским, требуя от него внести в казну собранные с крестьян подати (чего, как доказывал губернатор, тот своевременно не сделал), пригрозив описать имение. Волхонский отказался. Начальник губернии настаивал на своем, в конфликт оказался втянут даже министр внутренних дел, которому губернатор жаловался на «неблаговидные действия» оппонента. В конечном итоге победителем вышел Волхонский, доказавший (при молчаливом одобрении губернского предводителя дворянства), что он внес все деньги в казну вовремя, а губернатор превысил свои полномочия (ГАРФ. Ф. 109. Оп. 35. Д. 11. Ч. 1. Л. 7).
Следующий конфликт снова возник по инициативе вологодского губернатора. Затребовав как-то от местных дворян сведения о ценах на продажные и населенные земли в Грязовицком уезде, Стоинский получил ответ, что «они, не производя ни продажи, ни найма, не могут определить цены». Разозленный таким невежеством губернатор бросил в сердцах, что «дворянин, сколько-нибудь одаренный смыслом, не может не знать этого, иначе он не соответствовал бы своему званию, обязывающему его знать, что делается по крайней мере между его собратьями» (ГАРФ. Ф. 109. Оп. 35. Д. 11. Ч. 1. Л. 41). Эти слова губернатора довольно быстро стали широко известны. Оскорбленные дворяне во главе со своим предводителем написали гневное послание на имя управляющего Министерством внутренних дел С. С. Ланского, требуя призвать Стоинского к ответу.
Он был вынужден оправдываться перед начальством и за конфликт с Волхонским, и за оскорбление дворян Грязовицкого уезда. Выходило это у несчастного губернатора несколько жалко и униженно: «...я убежден, что каждый помещик может определить приблизительно ценность своей земли. Поэтому я не мог поверить донесению грязовицкого исправника, что помещикам неизвестна цена их земли, всегда считая дворянство на высшей ступени нравственного развития» (ГАРФ. Ф. 109. Оп. 35. Д. 11. Ч. 1. Л. 37 об.). Это не спасло вологодского губернатора -- Стоинский в конце концов был отозван из губернии. Что характерно, местные дворяне считали это «за счастливое предзнаменование, что он больше в Вологду не возвратится», а вступление в должность нового губернатора В. Ф. Пфеллера было «принято всеми с необыкновенной радостью» (ГАРФ. Ф. 109. Оп. 35. Д. 11. Ч. 1. Л. 49-49 об.). губернатор дворянство конфликт крестьянский
Но если в Вологде дворяне имели формальный повод для недовольства, то в Таврической губернии противостояние местных помещиков и губернатора было совершенно ничем не обосновано. Против тамошнего губернатора, генерал-лейтенанта Г. В. Жуковского, «руководящемуся в своих распоряжениях законностью и справедливостью», дворяне выступили мощным единым фронтом. Увлекшись личной вендеттой с Жуковским, они «во всем противодействовали начальнику Таврической губернии, и достаточно было кому-нибудь объявить, что назначение в должность такого-то лица было бы приятно губернатору, чтобы избрание сделалось наперекор» (ГАРФ. Ф. 109. Оп. 223. Д. 25. Л. 39-40). По-видимому, характер и манера поведения Жуковского не советовала стереотипу «настоящего губернатора», жившему в головах тамошних дворян.
Таким образом, можно констатировать, что отношения губернаторов с дворянством отличались двойственностью. С одной стороны, общая система полицейского государства предусматривала бюрократический контроль над всеми слоями общества, даже над «опорой трона» -- дворянами. С другой стороны, местное дворянское общество не без оснований рассматривало себя как главную общественно-политическую силу в регионе. В отличие от губернатора, посланца из Петербурга, зачастую не имевшего даже представления о губернии, в которую он получал назначение, местные дворяне олицетворяли собой силу местных установлений и традиций. Оттого далеко не все губернаторы были готовы вступить в конфронтацию с благородным сословием. Если же конфликт случался, то, как правило, он относился к одному из трех типов: правовому, личностному или институциональному. Что касается участия высшей власти в этих столкновениях, то она довольно часто выступала на стороне дворян. Исключение составляли ситуации на национальных окраинах: там губернатор почти всегда априори обладал поддержкой всего начальства во главе с императором.
