Содержание
Введение
. Понятие и характер воли в философии Шопенгауэра
. Соотношение воли и интеллекта у Шопенгауэра
. Взаимодействие интеллекта с волей через интуицию в философии Шопенгауэра
Заключение
Список использованной литературы
Введение
В сфере философии классическим выражением романтического мироощущения стала философия Артура Шопенгауэра. Основной его труд - «Мир как воля и представление», в котором он резко критикует философию Гегеля, причем происходит это в момент наивысшей славы последнего. Он излагает свою собственную, альтернативную философию. Сдав труд в типографию, он уехал в Италию уверенный в успехе, но его возвращения никто не заметил. Он вернулся в Берлин и назначил свои лекции на то время, когда Гегель читал свои, но аудитория не перетекает к нему, тогда он удаляется жить в свой особняк и живет со своими собаками, разочаровавшись в человечестве. Шопенгауэр прожил долгую жизнь. В середине XIX века начинается признание своей философии, а к концу XIX века он становится модным философом. Это показывает, что он опередил свое время.
В названном труде Шопенгауэр осуществляет поворот обратно к Канту от Гегеля, принимая кантовскую аргументацию в пользу того, что наше познание предопределено априорными формами познания (даже если мы воспринимаем мир в пространстве и времени - это только человеческое восприятие, причинно-следственное восприятие так же является только человеческим миропониманием).
Шопенгауэр принимает эту аргументацию и говорит, что то, что мы по наивности принимаем за реальный мир, есть лишь субъективное представление, а поэтому: «Жизнь и сновидение - это страницы одной и той же книги и если встать на точку зрения вне жизни и сна (сравнить со стороны жизнь и сон) то мы не найдем в их существе определенного различия и должны будем вместе с поэтами признать, что жизнь - это долгое сновидение».
Европейскому рационализму Шопенгауэр противопоставил иррационализм, то есть торжество слепой веры, жизненных побуждений, культ абсурда. Все это стало платформой для дальнейшего развития философии жизни. Новая философия обратилась к жизни как первичной реальности, целостному органическому процессу, который вообще предшествует разделению мира и духа, бытия и сознания. Вот почему в философии Шопенгауэра впервые в европейской традиции первенство отдается не разуму, а воле. По мнению современного исследователя творчества Шопенгауэра П.С. Гуревича, «Философия жизни повлияла на творческую деятельность и культуру в целом. Оно возвестило по сути дела закат культуры. В романах Ф. М. Достоевского и Л. Н. Толстого влияние Шопенгауэра обнаружилось в исследовании глубинных мотивов человеческого поведения, в глубоком изучении внутреннего мира человека».
1. Понятие и характер воли в философии Шопенгауэра
Credo своей философии определил сам Шопенгауэр: «Я бросаю вызов всякой философии с ее оптимизмом». Ко времени Шопенгауэра идущая от Лейбница просветительская формула оптимизма «наш мир наилучший из всех возможных миров» уже утрачивала свой авторитет, хотя еще была действенной философия Гегеля, трактующая историю как земное шествие мирового Разума, в котором бедствия и страдания индивидов не имеют существенного значения.
Возражая всем оптимистам, Шопенгауэр заявляет, что «в худшем из всех возможных миров, пребывающем во зле», живет страдающий и жалкий человек. Все его миро- и жизнепонимание проникнуто пессимизмом. Считается, что именно он, наряду с английским поэтом Колдриджем, стал автором термина «пессимизм», хотя пессимизм как мировоззрение сопровождал человечество на всем пути его развития. Шопенгауэр же дал развернутое обоснование пессимизма как всеобъемлющей системы в европейской философии.
