Парады и церемониальные марши устраивались на протяжении всего XVIII столетия. Особую страсть к военным церемониалам испытывали Пётр III и Павел I.
Пристрастие русских императоров к военной муштре не было случайным. Гвардия должна была, прежде всего, охранять особу государств и, следовательно, была главной защитой и опорой существующего строя.
В начале XIX в. ежедневно (кроме конца лета, когда солдаты уходили на «военные работы» или в отпуска) перед казармой на плацу, в манежах, на одном из городских полей происходили «учения войск». Учения чередовались со смотрами. Смотры назначались регулярно - либо одному полку, либо нескольким.
Все сыновья Павла I унаследовали от отца страсть к внешней стороне военного дела: парадам, разводам, смотрам. Но особую тягу к ним с юных лет испытывал Николай I. В день его коронации 22 августа 1826 г. марши и парады состоялись не только в Москве, но и в других городах империи; после декабря 1825 г. поддержка армии была особенно важна для императора. Кроме того, внешность дворцовых церемониалов была для Николая I важной составной частью образа великой монархии. Военные церемониалы собирали большое число зрителей, они превращались в грандиозное зрелище, в котором форма подчёркивала глубокое патриотическое содержание, имевшее большое воспитательное значение [3, с. 784].
Увлечение идеалами средневековья сказалось и на проведении светских ритуалов XVIIIXIX вв., среди которых рыцарская карусель занимала особое место. В самом названии этого ритуала заключено его главное отличие от прочих светских празднеств: в них не могли участвовать представители других классов общества. Рыцарская карусель - своеобразный символ дворянской культуры, одна из ярких страниц её истории.
Механическая карусель появилась в России при Петре I, опередив конную рыцарскую. Первая конная карусель состоялась в Петербурге в 1766 г. Её участники, облачившись в костюмы разных народов, делились на четыре группы всадников, называемые кадрилями: славянскую, индийскую, римскую и турецкую. По окончании турнира судьи и рыцари возвращались в Летний дворец. Участников ждали призы, присуждаемые судьями большинством голосов.
В 1781 и 1803 гг. были организованы рыцарские карусели в Москве. Их инициаторами являлись видные государственные и военные деятели этого времени. Организатором московской карусели 1811 г. был генерал от кавалерии С.С. Апраксин. Она устраивалась частными лицами по подписке и была благотворительной в пользу раненым солдатам, бедным офицерам, вдовам и другим нуждающимся.
Со временем характер карусели изменялся. Рыцарские карусели стали проводиться уже без всяких воинских упражнений и свелись к исполнению дамами и кавалерами на лошадях различных фигур. К каруселям, устраиваемым при дворе Николая I, готовились с особой тщательностью. Строгая роспись пар участников карусели, долгие репетиции, выбор определённых костюмов - всё это говорит о том, что карусель была не маскарадом, допускающим свободное поведение участников, а строго регламентирующим действом.
В числе других придворных торжеств рыцарские карусели занимали особое место. Их внутреннее содержание наиболее полно отвечало основам мировоззрения дворянина, ключевыми понятиями которого были честь и долг.
Одним из видов государственного церемониала XVIII-XIX вв. являлись балы. Они могли назначаться по поводу важных военных побед, коронаций, свадеб августейших особ, приёмов высоких иностранных гостей и по другим поводам. Состав участников бала и порядок его проведения строго регламентировался дворовым церемониальным ведомством. Подобно военным ритуалам, бальный церемониал являлся своеобразной демонстрацией владения определённым комплексом сословных норм.
В России первое упоминание о балах мы встречаем в описаниях придворной жизни времён правления Лжедмитрия I. Уже само проведение самозванцем невиданных до этого при русском дворе ритуалов являлось вызовом общественной морали, и балы не прижились. Они вернулись в другое государство при Петре I, насаждавшем иной стиль жизни.
