В качестве основы подобного очерка выступает как историческая, так и биографическая реальность, которые у Киреевского настолько взаимопроникаемы, что воспринимаются как единое целое. Киреевский здесь явно отталкивается от традиции французской романтической историографии, во многом повлиявшей на рождение биографического очерка в России. Эта традиция складывается десятилетиями. Русского читателя все более привлекали различные жизнеописания, рожденные стремлением ощутить связь между выдающимися личностями, событиями исторического масштаба и жизненным путем обыкновенного человека. Этой же потребностью был мотивирован опубликованный в «Московском телеграфе» перевод знаменитой работы В. Кузена «О великих людях»: «Он (великий человек. - А. Е.) представляет народ и остается самим собою: он тождество общего и отдельного и такой соразмерности, что общность не уничтожает общности, облекая ее в действительную форму. Таким образом, дух своего народа и своего времени - вот основа великого человека, вот истинный пьедестал его» [6, с. 308].
В оболочке романтической фразеологии Киреевский в очерке рассматривает как индивидуальность творца, так и среду, в которой жил и творил Стефенс: «Внешние и внутренние события его (Стефенса. - А. Е.) собственной жизни сливаются в ней со всею историею его времени <...>. После исповеди Руссо, записок Лас-Казаса, мемуаров Байрона и Гёте жизнь Стефенса останется как необходимое дополнение характеристики нашего времени: окно на внутреннее развитие философа» [2, с. 91].
В речи повествователя, несмотря на стереотипы романтического стиля, отражается взгляд автора на своего героя - дистанцированный и отчужденный. Это происходит из-за того, что Киреевский осмысляет творческую личность Стефенса как выразителя общественно-исторических реалий германского народа и эпохи в целом. В очерке не просто сообщаются некие события, но разворачивается перед читателем сам мыслительный процесс, исходящий от автора-творца: «Его похоронили на том же кладбище, где лежит его друг Шлейермахер. Может быть, одна горсть снежной земли, брошенная дружескою рукою Шеллинга на его могилу, была глубоко связана с тем далеким воспоминанием о прежней, светлой, невозвратной эпохи германской жизни, когда оба они, Шеллинг и Стефенс, еще начинали свое блестящее поприще» [1, с. 205].
Итак, под пером Киреевского перед читателем возникает биографический очерк, эстетика и поэтика которого носит ярко выраженные черты философской прозы. Доминирование мира изображающего над миром изображенным, который лишен самостоятельного бытия, придает очерку черты философской прозы. Автор представляет читателю не столько жизненное явление, сколько представление о нем. Диалектика образа Стефенса заключается не во внутреннем саморазвитии его характера, а в перемещении объективированного взгляда писателя, раскрывающего его жизненную судьбу. То, что предметное бытие не находит места в очерке, а проявляется в мыслительных операциях авторского сознания, говорит о ее философской природе. Анализирующее авторское сознание возводит индивидуальное к общему, что дает читателю возможность осмыслить факт личной жизни как проявление исторической обусловленности, социально-философской значимости. Воссоздание процесса мышления, максимальное обобщение собственных наблюдений, использование приемов диатрибы и рубрикации, дидактизм, стремление к универсализму, риторическое начало - благодаря этим приемам перед нами возникает произведение, соединяющее художественность и рассудочно-логическое начало, очерк с ярко выраженными чертами философской прозы.
Библиографический список
риторический проза философ
1.Киреевский, И.В. Жизнь Стефенса // Киреевский И.В. Критика и эстетика / сост., вступ. ст. и примеч. Ю.В. Манна. - М. : Искусство, 1979. - 439 с.
2.Киреевский, И.В. Жизнь Стефенса // Киреевский И.В. Полное собрание сочинений : в 2 т. / под ред. М. Гершензона. - Т. 2. - М. : Императорский Московский Университет, 1911. - 393 с.
3.Реизов, Б.Г. Французская романтическая историография (1815-1830) / Б.Г. Реизов. - Л. : Изд-во Ленинградского гос. ун-та, 1956. - 536 с.
4.Аверинцев, С.С. Плутарх и античная биография / С.С. Аверинцев. - М.. : Наука, 1973. - 280 с.
5.Аверинцев, С.С. Большие судьбы малого жанра (Риторика как подход к обобщению действительности) / С.С. Аверинцев // Вопросы литературы. - 1981. - № 4. - С. 153-179.
6.Кузен, В. О великих людях / В. Кузен // Московский телеграф. - 1829. - № 3. - С. 22-24.
7.Лушников, А.Г. И.В. Киреевский : очерк жизни и религиозно-философского мировоззрения / А.Г. Лушников. - Казань, 1918. - 246 с.