Философ не жалел черных красок в изображении бедствий мира и страдающего в нем человека. И в интеллектуальном, и в эстетическом, и в нравственном отношении мир ничем не может порадовать, утверждает Шопенгауэр, в целом мир «похож на тюрьму». Как философ приходит к такому заключению? Основные принципы своей философии он изложил в труде «Мир как воля и представление» (1819). Шопенгауэр сам указывает на источники, помогающие ему в построении его философской системы: Кант, Платон, древнеиндийская философия (брахманизм и буддизм). Принимая кантовское деление мира на феномены (явления) и ноумены («вещь в себе»), он пытается преодолеть непоследовательность кантовского идеализма. Кант считал, что «вещь в себе» - скрытая сущность - есть объективная данность, существующая вне сознания и независимо от него. Воздействуя на нашу чувственность, она порождает все доступные нам явления. Но сама «вещь в себе» непознаваема. Это неприемлемо для Шопенгауэра. Отправная точка его рассуждений: «Мир - мое представление», - такова истина, которая имеет силу для каждого живого и познающего существа, хотя только человек может привнести ее в рефлективное, абстрактное сознание». Весь окружающий нас мир явлений - это совокупность чувственно-интуитивных представлений субъектов-людей. Все, что принадлежит и может принадлежать миру, говорит Шопенгауэр, подчинено этой обусловленности субъектом и существует только для субъекта, поэтому мир, прежде всего, и есть представление. Существование мира как представления «висит на единственном волоске», и этот волосок - каждое человеческое сознание, в котором он, мир, существует. Но сам субъект как таковой тоже обусловлен объектом. Сознание без предмета не есть сознание, утверждает Шопенгауэр. Они соотносительны. Представление есть единство, которое будучи расчленено нами, «распадается» на объект и субъект. Однако философа мучит вопрос: «неужели этот мир не более, как представление, не есть ли он «сновидение или призрачный мираж, или он еще нечто другое», а в таком случае, «что же он такое?». И Шопенгауэр утверждает, что кроме воли как явления (воли моего тела) находится мир «вещей в себе», который есть некая безосновная метафизическая воля. Эта воля находится вне времени и пространства, «потому не знает множества и, следовательно, едина». Если у Канта «вещь в себе» непознаваема, то шопенгауэровская воля как «вещь в себе» познаваема или хотя бы узнаваема. Шопенгауэр пытается свести весь мир явлений к тому явлению, где «вещь в себе» выступает более ясно и зримо. А это - мы сами. В отличие от Канта он считает, что мы, с одной стороны, познающий субъект, а с другой - объект познания, «сами - вещь в себе». Проникнуть «в собственную внутреннюю сущность вещей» мы можем только изнутри. «Вещь в себе как таковая может достигнуть сознания только совершенно непосредственно, в силу того, что она сама осознает себя» как хотение, как воля. «Вещь в себе», ставшая вещью для нас, - это я, мое «хотение», моя воля. Это внутренний путь самосознания к «вещам в себе», не нуждающийся ни во внешнем опыте (как у Канта), ни в рассудочном суждении (как у Платона). «Я хочу» срывает оболочку с того, что «я есть», открывает нам выход из мира как представления в мир как волю. Она и есть «единственная реальность, единственное первоосновное, метафизическое начало в таком мире, где все остальное - только явление, т.е. не более как представление.
Тут получается противоречие: выходит, что сама «вещь в себе» (воля) явилась в мир явлений, хотя она должна быть «различна» от своего явления. И тогда Шопенгауэр вводит деление: воля как наше представление о «вещи в себе - воля в нас» и воля как «вещь в себе», никак не представимая и ни на что непохожая. Шопенгауэр утверждает, что прежде всего в нашем собственном сознании воля выступает как первичное и основное, интеллект -вторичен, производен. Потому для философа «истинная сущность человека не в сознании, а в воле».
Неожиданно он антропоморфизирует волю, характеризуя ее как волю к жизни. Частые при этом ссылки на инстинкты животных преследуют цель подчеркнуть слепоту, стихийность, бессознательность изначальных порывов воли. И сам мир (взятый как «вещь в себе») есть слепая, безосновная «воля к жизни», которая дробится в бесконечном множестве объективаций воли. Она не имеет ни плана, ни конечной цели. Это ненасытное «слепое влечение, темный, глухой позыв». Воля находится в состоянии вечной неудовлетворенности, она вынуждена пожирать самое себя, так как кроме нее ничего нет. Она - голодная воля.
Высшей из объективаций воли, говорит Шопенгауэр, является человек, существо, наделенное разумным познанием. Каждый познающий индивид сознает себя всей волей к жизни, все прочие индивиды существуют в его представлении как нечто зависящее от его существа, что и служит источником эгоизма. «Главная и основная пружина в человеке, как и в животном, есть эгоизм», - утверждает Шопенгауэр, понимая под эгоизмом всякий поступок, последнею целью которого служит благо и зло самого действующего или какого-нибудь другого, являющегося при «поступке пассивной стороной». Значит, каждый человек, гоняющийся за своим счастьем (а это основное желание эгоиста, «атом воли к жизни»), «должен быть дьяволом для другого». Более того, всякое счастье дается случайностью лишь на неопределенное время и может быть отнято в следующий час. Счастье, по Шопенгауэру, всегда негативно, так как «блаженство непродолжительно, а потому жажда наслаждений и восторгов жизни становится источником страданий человека. Значит, стремление к счастью - родник несчастья, а сама жизнь, насыщенная волей к жизни, есть страдание».
