Соответственно прослеживается отличие российской политики в отношении присоединенных земель распавшейся Орды от колониальной политики западноевропейских держав. Если Испания, Англия, Франция и иные, завоевывая очередные заморские владения, сознавали, что берут чужое, то московские правители были свято убеждены, что по праву наследования возвращают свое. Таким образом, с точки зрения евразийства, в социокультурном плане Россия до начала прозападнических реформ XVIII в. выступала более интегрированной страной, чем другие новоявленные империи Нового времени.
Как видим, евразийство решительно оттолкнулось от господствовавшей в отечественной историографии XVIII-XIX в. западнической традиции, основополагающий принцип которой был выражен Екатериной II в ст. 6 знаменитого «Наказа Уложенной комиссии» (1767): «Россия есть Европейская держава» [12, с. 2]. При этом очевидно, что в этот период, на фоне растущих социокультурных противоречий исподволь накапливался научно-исторический материал (в трудах О.В. Ключевского, Н.Я. Данилевского, Н.А. Бердяева и др.), дающий пищу для альтернативных воззрений. Эти научные наработки позволили Исмаилу Гаспринскому (выдающемуся просветителю и признанному лидеру мусульманского движения России) перевести наметившийся дискурс в практическое, политологическое русло, выступить с идеей «русско-восточного соглашения» (1896). В своей программной работе он в целом с евразийских позиций анализирует геополитическое положение Российской империи. Его с полным основанием можно считать по духу и смыслу, ранним евразийцем. Он в своей научной и общественной деятельности отразил встречный взгляд (евразийской рефлексии) с Востока.
Указывая на особое расположение России - между «монгольским миром и Европой», крымский мыслитель обращает внимание на то, что Европа для нее ненадежный союзник. Она будет и впредь стремиться использовать в своих интересах, «мнимые», по его убеждению, провоцируемые извне противоречия между Россией и Востоком (прежде всего Османской империей) [13, с. 67]. Ведущие западноевропейские страны (Англия, Франция и др.), так или иначе, никогда не допустят выхода России к важным для нее стратегическим рубежам Средиземноморья, сделают все, «чтобы Россия была заперта в Черном море» [13, с. 69]. По мнению И. Гаспринского, Россия должна стать лидером Восточного мира, сблизиться с Турцией, Ираном, а также с другими мусульманскими странами. «Русско-восточное соглашение» позволило бы остановить губительную для восточных стран политическую, социокультурную экспансию Западного мира.
Благодаря изданию И. Гаспринским газеты «Тарджеман» («Переводчик», 1883-1918 гг.), которая печаталась на тюрко-татарском и русском языках, эти идеи получили широкое распространение как в России, так и за рубежом. Не случайно И. Гаспринский в 1910 г. был выдвинут на соискание Нобелевской премии мира. Однако, как признает французский востоковед А.А. Беннигсен, призывы к евразийской консолидации так и «:...не нашли должной поддержки ни в царском правительстве, ни среди монархических партий правового крыла» [14, с. 94]. Еще в меньшей степени были склонны воспринимать евразийские идеи пришедшие к власти коммунисты. Это привело к последующей эмиграции в начале 1920-х гг. большинства адептов нарождающегося евразийства (Н.С. Трубецкого, Г.В. Вернадского, П.Н. Савицкого и др.). Прекрасно осознавая паллиатив большевистской политики, неизбежность усиления центробежных тенденций, общенационального кризиса и социокультурного раскола, они призвали здравомыслящие силы российского общества вновь обрести некогда утраченное органичное единство России.