Указ от 26 ноября 1718 г. устанавливал правила проведения на неслыханных до этого собраниях мужчин и женщин, названных ассамблеями [2]. Первые ассамблеи воспринимались собравшимися как новая повинность, но царь не только указами, но и личным примером стремился заставить дворян принять новый способ общения. Со временем неумение танцевать на придворных праздниках стало считаться недостатком воспитания. После смерти Петра I ассамблеи прекратились, но балы давались довольно часто в уже более облагороженном виде.
В эпоху наполеоновских войн балами, как и парадами, отмечались военные победы, важные дипломатические переговоры.
Светский этикет строго различал правила проведения бала и танцевального вечера. Последний не требовал большого количества приглашенных, изысканных костюмов. На них царила атмосфера простоты и веселья. Программа вечера зависела от личных пристрастий, вкусов, убеждений хозяев, каждый из которых собирал своё общество.
Во второй половине XIX в. всё большую популярность в обществе приобретают публичные балы в пользу нуждавшихся. Публичными маскарадами, концертами и балами считались праздники, требующие платы за вход или специального разрешения полиции. Право давать публичные балы и концерты определялось специальными правительственными указами. Так, согласно именному указу, объявленному Сенату министром юстиции, право давать публичные маскарады и концерты представлялось исключительно дирекции императорских театров. Исключения составляли Петербургское дворянское и Московское Благородные собрания, которым разрешалось на основании их уставов давать до 6 маскарадов в год. Благотворительным обществам давать маскарады запрещалось. Ограничения не затрагивали маскарадных балов в учебных заведениях и частных маскарадов в клубах, если же давались без платы за вход. Согласно указу императора от 29 января 1854 г., в течение года следовало ограничиваться одним спектаклем, концертом и маскарадом от всех императорских в пользу военных инвалидов [8].
Участию императора в придворных балах придавалось особое значение. Очевидцы правления Александра III считали, что, устраняясь от участия в придворных церемониалах, император теряет поддержку не только представителей высшего света, но и гвардии.
В период последнего царствования придворный бал в Николаевском зале давался один раз в год. На этот бал приглашались лица, состоящие в одном из четырёх первых классов, иностранные дипломаты с семьями, старейшие офицеры гвардейских полков с женами и дочерьми, молодые офицеры-«танцоры», некоторые лица по специальному указанию их величеств.
В отличие от других светских церемониалов, бальный ритуал не только контролировался указами верховной власти, но и своим появлением обязан царским распоряжениям. Если придворные балы носили ярко выраженный политический характер, то публичные балы устраивались по большей части с благотворительной целью, их социальная значимость ярко проявилась в XIX в. Обязательной составляющей большинства светских ритуалов являлась совместная трапеза их участников.
На Руси XVII в. даже на свадьбах мужчины и женщины сидели в разных комнатах. Женщины не имели права вступать с мужчинами в мужские беседы и без разрешения мужа показываться на людях. Хозяин дома выводил свою жену и детей к гостям в знак особого уважения.
Характер русской трапезы зависел от того, на какой день, постный или скоромный, она приходилась. Обычно царские пиры проходили в Грановитой палате Кремля. До середины XVI в. прибывшего дипломата после первой аудиенции, как правило, приглашали к столу. Количество повторных приглашений зависело от политической ситуации, хода переговоров.
Забота о международном престиже Русского государства выражалась в том числе и в том, что церемониал дипломатических обедов («стол») всё сильнее отличался от неофициальных дворцовых трапез «пиров».
В XVIII в. изменилась сервировка стола. Во время орденских праздников на столе появлялся один из четырёх орденских сервизов Андрея Первозванного, Александра Невского, Св. Георгия или Св. Владимира. Каждый предмет сервиза был украшен изображениями соответствующих орденских знаков.
Императорской трапезой ведала гофмаршальская часть во главе с обер-гофмаршалом. В екатерининское время многие из русских вельмож щеголяли своими столами. Обед у аристократа омел свой сценарий, свою композицию. Даже приглашение превращалось в ритуал.