В гл. 44 «Метафизика половой любви» и гл. 46 «О ничтожности и страданиях жизни» второго тома философ рисует безрадостную картину человеческих страданий и пессимистических рецептов освобождения от них. Жизнь людей уныла, коротка и полна постоянных тревог, горьких разочарований и мучений. Она «предстает как беспрерывный обман в малом и великом», «как ничтожность благ», как неустранимое зло». Истина состоит в том, утверждает Шопенгауэр, что «существование мира должно не радовать, а печалить нас, что его небытие следовало бы предпочесть бытию, что мир - нечто иное, чего, в сущности, не должно быть». Несчастье - удел человека, так как он сам источник всех постигающих его бед. «Откуда же Данте взял бы материал для своего Ада, как не из нашего действительного мира?» - вопрошает Шопенгауэр. Он возводит страдание в абсолют, перефразируя формулу Теренция: «Я человек и ничто человеческое мне не чуждо», в - «Я человек и страдание для меня неизбежно». Свой пессимизм философ обосновывает ссылками на этическое значение трех своих категорий: «время» означает, что все желания, надежды, стремления тщетны, ибо все, что нам дорого, «венчается смертью»; «пространством» определены столкновения интересов людей, в основе которых эгоизм; «причинность» создает качание «маятника» человеческих страданий. Все хлопочут, суетятся, чего-то добиваются, к чему-то стремятся, но где же конечная цель всего этого, в чем она состоит? И Шопенгауэр отвечает, что этого понять нельзя. Он говорит, что воля к жизни разыгрывает великую трагедию и комедию на свой счет. «Судьба пожелала присоединить к горестям нашего бытия еще и насмешку, - наша жизнь, заключая в себе всю скорбь трагедий, лишает нас при этом достоинства трагических персонажей и неизменно заставляет проходить через все события жизни в виде пошлых комедиантов».
Человек, сознавая, что воля к жизни - истинное проклятие, приходит к убеждению, что ее отрицание - единственное спасение, избавление от страданий. Выход состоит в добавочном развитии жизненной энергии (воли), которую нужно устремить против воли как таковой («вещи в себе»). Но человек может найти волю только в окружающих его явлениях (в особенности в себе самом), поэтому ему остается одно: обратить свою, человеческую волю, против самой себя.
Так, с устранением смысла жизни возникает вопрос о смысле и значении смерти. Если сама воля - это бессмысленное желание жить и «желать желания жить», то вопросом вопросов становится: как умереть по-настоящему, подлинно - и для своей собственной вдвойне бессмысленной жизни, и для универсальной воли к жизни?
Шопенгауэр формулирует нравственные принципы «истинности» смерти, «подлинности» небытия, основой которых является идеал: от воли к жизни к воле к смерти. Он отрицает самоубийство как решение вопроса, так как оно «не есть отрицание воли, оно, напротив, ее решительное утверждение», а самоубийца именно потому перестает жить, «что не может перестать хотеть». Отрицание же воли, считает философ, заключается не в том, чтобы избегать страданий, а в том, чтобы отвергать наслаждение жизнью. Ведь сама по себе смерть, с точки зрения Шопенгауэра, есть не зло, а добро: «Смерть имеет то хорошее, что представляет конец жизни, т.е. страданий, а потому самоубийство дурно не тем, что приводит к смерти, а тем, что его стимулирует неспособность к страданию, которое и есть жизнь. «Самоубийца любит жизнь, он только недоволен условиями, при которых она ему дана».
Только аскетизм, самоотречение, избавление от самолюбия, от служения Я, чтобы перестать чего-либо хотеть, угождать себе самому - путь умерщвления не жизни, а воли к жизни. И тогда человек будет принимать каждое страдание как неизбежное. Более того, познав, что страдание в нем самом самое истинное, человек «должен и на бесконечные страдания всего живущего взирать как на собственные и усвоить себе страдание всего мира». В этом и есть «подлинность» небытия, понятого Шопенгауэром как «небытие вечно живущей воли».
