В процессе пореформенного обновления и развития национального культурного пространства в интеллектуальной страте общества формировалось различное отношение к историческому времени допетровской и послепетровской эпох. Символика двух культурных пространств (религиозно-православных традиций и отечественной европеизации) в контексте национального самосознания полагала духовный дуализм в выборе эстетического пространства, которое определяло аксиологическое значение формы в русской культуре: "Реформы Петра Великого создали пропасть между допетровской и послепетровской Россией, и новые поколения, пришедшие после Петра, смотрели на все дореформенное как на варварское, примитивное и малоценное" [13, с.544]. Взгляды на понятие "древнерусское варварство" ближайших современников первой половины XVIII в. В.К. Тредиаковского [12] и М.В. Ломоносова [7], развивших литературный тезаурус русской словесности, могли бы не совпасть с историческим ракурсом Н.С. Трубецкого. Так же, как и эстетическое выражение, возникшее вследствие замены церковнославянского шрифта гражданским, не определено в русской культуре деструктивным отношением. Положение двух азбук в отечественном пространстве - это положение двух духовных символов, определяющих эстетическую действительность времени и развивающих культурные границы в национальной литературе. Исследователь лингвистической культуры петровской эпохи В.М. Живов устанавливает семиотическую модель между двумя азбуками: "Старая азбука семиотизируется как знак цепляющейся за прошлое церковной культуры, новая же азбука становится символом преобразований. Отношение между старым и новым шрифтом моделируют и отношения между старым и новым литературным языком <. > европейские формы оказываются трансформацией того, что уже содержалось в русском культурном наследии: традиционные элементы не исчезают, а получают новое семиотическое задание" [4, с.75-88]. Обновленное "семиотическое задание" формирует способы выражения художественного слова в строении текста, отвечающего на интеллектуальный эксперимент, согласно В.В. Виноградову, новым стилевым диапазоном в русской литературе: "В атмосфере хаотического смещения старых и новых речевых элементов, в атмосфере борьбы церковной и “гражданской” языковых систем <…> Они создают оригинальный синтез национально-русской и западноевропейской культуры художественного слова" [2, с.81].
Положение хаоса в речевых элементах петровской эпохи достаточно условно, поскольку изменение буквенного знака алфавита коснулось исключительно генезиса в отечественной культуре нового письменного текста, который на начальном этапе литературного становления слабо влиял на языковую "борьбу" в стилистике разговорной речи. Процесс устной коммуникации регламентировал Западную терминологически сюжетную линию в передаче информации не во всей системе культурного общения, а лишь в отдельной области профессиональной компетенции, связанной со структурными изменениями в институтах: армии, флота и политики; а соответствующее наполнение нового культурного "специалитета" западноевропейским потоком лексического заимствования создает для исследовательского сознания, опирающегося на письменные исторические документы, впечатление речевого хаоса в национальном языковом тезаурусе.
Новый гражданский азбучный знак не создавал для лингвистического сознания технического дискомфорта в литературном опредмечивании заимствованных форм, не культивировал таксономический хаос в онтологию письменного текста. Равно как и вовлечение двух параллельных азбук в текст русской словесности фиксировало в букве дуализм религиозности и гражданственности и разграничивало литературное пространство на композиционные сюжеты, но не разрушало смыслового поля в речевой парадигме, твердо корректирующей падежные формы любого заимствованного слова в национальной лингвистической структуре. Старая церковнославянская азбука стойко удерживала свою эстетику художественного слова в едином религиозном тексте, а новый гражданский шрифт отыскивал (генерировал) свою собственную эстетически-художественную форму выражения в произведении, и в этом поиске (движении) он опирался на литературные основы традиционной культуры. Соответственно, основанием для новой формы русского литературного языка следует предположить не гипотетический синтез двух алфавитных систем и не перекрещивание языковых тезаурусов допетровской и послепетровской эпох, а собранную Петром I гражданскую азбуку 1708 г., на которой полагалась в своем выражении новая эстетическая концепция литературного произведения.
Положение нового языкового синтеза в художественном слове может происходить только на основе существенного анализа национальной лингвистической культуры письменного текста, раскрывающего имманентный языковому сознанию эстетический образ. Русская литературная мысль на протяжении всей эпохи XVIII столетия развивала теоретическое построение национальной системы художественного выражения в слове, эстетическим прецедентом для которого явился алфавитный эксперимент Петра I.
Таким образом, эстетическое выражение азбучной реформы 1708 г. в новом духовном континууме русской литературы определяет, что: семиотика новой гражданской графемы сближает своей формой западноевропейскую и национальную культурные парадигмы, устанавливает сюжетную взаимосвязь между принципами эстетического строения и развития художественного слова в произведении; графема церковнославянской азбуки в свете предметного разграничения литературных диапазонов и их письменной кодификации обретает выражение символа эстетических традиций русского религиозного текста.
графема гражданский шрифт русская азбука
Список источников
1. Алексеев С. Иконописцы Святой Руси: духовные основы древнерусского иконописания. СПб.: Ладан; Троицкая школа, 2008.256 с.
2. Виноградов В.В. Очерки по истории русского литературного языка XVII-XVIII вв. М.: Учпедгиз, 1938.448 с.
3. Гельб И.Е. Опыт изучения письма (основы грамматологии) / пер. с англ.Л.С. Горбовицкой, И.М. Дунаевской. М.: Радуга, 1982.366 с.
4. Живов В.М. Язык и культура в России XVIII века. М.: Языки русской культуры, 1996.590 с.
5. Истрин В.А. Развитие письма. М.: АН СССР, 1961.394 с.
6. Колесов В.В. Древняя Русь: наследие в слове: в 5-ти кн. СПб.: Нестор-История, 2011. Кн.4. Мудрость слова.480 с.
7. Ломоносов М.В. Предисловие о пользе книг церковных в российском языке // Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений: в 6-ти т. СПб.: Императорская Академия Наук, 1803.Т.I. С.3-10.
8. Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Отзвуки концепции "Москва - третий Рим" в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) // Художественный язык средневековья: сб. статей / отв. ред.В.А. Карпушин. М.: Наука, 1982. С.236-250.
9. Панин Л.Г. История церковнославянского языка и лингвистическая текстология. Новосибирск: НИИ МИОО НГУ, 1995.215 с.
10. Пекарский П.П. Наука и литература в России при Петре Великом: в 2-х т. СПб.: Общественная Польза, 1862. Т.1.578 с.; Т.2.694 с.
11. Письма и бумаги императора Петра Великого: в 12-ти т. / ред.А.И. Андреев.М. - Л.: АН СССР, 1948.Т. VIII. Вып.1.406 с.
12. Тредиаковский В.К. Речь… о чистоте российского языка // Тредиаковский В.К. Сочинения и переводы как стихами так и прозою: в 2-х т. СПб.: Императорская Академия Наук, 1752. Т.2. С.5-19.
13. Трубецкой Н.С. Лекции по древнерусской литературе / пер. с нем. М.А. Журинской // Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык / вступ. ст.Н.И. Толстого и Л.Н. Гумилева. М.: Прогресс, 1995. С.544-730.