С течением времени менялись правила сервировки, понятия вежливости, но цель ритуалов застолья оставалась неизменной - объединить собравшихся, приобщить гостей к дому, сделать его «своим» для участников церемониала.
Выводы
Государственные и военные церемониалы - это события в жизни общества, имеющие символическое значение. Церемониалы устанавливают равновесие между непосредственными участниками действа и высшим окружением, свидетельствуют о стабильности внутриправящей элиты общества. Участие в церемониалах - важная составляющая общественной деятельности высших сановников государства. Церемониал является эстетическим отражением нравственных принципов жизни административной и военной элиты государства, своеобразной иллюстрацией духовного состояния общества, его нравов и вкусов. Философия управления задаёт соответствующую культуру внутриорганизационных отношений. Этикет носил сословный характер.
В Российской империи XVIII - начала XX вв. законодателем и хранителем церемониалов выступал императорский двор - особый социально-политический институт, являвшийся средоточием верховной власти в стране. Государственный и военный церемониалы были неотъемлемым элементом системы государственного управления империи. Они играли существенную роль в легитимации монарха (обряд коронации), в отправлении государством внутриполитических, идеологических и культурных функций.
Нравственное и политическое значение церемониалов наибольшим образом проявилось в период коронационных торжеств. Несмотря на официальное перенесение столицы в Санкт- Петербург, венчание на царство происходило в Москве. Таким образом, Москва продолжала оставаться духовным центром нации, Первопрестольной столицей нации.
Являясь едва ли не важнейшей составной частью образа великой империи, государственные и военные перемены выступали как мощный идеологический фактор, способствовавший укреплению жизненных устоев общества. Реакция различных слоев общества на государственные и военные церемониалы демонстрировала отношение граждан к представителям органов власти.
Участие в церемониалах было специфической принадлежностью дворянского сословия. Сам факт такого участия укреплял социальный статус личности. В культуре имперских государств символы и символические церемониалы играли важную роль. Они не были условностями, обличающими той или иной род деятельности. Церемониал обыкновенно организовался таким образом, что за его участниками наблюдает некий лидер, хозяин праздника, поэтому вербальные и поведенческие тексты участников церемониального общения составлены с учетом присутствия высшего должностного лица и подчинены его интересам. За деталями этикета вставали вопросы политики государства, его идеологии и престижа верховной власти. В то же время государственные и военные церемониалы принадлежали к средствам выражения этических принципов, были языком культуры правящего класса и в этом качестве являлись неотъемлемой частью культурной жизни общества того времени.
Представители буржуазных кругов не были допущены в социальные институты светской жизни и соответствующие им пространства, частью которых являлись государственные церемониалы. Слияние элит так и не произошло.
Смена форм представления всегда влечет за собой введение новых церемоний и наполнение новым идеологическим содержанием общепринятых старых форм. Так было в начале XVIII в., когда шёл процесс европеизации общества и консолидации дворянского сословия. В начале XX в., накануне крушения монархии, попытки приспособить отжившие церемониальные нормы к новым условиям общественного развития оказались безуспешными.
Список литературы
1. Мартен-Фюжье А. Элегантная жизнь, или как возник «весь Париж» 1815-1848 гг. Москва, 1998.
2. Полное собрание законов Российской империи (ПС3 РИ-I). Т 5. №3246.
3. ПС3 Р И-I. Т 8. №6046.
4. ПС3 РИ-I. Т 12. №8908.
5. ПС3 РИ-I. Т 24. №17906.
6. ПС3 РИ-II. Т 2. №802.
7. ПС3 РИ-II. Т 9. №6728.
8. ПС3 РИ-II. Т 29. №27987, 27893.
9. Уортман Р. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии / пер. с анг. Москва, 2002.
10. Agulhon M. Le cereledans la France bourgeoise, 1810-1848 Etude d'une mutation de socioabilite. Paris, 1988.
11. Elias E. La Societe de la cour. Paris, 1985.
12. Histoire de la vie privee. Paris, 1987. T 4: De la Revolution a la Grande Guerre.