Ответом на выступление стало издание Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 18 марта 1966 г. «Об административной ответственности за нарушение законодательства о религиозных культах». Иначе говоря, смягчения политики не последовало.
Изданный Указ заставил верующих окончательно уйти в подполье, переместиться в провинцию. Само движение стало носить полностью подпольный характер. Конечно, попытки защитить право на свободу вероисповедания не прекращались. Однако обращения все чаще стали звучать не в адрес советского руководства, а в адрес международных организаций.
Так, весной 1978 г. Совет родственников узников ЕХБ направил в адрес высшего руководства СССР, в ООН и всем христианам мира открытое письмо, в котором приводил конкретные примеры того, что после принятия новой Конституции СССР 1977 года преследования верующих расширились и ужесточились. В документе содержались следующие требования: упразднить законодательство о культах, прекратить судить верующих за неподчинение этому законодательству, немедленно выпустить из тюрем всех узников-христиан, прекратить повседневное вмешательство во внутренние дела церкви, принять меры к Совету по делам религий за неисполнение их прямых обязанностей по предоставлению религиозным объединениям помещений, прекратить прослушивание в домах верующих, дать возможность выезда за границу преследуемым за веру [6, с. 66-67].
В декабре 1977 г. к делегатам Белградской встречи участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) обратились около 100 членов Христианского комитета защиты прав верующих со следующими требованиями: осудить органы КГБ, запугивающие верующих; осудить действия советского ОВИРА, разрешающего выезд за границу только по вызовам близких родственников; рассмотреть вопрос о задержке советскими властями писем и литературы пятидесятников из-за рубежа; утвердить в ООН должность Верховного Комиссара по правам человека с полномочиями создавать комиссии для расследования на местах в любой стране, где нарушаются права верующих.
Во второй половине 1970-х годов происходит все большее сращивание религиозного движения с правозащитным. Поводом для этого послужило подписание в 1975 году Хельсинкских соглашений - так называемая «третья корзина» или гуманитарные статьи Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, обязывающие государства соблюдать все международные нормы по правам человека, в том числе свободу передвижения, обмен информацией, сотрудничество в области науки, искусства и образования, учет законных интересов представителей различных религиозных культур и пр.
Стоит отметить, что диссиденты достаточно сдержанно встретили его. Они не верили в соблюдение советским руководством этого соглашения, т.к. до сих пор все подписанные им международные документы по правам человека оставались без внимания. Весь смысл движения как раз и заключался в требовании соблюдения советских и международных правовых норм. И только очень узкий круг диссидентов во главе с Юрием Орловым увидели в Хельсинском Соглашении возможность определенных тактических действий. Таким образом родилась идея создания Московской Хельсинской группы, которой суждено было, начиная с 12 мая 1976 г., положить начало нового периода диссидентского движения, называемого хельсинским.
Под учредительным документом подписались 11 человек, в том числе Л. Алексеева, Е. Боннэр, А. Гинзбург, П. Григоренко, А. Марченко, Ю. Орлов и другие. До февраля 1977 года - даты ареста Ю. Орлова - ими было подготовлено около 20 документов, в которых освещались вопросы о положении политзаключенных, злоупотреблении психолечением, преследовании религиозных меньшинств и пр.
Стали возникать различные ассоциации правозащитного характера, подобные Хельсинским группам, которые требовали гарантии соблюдения гражданских прав, в том числе и права свободы совести.
В ответ на все проявления оппозиционности в 1970-е гг. власти ответили ужесточением репрессий. Из газет и журналов увольняются прогрессивно мыслящие редакторы и журналисты. Деятели культуры, искусства, науки, осмелившиеся проявить неугодные «системе» взгляды, лишаются возможности работать или ущемляются в правах в творческих союзах. Через тюрьмы, ссылки, психлечебницы прошли сотни правозащитников. В разное время были лишены гражданства и оказались за границей поэт И. Бродский, писатели А.И. Солженицин, В.Н. Войнович, режиссеры Ю.П. Любимов, А.А. Тарковский, музыкант М.Л. Растропович и др.
