Очевидно, что в такой ситуации рационально-теологический дискурс, показывающий и доказывающий несостоятельность исключительно секулярной картины мира и возникающего в ее контексте концептуализированного атеизма, оказывается неспособным заполнить ту пустоту, которая образовалась на месте «умершего Бога». Секуляризм как радикальный проект модерна показал свою недееспособность перед традиционной религиозностью. Однако в «эпоху пустоты» и секуляризм, и традиционная религиозность обнаруживают свое бессилие перед экзистенциальной угрозой, которая не связана с логическими аргументами, но имеет свой исток в тех потаенных (и поэтому темных) глубинах человеческого духа, о которых говорили Достоевский, Ницше, Кьеркегор, Ясперс, Хайдеггер и т.д. И здесь намечается новый разворот в сторону прояснения экзистенциальных истоков секуляризма, что не было осуществлено в полной мере во время «борьбы с секуляризмом» как исключительно рационалистическим учением, провозгласившим безрелигиозность как антропологическую норму.
В этом контексте примечателен анализ пустоты, который предпринимает известный швейцарский филолог и историк идей Жан Старобинский в книге «Чернила меланхолии». Исследователь усматривает глубинную связь между меланхолией и пустотой, вернее ощущением пустоты, которая для меланхолика «сужается хуже самой тесной темницы». Вот как он весьма образно описывает это: «В предельной тиши, на последнем дыхании меланхолия бормочет: “Все - пустота! Все - тлен!”. Мир обескровлен, смерть коснулась его, он несется в ничто. Все, что было у нас, утрачено. Все, чего мы чаяли, так и не свершилось. Пространство обезлюдело. Повсюду простирается ничего не родящая пустыня. И если носится над нею некий дух, то это лишь дух скорбных замет, черное облако бесплодия, что не озарится никаким fiat lux. Все, что было в нашем сознании, где оно теперь? Осталась лишь пара теней. Да еще, быть может, остатки тех границ, что делали сознание вместилищем, хранилищем, - теперь они будто поломанные стены разрушенного города» [15, с. 523].
Представляется, что это наиболее точное и адекватное описание тех, по своей сути экзистенциальных переживаний, которые возникают в результате «смерти Бога» и которые так или иначе свидетельствуют о появлении секулярного мироощущения, уже не связанного с просвещенческой критикой религии. Анализируя воззрения Бодлера, Монтеня, Руссо, Валери, Гете, Старобинский подводит к двум «версиям пустоты», которые, так или иначе, генетически связаны с ситуацией «смерти Бога». Первая - это переживание пустоты в ожидании Бога; другая - это пустота сердца, которую заполняет воображение, создавая химер. «Наше неумеренное воображение, в зависимости от того, какой путь выбирает - отрицания или утверждения, - делает Бога поочередно то Великой Пустотой, то Великим Зодчим» [Там же, с. 527].
В любом случае место трансцендентного, которое никогда не было пустотой и воображением, занимает воображение - позитивное или негативное, но воображение. Трансцендентное теряет субстанциональность, и, соответственно, религиозная функция вытесняется в область представлений. Это говорит о неспособности к трансценденции современного человека, что является знаком духовного кризиса. М. Бубер выразил это предельно емко: «Помрачение небесного света, затмение Бога - вот действительная особенность того часа мировой истории, в котором мы живем. …ныне мы испытываем лишь недостаток того состояния духа, которое сделало бы возможным “появление вновь Бога и богов”, новое шествие возвышенных образов» [3, с. 354].
Представляется, что этот «недостаток духа», о котором говорит М. Бубер, и является главной антропологической, а не теологической проблемой сегодня. Очевидно, что основные постулаты секулярной идеологии о том, что рост научного знания автоматически приводит к освобождению человечества от «религиозных предрассудков» и выводит его на путь гуманизма и прогресса, оказались несостоятельными. Сегодня как раз наблюдается обратное: скорее научная картина мира терпит крах, нравственное состояние мира не прогрессирует, но очевидно регрессирует, а религиозное сознание переживает ренессанс. Именно здесь и возникает новая «болевая точка», которая проходит по линии соотношения веры и экзистенции, религиозности и нравственности.