Вместе с тем заложенные исследовательские традиции, теоретические подходы евразийства продолжали жить и развиваться в русле советской историографии, частично мимикрируя под требования господствующей идеологии, исподволь подготавливая последующее восприятие некогда утерянной широты теоретических исследовательских подходов осмысления российской истории. Продолжающиеся исследования в эмигрантской среде в Праге, Берлине, Париже и иных городах также оказывали определенное влияние на тенденции развития научно-исторической мысли в Советском Союзе. Наиболее ярко позднее так называемое неоевразийство проявилось в научных изысканиях Л.Н. Гумилёва. После краха коммунистического режима, девальвации основополагающих принципов советского государства, в ходе поиска новых идейно-культурных парадигм развития российской общности сложилась ситуация востребованности евразийского идейного наследия. Важным фактором преодоления сложившихся стереотипов, формирования общественного мнения может стать система исторического образования, которая бы ассимилировала позитивные элементы евразийской трактовки российской истории. Осознание неразрывного переплетения исторических судеб и взаимовлияние культур народов России (при сохранении их самобытности) позволили бы «.понять, что начало разнообразия только пополняет и оплодотворяет начало единства» [15].
Список литературы
1. Шарапов Я.Ш. Евразийская доктрина в российской историографии // Духовная культура: идеи, история, реальность: Тез. докл. респ. науч. конф., 19-20 мая 1994 г. / Редкол.: М.З. Закиев, С.М. Михайлова (отв. редакторы) и др. Казань: Kazan-Казань, 1994. С. 10-11.
2. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. 1. Гештальт и действительность / Пер. с нем., вступ. ст. и примеч. К.А. Свасьяна. М.: Мысль, 1993. 663 с.
3. Гумилёв Л.Н. От Руси к России / Свод № 4. Международный альманах / Сост. Н.В. Гумилёва; пред., коммент., рисунки карт и общ. ред. А.И. Куркчи. М.: Танаис ДИ-ДИК, 1995. 552 с.
4. Трубецкой Н.С. Верхи и низы русской культуры (этническая основа русской культуры) // Пути Евразии. Русская интеллигенция и судьбы России / Сост., вступ. ст., коммент. И.А. Исаева. М.: Русская книга, 1992. С. 330-345.
5. Вернадский Г.В. Монгольское иго в русской истории // Основы евразийства. М.: Арктогея центр, 2002. С. 351-562.
6. Бердяев Н. Судьба России / Составление и послесловие К.П. Ковалёва. М.: Советский писатель, 1990. 346 с.
7. Данилевский Н.Я. Россия и Европа / Сост., послесловие и комментарии С.А. Вайгачева. М.: Книга, 1991. 574 с.
8. Трубецкой Н.С. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока // Основы евразийства. М.: Арктогея центр, 2002. С. 208-265.
9. Газиз Г. История татар. М.: «Московский лицей», 1994. 190 с.
10. Халиков А.Х. Россия тарихында Болгар, Казан, Идел hэм Урал буе татарлары. Болгар- татарларга бэйлэнешле 500 рус фамилиясе (500 русских фамилий булгаро-татарского происхождения). Казан: Издательство «Казань», 1992. 192 б.
11. Ключевский О.В. Сочинения. В 9 т. Т. 2. Курс русской истории. Ч. 2 / Послесл. и коммент. составили В.А. Александров, В.Г. Зимина. М.: Мысль, 1987. 447 с.
12. Наказ императрицы Екатерины II данной комиссии о сочинении проекта нового уложения / Под ред. [и с предисл.] Н.Д. Чечулина. СПб, 1907. CLIV с., 175 с.
13. Исмаил Бей Гаспринский. Русско-восточное соглашение. Мысли, заметки и пожелания Исмаила Гаспринского // Исмаил Бей Гаспринский. Россия и Восток. Казань: Тат. книж. изд-во, 1993. 130 с.
14. Беннигсен А.А. Исмаил бей Гаспринский (Гаспралы) и происхождение джадидского движение в России // Исмаил Бей Гапринский. Россия и Восток. Казань: Тат. книж. изд-во, 1993. С. 79-97.
15. Об инородческих языках (Знаменательное слово В.И. Ламанского в «Живой Старине») // С.-Петербургские ведомости. 1896. № 64. 6 марта.