Однако касательно религиозных организаций «в брежневский период официальная политика в отношении Церкви была в целом не столь прямолинейна, как при Хрущеве. Перманентный нажим на религию, разумеется, не претерпел изменений, но применялся выборочно и умело» [2, с. 258]. С 1960 по 1967 гг. закрылось 28 православных монастырей, 5 семинарий, около 5,5 тыс. приходов [9].
Конечно, деятельность официальной Церкви в эти годы не прерывалась, но была под пристальным контролем КГБ и сводилась к осуществлению международных контактов. Верующие ждали обновления Церкви. Некоторые священники, лидером которых был архиепископ Ермоген, призывали к борьбе за отмену законодательства о культах, защите «умирающей церкви» [1, 150]. Они считали, что только открытыми цивилизованными средствами, организованной борьбой возможно добиться свободы религиозной пропаганды.
Открытые письма патриарху, руководителям Коммунистической партии писали В. Талантов, Н. Гайнов, Е. Касаткин, И. Эшлиман и Г. Якунин. Вслед за этим посыпались анонимные письма, авторы которых требовали реформы РПЦ, прекращения вмешательства Совета по делам религий при Совете Министров СССР во внутренние дела Церкви, возобновления деятельности всех приходов, монастырей и семинарий. Открытым протестом стало и письмо
И. Солженицына патриарху Пимену в 1972 году [4, 122-123]. Еще в конце 1960-х годов возникает «Комитет восстановления прав церкви», который активно распространял анонимные письма с критикой руководства РПЦ [7].
Конечно, обращения вызвали отклики в самиздате, однако ответа властей на них не последовало.
С одной стороны, Патриархия очень остро воспринимала критику, была ею недовольна. С другой стороны, она испытывала большое давление от Совета по делам религий. Таким образом, все выступавшие подвергались репрессивным мерам: их отстраняли от священнической службы, исключали из семинарии и т.д. Отношения между православными религиозными диссидентами и официальной церковью еще более ухудшались.
Знаковым для религиозного движения стал 1976 год: он ознаменовался созданием первой религиозной правозащитной организации. В Москве был образован Христианский комитет защиты прав верующих в СССР. Его организаторы - Г. Якунин, Хайбулин и В. Капитанчук - ставили своей основной целью содействовать реализации верующими их права жить в соответствии со своими убеждениями. Это была своего рода попытка объединить усилия всех Христианских церквей Советского Союза. Возникла еще одна особенность движения: некогда разобщенные представители различных религиозных течений, порой враждебно относящиеся к друг другу на фоне верований, объединились в общей борьбе за свои права.
К тому же широкое распространение получают христианские семинары, на которых читали Священное Писание, Историю Церкви, обсуждали злободневные проблемы. Самым популярным был семинар А.И. Огородникова, Л.Ю. Пореша и Т.И. Щипковой. Таким образом, инакомыслие окончательно приняло форму внутреннего противостояния церковному руководству.
Появляется религиозный журнал З. Крахмальниковой «Надежда», в котором, начиная с 1976 года, публиковались статьи о христианской культуре, свидетельства о новомученниках и исповедниках российских, проповеди о христианском воспитании детей и т.д.
Религиозный самиздат обогащался все новыми изданиями и становился единственной формой выражения протеста. В этот период появляются «Вестник истины», «Страничка узника», «Бюллетень Совета родственников узников ЕХБ» и другие.
Власти не решались радикально бороться с этим движением. Одной из причин являлся активный интерес к движению международной общественности, чем в полной мере пользовались представители всех направлений диссидентского движения. Таким образом, намерение покончить с инакомыслием не означало объективной возможности выполнить это. Пока была жива политика, направленная на снижение противостояния СССР и Запада, наступление на диссидентское движение откладывалось.
