Императив перехода к нравственному государству также диктуется кризисной ситуацией. Важно понять природу этого кризиса, чтобы идея нравственного государства стала потребностью не только для научного развития, но и для общественно-политической практики. Необходимо добиваться того, чтобы идею нравственного государства воспринимали не как романтические иллюзии, а как назревшую общественную задачу. Природа современного кризиса такова, что в случае неверных решений либо бездействия человечество (не отдельные страны) рискует не частными потерями, а существованием и развитием как таковыми. Осознание этого императива учеными пока не удается транслировать на уровень политических элит ведущих государств мира.
Формирование нравственного государства требует не отдельных спонтанных мер по улучшению либерального государства, а целостного механизма, который, будучи запущенным авторитетными политиками, на каком-то этапе перешел бы в режим автоматической реализации. Этот механизм, в нашем понимании, должен включать такие составляющие, как институциональная, ресурсная, идеологическая. Этот перечень, конечно, не является закрытым.
Подробнее остановлюсь на институтах. Среди ныне действующих трудно найти такой, который бы соответствовал новизне и уровню сложности поставленных задач. Все современные институты возникли в рамках либерального государства и ориентированы на его ценности и идеалы. Так, в системе разделения властей мы обнаруживаем стремление каждой ветви к независимости, но при этом вопрос о коллективной ответственности за принятые решения практически невозможен. В рамках парламентаризма большее значение придается процедуре принятия законов, вопрос же об их качестве остается вторичным. Сам факт соблюдения процедуры становится едва ли не главным показателем реализации принципов демократии в законотворческой деятельности. И сегодня в России мы видим, что при существенном увеличении количества принимаемых законов, их качество таково, что в только что принятые акты приходится вскоре вносить весьма значимые изменения. Коррупциогенность же наших законов стала притчей во языцех.
Принятые в рамках судебной реформы изменения в процедуре судопроизводства в ряде случаев нацелены не на выяснение истины по делу, а на ускорение самой процедуры (например, пресловутая «сделка с правосудием»). Перечень подобных либерально ориентированных институтов можно было бы продолжать. Полагаю, что такой институциональный багаж для нравственного государства неприемлем. С чего же начать?
Учитывая, что современная российская представительная демократия в значительной мере таковой не является, т.к. не отражает интересы именно народа, считаю необходимым актуализацию потенциала прямой демократии. В последние годы ее потенциал востребован явно недостаточно. Можно вспомнить и, по сути, драконовский закон о референдуме, фактически дающий возможность проведения референдума только самой власти. Но зачем власти референдум, если она и так в состоянии провести любое решение?! Немало вопросов и по другим институтам прямой демократии.
Недавний революционный опыт государств Ближнего Востока показывает, насколько результативным может быть соединение преимуществ прямой демократии с возможностями информационного общества. В ряде случаев и у нас Интернет-сообщества периодически порождают общественно значимые последствия. В целом же это лишь отдельные эпизоды, касающиеся, как правило, конкретных ситуаций.
Приведу пример. Не так давно группа известных деятелей культуры обратилась с письмом к руководству страны с предложением об учреждении общественного совета по контролю за соблюдением норм нравственности в средствах массовой информации. Немедленно группа либерально настроенных деятелей, в т.ч. из самых высших сфер, резко раскритиковала эту идею. Ни одно предложение об учреждении подобных советов в прежние годы также ни к чему не привело. Однако инициатива авторитетных в обществе людей, помноженная на сетевые ресурсы, уже не позволила бы власти отмахнуться от подобного предложения и показала бы подлинный расклад сил в нашем обществе.
Таким образом, я подхожу к вопросу об идеологических основах нравственного государства. Их формирование трудно представить в условиях, когда практически все ключевые СМИ, особенно электронные, в руках либерального государства. При существующих технологиях «промывания мозгов» трудно надеяться на формирование нравственного государства, не имея серьезного канала воздействия на массовое сознание. Борьба за такой источник информации должна стать одним из приоритетов тех сил, которые возьмут на себя смелость и ответственность инициирования перехода к нравственному государству.
Не раз уже ставился вопрос о том, возможно ли нравственное государство в условиях продолжения развития по капиталистическому пути. У меня тоже на этот счет есть большие сомнения. И если нам не удастся гармонизировать капитализм (при всей условности такого понятия сегодня) с перспективами нравственного государства, значит мы стоим на пороге смены вектора нашего развития в целом. А это осуществимо, как показывает историческая практика, в условиях острой и длительной борьбы. Есть ли в нашем обществе силы, способные и готовые к такой борьбе, как это было в конце 1980-х гг., пока не ясно. Но в любом случае это будут те социальные группы, дальнейшее развитие которых в рамках системы либерального капитализма станет невозможным. Заметное и сейчас недовольство различных слоев населения власть пока способна удерживать под контролем за счет системы социальных контрактов, обеспечивающей зависимость самих недовольных от действий власти. Насколько долго власть способна будет поддерживать эту систему, особенно если не удастся экономическая модернизация, вопрос открытый.
Подытоживая, еще раз отмечу, что все указанные и прочие трудности не снижают актуальность задачи перехода к нравственному государству.
Литература
1. Материалы пресс-конференции Президента РФ Д.А. Медведева в Сколково
2. Стародубровская И.В., Мау В.А. Великие революции от Кромвеля до Путина. М.: Вагриус, 2044. С. 224-225 и др.
3. Кара-Мурза С.Г. Кризисное обществоведение: курс лекций. Ч. 1. М.: Научный эксперт, 2011.