Литература
1. Бикташева А. Н. Антропология власти: казанские губернаторы первой половины XIX века. М.: Новый хронограф, 2012. 496 с. (Российское общество. Современные исследования).
2. Блинов И. А. Губернаторы: историко-юридический очерк. М.: Ин-т бизнеса, психологии и упр.; Тверь: Научная книга, 2008. 271 с. (Историко-экономический архив).
3. Дневник графа П. А. Валуева. 1857-1858 гг. // Русская старина. 1891. Т. LXXI. Вып. 7. С. 71-82.
4. Корнилов А. А. Крестьянская реформа в Калужской губернии при В.А. Арцимовиче // Виктор Антонович Арцимович. Воспоминания. Характеристики. СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1904. С. 129-404.
5. Корнилов А. А. Курс истории России XIX века. Высшая Школа, 1993. 446 с. (Историческое наследие).
6. Свод законов Российской империи, повелением государя императора Николая Перваго составленный: издание 1857 года. Т. 1: Ч. 1. Основные государственные законы (Ч. 2. Учреждения государственныя). СПб.: Тип. Второго отделения Собств. е. и. в. канцелярии, 1857. 1020 с.
7. Свод законов Российской империи, повелением государя императора Николая Перваго составленный: издание 1857 года. Т. 9: Законы о состояниях. СПб.: Тип. Второго отделения Собств. е. и. в. канцелярии, 1857. 540 с.
8. Ярославские губернаторы, 1777-1917: историко-биогр. очерки / В. М. Марасанова, канд. ист. наук, Г. П. Федюк; отв. ред. А. М. Селиванов, д-р ист. наук. Ярославль: Ярослав. гос. ун-т, 1998. 417 с.
Literatura
1. Biktasheva A. N. Antropologiya vlasti: kazanskie gubematory' pervoj poloviny' XIX veka. M.: Novy'j xronograf, 2012. 496 s. (Rossijskoe obshhestvo. Sovremenny'e issledovaniya).
2. Blinov I. A. Gubernatory': istoriko-yuridicheskij ocherk. M.: In-t biznesa, psixologii i upr.; Tver': Nauchnaya kniga, 2008. 271 s. (Istoriko-e'konomicheskij arxiv).
3. Dnevnik grafa P. A. Valueva. 1857-1858 gg. // Russkaya starina. 1891. T. LXXI. Vy'p. 7. S. 71-82.
4. Kornilov A. A. Krest'yanskaya reforma v Kaluzhskoj gubernii pri V. A. Arcimoviche // Viktor Antonovich Arcimovich. Vospominaniya. Xarakteristiki. SPb.: Tipografiya M. M. Stasyulevicha, 1904. S. 129-404.
5. Kornilov A. A. Kurs istorii Rossii XIX veka. Vy'sshaya Shkola, 1993. 446 s. (Istoricheskoe nasledie).
6. Svod zakonov Rossijskoj imperii, poveleniem gosudarya imperatora Nikolaya Pervago sostavlenny'j: izdanie 1857 goda. T. 1: Ch. 1. Osnovny'e gosudarstvenny'e zakony' (Ch. 2. Uchrezhdeniya gosudarstvenny'ya). SPb.: Tip. Vtorogo otdeleniya Sobstv. e. i. v. kancelyarii, 1857. 1020 s.
7. Svod zakonov Rossijskoj imperii, poveleniem gosudarya imperatora Nikolaya Pervago sostavlenny'j: izdanie 1857 goda. T. 9: Zakony' o sostoyaniyax. SPb.: Tip. Vtorogo otdeleniya Sobstv. e. i. v. kancelyarii, 1857. 540 s.
8. Yaroslavskie gubematory', 1777-1917: istoriko-biogr. ocherki / V. M. Marasanova, kand. ist. nauk, G. P. Fedyuk; otv. red. A. M. Selivanov, d-r ist. nauk. Yaroslavl': Yaroslav. gos. un-t, 1998. 417 s.