Феномен дипломатии больших данных в мировой политике
Наталья А. Цветкова, Никита М. Кузнецов Санкт-Петербургский государственный университет
Аннотация
В 2015 г. американский антрополог Тимоти Дай охарактеризовал анализ «больших данных» (Big Data) как неоценимый ресурс для внешнеполитической деятельности государств. Эта концепция привлекла особое внимание многих западных исследователей. Ее актуальность объясняется тем, что в 2020 г. методы сбора интернет-данных, их обработки и применения для проектов цифровой дипломатии уже успешно используются руководством США, России, Китая, Ирана, Венесуэлы, Бразилии и других стран. Учитывая заинтересованность большинства государств Северной и Южной Америки, Азии и Европы в развитии искусственного интеллекта (ИИ), данная тенденция скоро примет мировой характер. Одни авторы считают подобный этап развития цифровой дипломатии многообещающим рывком в будущее, другие - огромной опасностью для кибербезопасности всего мира.
Цель данной статьи - выявление новой технологии развития внешнеполитического влияния под названием (Big) Data Diplomacy («дипломатия данных», реже - «дипломатия больших данных» или «дата-дипломатия») через анализ публикаций авторитетных ученых и экспертов США. Именно американские эксперты заложили основы использования больших данных в мировой политике. Нами рассматриваются взгляды американских исследователей на определение дипломатии данных, ее сущность и структуру, главные функции, методы и основные угрозы, исходящие от ее развития. В заключении авторами сформулированы общие итоги относительно концепции дата-дипломатии и ее влияния на мировую политику.
Ключевые слова: дипломатия данных, дата-дипломатия, анализ больших данных, киберпространство, цифровая дипломатия, публичная дипломатия, внешняя политика США
Abstract
Phenomenon of Big Data Diplomacy in World Politics
Natal'ya A. Tsvetkova, Nikita M. Kuznetsov; Saint Petersburg State University
In 2015, the attention of Western researchers was attracted by the concept introduced by Timothy Dye, the American political scientist, who described Big Data analysis as an invaluable resource for the foreign policy of states. Its relevance is evident as in 2020 the methods of data collection, processing, and usage in the projects of digital diplomacy were successfully implemented by the governing bodies in the United States, Russia, China, Iran, Brazil, and others. Thanks to the interest of the countries in Western Hemisphere, Asia, and Europe in the development of artificial intelligence (AI), this trend is sure to take a global character. Some authors consider this advancement of digital diplomacy to be a promising leap into the future, but others - a huge threat to cybersecurity around the world.
The purpose of this article is to study a new technology for the development of foreign policy influence called (Big) Data Diplomacy through the analysis of the publications of authoritative scholars and experts from the United States. The American experts are the first drivers for the introduction of the Big Data Diplomacy to word politics. Therefore, the present paper examines the expert community's views on the Data Diplomacy and reveals the essence, functions, qualitative characteristics, and the main challenges emanating from this new digital instrument in relation to the foreign policy of various countries. In conclusion, we have formulated the general conclusions regarding the vision of the concept of Data Diplomacy and its impact on world politics.
Keywords: data diplomacy, big data analysis, cyberspace, digital diplomacy, public diplomacy, U.S. foreign policy
От цифровой дипломатии к дипломатии больших данных
Цифровая дипломатия, правительственный механизм воздействия на зарубежную аудиторию посредством социальных сетей, блогов и иных интернет-ресурсов, зародилась в США примерно в 2009-2010 гг. и именуется экспертами как «цифровое наследие» президента Барака Обамы (2009-2016 гг.) [Tsvetkova, Rushchin, Shiryaev, Yarygin, Tsvetkov 2020]. Российские и зарубежные исследователи отмечают, что Госдепартамент США использует более 2 тыс. официальных аккаунтов в социальных медиа с совокупным числом подписчиков, превышающим 89 млн человек [Петров 2019]. Подобная активность стала мировым трендом. Создание официальных учетных профилей (аккаунтов) в социальных сетях и запуск цифровых каналов вещания международных СМИ является неотъемлемой частью публичной дипломатии всех развитых государствDigital Diplomacy: Changing the world through communication // School of Communication News. 2016. Feb. 12. .
Успешно реализованные цифровые информационные кампании по продвижению собственной «мягкой силы», критике других стран и правительств, организации протестных настроений и пропаганде вывели цифровую дипломатию США на принципиально новый уровень.
Многие государства, в частности Латинской Америки, последовали за примером США. Так, в 2018-2020 гг. цифровая дипломатия активно использовалась оппозицией и правительством Венесуэлы во время политического кризиса для влияния на общественное мнение. Наш анализ показал, что проправительственные аккаунты и СМИ не отставали по масштабам воздействия на общественное мнение от цифровой дипломатии оппозиции. Цифровая дипломатия обеспечивала поддержку правительства Н. Мадуро и не позволяла растерять политический рейтинг оппозиции в лице Х. Гуайдо [Tsvetkova, Kheifets, Sytnik, Tsvetkov 2019].