В отличие от Канта, Шопенгауэр считает, что можно проникнуть сквозь субъективные представления к объективной основе мира, которую составляет мировая воля. Мировая воля есть «Бесконечное и бесцельное стремление, хотение, страсть». Если субстанция, лежащая в основе мира по Гегелю - логическая мысль, то здесь - это динамика страсти. Воля Шопенгауэра - не человеческая воля, а некий поток энергии, лежащий в основе мира. Энергия этой воли, застывая, порождает мировые идеи, которые существенно отличаются от Гегелевских - это не категории, как у Гегеля, а некие нематериальные образцы реальных явлений, типа платоновских эйдосов.
Таким образом, онтология (учение о бытии) Шопенгауэра включает в себя три уровня: мир, как представление, мировые идеи, мировая воля. Отсюда вытекает и шопенгауэровская гносеология (наука о познании): мир как представление познает наука, тот есть наука - это низшая форма познания, она ограничена миром субъективных представлений о мире. Искусство же, в отличие от науки, способно проникнуть к объективной основе мира сквозь субъективное представление, постигая вечные абсолютные идеи, благодаря тому, что субъект искусства и способ художественного познания принципиально отличаются от субъекта науки и научного мышления.
Мировая воля, по Шопенгауэру, всегда самотождественна во всех своих проявлениях. Все предметы реального мира суть результаты объективации воли. Но степень этой объективации в разных предметах и сферах бытия различна. На низших ступенях мироздания - в неживой и живой природе - воля выражается как глухой позыв, влечение, а на высшей - в человеке - как сознание. Мир на этой ступени бытия становится вместе с тем и представлением, со всеми его формами, объектом и субъектом, временем, пространством, множеством и причинностью.
Но философ впадает в противоречие: с одной стороны, его этика призывает к состраданию, а с другой - призывает к самоистреблению, к погружению в Нирвану - ничто - к всеобщей смерти. Ибо если сохранится хоть один субъект, то в его представлениях мир продолжит свое существование, и задача устранения страданий останется нерешенной.
2. Соотношение воли и интеллекта у Шопенгауэра
В философии Шопенгауэра воля - это сила, благодаря которой появляются существа, живущие в пространстве и времени. Воля есть то, что еще не свершилось, но уже стремится к существованию, становится бытием, реализуется во множестве разных воплощений. Сама она, по словам Шопенгауэра, не подчинена законам пространства и времени и не может быть познана. Но ее реальные обнаружения интеллект способен воспринимать.
Шопенгауэр подразделяет волю на сознательную, связанную с интеллектом, и бессознательную, существующую вне связи с интеллектом. В человеке действуют оба вида воли, а во внешнем мире - только бессознательная воля. Интеллект, сам того не сознавая, функционирует не по рациональному плану, но по указаниям воли, которая является единой энергетической основой всех личных воль и самого объективного мира. Для воли интеллект - это всего лишь орудие воли к жизни. Интеллект утомляется, а воля неутомима. Но воля Шопенгауэра познаваема, хотя ее познание возможно не на основе разума и рассудка, а на основе некоей мистической интуиции, «чистого» созерцания. Чем изощреннее познание, тем сильнее страдания; чем человек умнее, тем невыносимее его жизненные мучения. При этом гений страдает больше всех. Поэтому освобождение от волевой зависимости, считал философ, не только открывает человеку путь к познанию сущностей, но и избавляет его от страдания. Понятие страдания - важнейший компонент в метафизике Шопенгауэра. Освобождение от страдания, считал он, возможно путем познания, через возвышение над волей, путем погружения в самое себя, через созерцание идей. С одной стороны, оно делает доступными человеческому познанию скрытые идеи, обнажающие сущность всего сущего, а с другой - ведет к освобождению от страданий, поскольку «поднимает» человека над волей.
Воля первична по отношению к интеллекту. Она - госпожа, а он - ее орудие. Интеллект можно сравнить с фонарем, который освещает воле путь, но сам его не прокладывает. Воля слепа и нуждается в поводыре, который сам по себе бессилен сделать хоть один шаг. Отношение воли к интеллекту можно сравнить со слепым, которые несет хромого на своих плечах.