После некоторых колебаний властей в феврале 1977 г. начались аресты, в первую очередь среди создателей Хельсинских групп. Власти всячески оказывали на них давление, пытались ослабить активность самих групп, но все еще не решались уничтожить движение полностью. Действия властей были крайне осторожны: они шли на аресты только в тех случаях, когда были уверены, что смогут как-то обосновать свою позицию за рубежом (обвинения в клевете или шпионаже), полностью отказывались от эпатажных акций. Несмотря на это, планы участников движения инакомыслящих получить полную защиту Запада не удались. Однако хельсинская кампания позволила консолидировать все направления диссидентского движения, заметно расширить его ряды в провинции. Это создавало хорошую основу для дальнейшего расширения инакомыслия.
В то же время с начала 1980-х годов все чаще проходили судебные процессы над религиозными активистами. Это привело к тому, что некоторые участники движения каялись в «антисоветской» деятельности и давали обвинительные показания на своих «подельников». Это стало очевидным доказательством кризиса внутри движения.
Власти же, активно воюя с нелегальными организациями, не торопились давить на зарегистрированные общины. Как правило, при усилении давления на официальную церковь верующие отказывались от официальной регистрации и переходили в неофициальную часть церкви. Это снижало активность инакомыслящих, которые получали возможность относительно официально исповедовать культ, но не уменьшало количество участников движения. Сотни членов религиозных диссидентских организаций и семинаров пропагандировали свои взгляды среди тысяч своих друзей, знакомых, родственников и т.п.
Таким образом, религиозное диссидентское движение стало результатом оживления антицерковной политики советского руководства. Религия еще раз доказала свое преимущество перед другими мировоззренческими системами, в том числе и перед тотальной советской идеологией. Религия убедительно показала невозможность силовых приемов ликвидации религиозного видения мира. Религиозные настроения не являлись политическим вызовом режиму и, по большей части, вызовом вообще, а лишь стремлением приверженцев различных конфессий как можно полнее реализовать свои духовные потребности, заполняя вакуум, образовавшийся на месте деградировавшей советской коммунистической религии. В некоторых случаях религиозное возрождение было связано с возрождением чувства национальной общности в пределах общей системы национальных символов [6, с. 434].
В целом религиозное движение, в отличие от правозащитного и национального, развивалось относительно ровно. Лишь в начале 80-х годов власти «наступили» на религию, что было вызвано, с одной стороны, общим усилением борьбы с инакомыслием, особенно перед Олимпиадой-80, с другой, - чрезмерным увлечением священнослужителей политической деятельностью. религиозный диссидентство верующий власть
Несмотря на то, что движение не носило массового характера, его значение оказало большое влияние на диссидентское движение и формирование оппозиции в дальнейшем. Открытый и гласный характер деятельности диссидентов, их ориентация на широкое распространение сведений о нарушениях прав человека в СССР, в том числе и на свободу вероисповедания, о борьбе с режимом (прежде всего через зарубежные средства массовой информации) впервые сделали оппозицию в СССР фактом массового сознания. Диссиденты продемонстрировали высокую гражданскую ответственность и личное мужество.
Список литературы
1. Алексеева Л. История инакомыслия в СССР. Новейший период. М. Вильнюс. М.: «Весть», 1992. 332 с.
2. Белоусович И. Русская Православная Церковь в СССР. // Новый журнал. 1983. № 151.
3. Вагин Е. Встречи диссидентов в Турине // Зарубежье. 1978. № 3-4.
4. Лукьянов Л.А., Нечаев М.Г. Религиозные движения и борьба за права человека в СССР в 1960-80-е гг. // Тоталитаризм в России (СССР) 1917-1991: оппозиция и репрессии. Пермь, 1998. С. 114-116.
5. Солженицын А. Публицистика. Париж: YMCA-Press, 1981. 593 с.
6. Хоскинг Дж. История Советского Союза. 1917-1991. Смоленск : «Русич», 2000. 496 с.
7. ХТС. 1978. Вып. 49.
8. ЦХСД, ф.4, оп.16, д.554, л.7.
9. ЦХСД, ф.5, оп.49, д.24, л.24.
10. ЦХСД, ф.5, оп.63, д.89, л.5.
11. Шубин А.В. От «застоя» к реформам. СССР в 1917-1985 гг. М. : «Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2001. 768 с.