Широкое использование цифровой дипломатии стало одним из факторов успеха боливийской оппозиции, сумевшей осенью 2019 г. сместить правительство Э. Моралеса. Еще ранее активное задействование социальных сетей стало одним из факторов победы Ж. Больсонару на президентских выборах в Бразилии в 2018 г.
Руководство Соединенных Штатов задумалось над возможностью прогнозирования эффективности внешнеполитической пропаганды. В качестве источника информации были выбраны аккаунты интернет-пользователей. Таким образом, специалистами Госдепартамента США началось тщательное изучение своей целевой аудитории на основе «аналитики больших данных» - методов обработки непрерывно увеличивающихся объемов информации об интернет-активности пользователей социальных сетей, на которых было направлено (или должно было быть направлено в будущем) американское влияние.
Термин «дипломатия больших данных» (Big Data Diplomacy) был предложен профессором Рочестерского университета Тимоти Даем в 2015 г. и описывался как развивающийся феномен, «связывающий концепции обработки и анализа данных, технологии и науку о вычислениях с социологией, международными отношениями и дипломатическими переговорами» [Dye 2015]. Популяризация концепции Дая произошла в 2016-2017 гг., когда внимание западных исследователей было приковано к прошедшим президентским выборам в США. Американские государственные деятели, политологи и журналисты заговорили о зарубежном вмешательстве в избирательный процесс США, об активности «интернет-троллей» в социальных сетях и киберпреступлениях России и Китая как новом факторе внутриполитической дестабилизации Соединенных Штатов Courtney IK, Libicki M. How to Counter Putin's Subversive War on the West // RAND. 2016. Aug. 01.; Walker C., Ludwig J. The Meaning of Sharp Power. How Authoritarian States Project Influence // Foreign Affairs. 2017. Nov. 16.; Nye J. How Sharp Power Threatens Soft Power // Foreign Affairs. 2018. Jan. 24.. Опубликованная в 2017 г. Стратегия национальной безопасности, подготовленная администрацией избранного президента Дональда Трампа, провозгласила начало борьбы с киберпреступностью посредством «серьезных санкций» в отношении иностранных правительств, осуществляющих вредоносную деятельность в американском интернет-сегментеNational Security Strategy // The White House. 2017. Dec. . Эксперты отмечают, что в стратегии впервые упоминается «информационная война» как угроза нормальному функционированию демократических институтов [Стадник, Цветкова 2018].
В 2018-2020 гг. США активизировали проекты цифровой дипломатии, использование которых ранее осуждалиUnited States Efforts to Counter Russian Disinformation and Malign Influence. 2019 . Обработка больших данных и применение искусственного интеллекта для подготовки моментальных эффективных постов и «контрмесседжей», убедительных ответов на комментарии пользователей, поиска источников фейковой информации и «интернет-троллей» являются бесценным оружием информационных войн и «трендами 2020-х гг.» [Цветкова 2020]. Например, началась активизация таргетинговой рекламы в российском сегменте социальных сетей. Федеральное бюро расследований (ФБР) стало публиковать баннеры с призывами помочь руководству США «полезной информацией». Реклама сопровождается популярными для жителей России изображениями, будь то образы советского артиста Владимира Высоцкого, цитаты из произведений Ильи Ильфа и Евгения Петрова или фотографии счастливой традиционной семьи [Кузнецов 2020].
Обработкой получаемых данных от всей интернет-активности целевой аудитории занимаются специалисты Центра глобального взаимодействия (Global Engagement Centre), созданного Госдепартаментом США для борьбы с пропагандой и дезинформацией иностранных государств. Центр аккумулирует данные о масштабах информационной деятельности России, Китая, Ирана и других стратегических противников США, формирует стратегию американской цифровой дипломатии и осуществляет поиск компаний-поставщиков компьютерного софта для формирования проектов по уничтожению пропаганды конкурентов в социальных сетяхCan Public Diplomacy Survive the Internet? // The Department of State. ACPD Special Report. 2017. .
Именно такая активность и вызывает особый научный интерес к мнению американских специалистов о феномене дата-дипломатии, ее потенциале, возможностях и вызовах.
Инструментарий дата-дипломатии
В 2010 г. Дэниел Зенг и его коллеги из Университета Аризоны заявили об особой роли анализа пользовательской активности в социальных сетях при реализации проектов цифровой дипломатии. Авторы подчеркнули, что социальные сети стали источником общедоступной «полезной информации», которую нужно использовать для достижения внешнеполитических целей [Zeng, Chen, Lusch, Li 2010].