Таким образом, можно заключить, что «антропологическая катастрофа», «смерть Бога» и экзистенциальная секуляризация оказываются генетически родственными явлениями. «Смерть Бога» в этом смысле - это не столько теологическая, сколько антропологическая проблема, проблема, в которой на первый план выходит этико-психологический аспект. Вопрос о «духовном возрождении» приобретает в этом контексте форму «духовного возрождения человека». Выявление экзистенциальных основ секулярной рациональности и постсекулярной безнравственности, возможно, расширит границы современных исканий в области философской и духовной антропологии.
В целом прояснение экзистенциальных истоков секуляризации будет способствовать, с нашей точки зрения, самопрояснению человеческого бытия, тех антропологических основ, вне которых «постсекулярный реванш» окажется неспособным справиться со все более проявляющейся «антропологической катастрофой» современного мира.
секулярный рациональность бытие антропологический
Список источников
Аббаньяно Н. Воспоминания философа. СПб.: Алетейя, 2000. 309 с.
Бачинин В. А. Теология, социология и антропология литературы (Вокруг Достоевского). Киев: ДУХ Й ЛЙФЕСБ, 2012. 400 с.
Бубер М. Затмение Бога // Бубер М. Два образа веры. М.: Республика, 1995. С. 341-421.
Варава В. В. Философия, религия, культура в поисках экзистенциального смысла: современный контекст // Язык христианской традиции и современная культура. Иоанновские научные чтения: сборник. М.: Летний сад, 2017. С. 9-20.
Гвардини Р. Конец нового времени // Феномен человека. М.: Высшая школа, 1993. С. 240-297.
Красицкий Я. Разум и Другой: опыты по русской и европейской мысли. СПб.: РХГА, 2015. 264 с.
Кристева Ю. Силы ужаса: эссе об отвращении. СПб.: Алетейя, 2013. 256 с.
Кырлежев А. И. Секуляризм и постсекуляризм в России и мире // Отечественные записки. 2013. № 1 (52). С. 161-174.
Мамардашвили М. К. Сознание и цивилизация // Мамардашвили М. К. Как я понимаю философию. М.: Прогресс, 1992. С. 107-122.
Матецкая А. В. Постмодерн и религия // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2017. № 12 (86): в 5-ти ч. Ч. 3. C. 125-128.
Минченко Т. П. Кризис идей секуляризма и религиозности в постсекулярном обществе // Вестник Томского государственного университета. 2013. № 368. С. 51-53.
Минченко Т. П. Проблема свободы совести в эпоху постсекулярности: истоки и перспективы: дисс. ... д. филос. н.
Томск, 2011. 243 с.
Ростова Н. Н. Изгнание Бога. Проблема сакрального в философии человека. М.: Проспект, 2017. 432 с.
Сакс Дж. Границы секуляризма // Вопросы философии. 2013. № 4. С. 20-27.
Старобинский Ж. Чернила меланхолии. М.: Новое литературное обозрение, 2016. 616 с.
Шестопалов М. А. Секуляризм: понятие и причины его появления на примере французской истории // Современная гуманитарная наука: проблемы и перспективы развития: материалы международной научной конференции (г. Покров, 16 июня 2015 г.). Рязань: Концепция, 2015. С. 182-185.
Шибаева М. М. Этический релятивизм как «камень преткновения» в ценностно-смысловом пространстве современной культуры // Язык христианской традиции и современная культура. Иоанновские научные чтения: сборник. М.: Летний сад, 2017. С. 20-28.
Ясперс К. Разум и экзистенция. М.: Канон+, 2013. 336 с.