Это утверждение лежит в основе исследования Сесил Чуа и ее коллег из Университета Джорджии и новозеландского Оклендского университета. Авторы отмечают, что для достижения результатов дипломату необходимо понимать свою аудиторию, однако самостоятельное изучение аккаунтов пользователей в социальных сетях не представляется возможным. Именно поэтому сбор данных социальных сетей (mining social media data) может считаться не только главным инструментом дипломатии данных, но и основной целью современной дипломатии. В международных отношениях понятие «сбор данных» (data mining) может интерпретироваться как процесс обнаружения в большом объеме данных скрытых закономерностей, ранее неизвестных, нетривиальных, практически полезных и доступных знаний, необходимых для принятия решений во внешнеполитической деятельности. В основе исследования авторов находится анализ аккаунта премьер-министра Новой Зеландии Джона Ки в социальной сети Facebook. Авторы делают выгрузку из 499 публикаций политика за трехмесячный период и на основании синтаксического разбора и семантизации кластеров ключевых слов анализируемых текстов проектируют образ «идеального сообщения» для профиля общественного деятеля [Chua, Li, Kaul, Storey 2016].
Благодаря дипломатии данных каждый поставленный пользователем «лайк», оставленный комментарий или сделанная в микро-блоге запись может использоваться зарубежным государством для формирования «идеального сообщения», т. е. необходимой информационной повестки дня.
В 2018 г. Барбара Якобсон и ее коллеги перечислили основные инструменты дипломатии больших данных, среди которых: анализ хештегое (hashtag tracking), сетееюй анализ (network analysis), сентимент-анализ (sentiment analysis) и анализ мнений и взглядов (opinion mining). Анализ хештегов необходим для выявления наиболее популярных тем посредством количественных измерений. Сетевой анализ применяется для поиска ключевых блогеров и каналов международного вещания, которые создают информационный дискурс. Сентимент-анализ крайне эффективен для оценки закономерностей в поведении пользователей. Анализ мнений и взглядов заключается в работе с текстами и изучении часто употребляемых слов, терминов и эпитетов, что формирует знание о содержании постов и комментариев. Авторы констатируют, что подобная аналитическая деятельность позволяет выявлять закономерности в международных отношениях, повышает эффективность действующих методов цифровой дипломатии и кардинально меняет «дипломатический ландшафт» мировой политики [Jacobson, Hone, Kurbalija 2018].
Data diplomacy: данные для дипломатии или дипломатия ради данных?
В 2019 г. политолог Энди Бойд, автор термина «дипломатия данных» Тимоти Дай и их коллеги из Сиракузского и Рочестерского университетов опубликовали исследование в журнале “Diplomacy and Science”, где задумались о структуре дата-дипломатии и задались вопросом: что стало важнее, дипломатия и получаемые с ее помощью данные или сами данные, результаты анализа которых получают благодаря дипломатии? Свое исследование авторы начинают с рассмотрения концепции «научной дипломатии», состоящей из трех компонентов:
- наука в дипломатии (эксперты участвуют в дипломатическом процессе, стремясь помочь выявить и решить актуальные проблемы мировой политики);
- наука для дипломатии (научное взаимодействие служит инструментом для установления и развития отношений между странами);
- дипломатия ради науки (взаимодействие дипломатов для реализации совместных научных проектов).
Авторы задаются вопросом: возможно ли структуру научной дипломатии применить к концепции дипломатии больших данных? Чтобы получить искомые категории, продолжают исследователи, необходимо заменить «науку» на «данные». В результате авторы описывают следующие компоненты:
- данные в дипломатии (получаемые сведения способствуют развитию межгосударственных отношений на уровне традиционной дипломатии);
- данные для дипломатии (эксперты по данным из разных стран взаимодействуют друг с другом для создания площадок по взаимоотношению между государствами);
- дипломатия ради данных (стейкхолдеры работают ради получения, продвижения и использования на практике результатов анализа больших данных).
Понятие «дипломатия ради данных» стало совершенно новым взглядом на саму сущность внешней политики. Ведь теперь важен не результат дипломатического процесса, а анализ этого результата, который позволит прогнозировать дальнейшие внешнеполитические действия. Дипломатия данных, считают авторы, является «коллаборацией источников, государственных интересов и общества». При этом, полагают исследователи, данная концепция будет кардинально отличаться от методов традиционной дипломатии, «закрытой» от посторонних. Ведь анализом государственной активности в социальных сетях смогут заниматься все заинтересованные в этом вопросе акторы, а не только профессиональные дипломаты [Boyd, Gatewood, Thorson, Dye 2019].
Функции дата-дипломатии: от регулирования консульских вопросов до манипулирования избирательными процессами