Императорское русское музыкальное общество в городах Сибири конца XIX - начала XX столетия: проблемы и достижения
Лада Пыльнева
С середины XIX века в городах Сибири начинает своё формирование музыкальная академическая культура. В числе факторов, влиявших на этот процесс: I) активное развитие музыкального искусства в Европейской России; 2) появление в Сибири образованных слушателей; 3) формирование контингента исполнителей в регионе; 4) становление материальной базы для бытования академической культуры; 5) образование более тесных связей между окраинами и метрополией. Важным импульсом также стало создание объединений, способствующих активизации театральной и концертной жизни региона. Во-первых, упомянем «Общества любителей музыки»1, которые сыграли подготовительную роль в профессионализации музыкального искусства. Во-вторых, назовём Русское географическое общество (с I849 года - Императорское Русское географическое общество), представители которого внесли вклад в изучение культуры Сибири (особенно в области этнографии).
Важную функцию в становлении музыкального образования и исполнительства выполнило Русское музыкальное общество (с I873 - ИРМО). Исследователи высоко оценили роль организации: «Официальное включение в сферу деятельности ИРМО означало и укрепление материального базиса самодеятельности, и высококвалифицированное общее руководство, нужды в котором стали остро ощущаться в крупных центрах Сибири» [4, 70], деятельность отделений в азиатской части России «...изменяла не только инфраструктуру музыкального пространства, но и влияла на геополе общественного музыкального сознания всего этого обширного региона» [3, 78]. Основными источниками информации по работе ИРМО являются отчёты отделений, рецензии в прессе, а также труды сибирских краеведов.
Целью данной статьи стало освещение основных аспектов работы организации в Сибири.
Сибирские отделения ИРМО были открыты в Нерчинске (I874), Омске (1876), Тобольске (1878), Томске (I879), Иркутске (I90I). Инициаторами выступали разночинные представители городов и регионов: в Нерчинске - купец М.Д. Бутин, в Томске - ученица А.Г. Рубинштейна Е.А. Дмитриева-Мамонова, в Тобольске и Омске - генерал-адъютант Н.Г. Казнаков. В Омске также проявили инициативу капельмейстер А.М. Редров и музыканты-любители М.Ф. и Л.С. Буланже. В Иркутске проводилась благотворительная деятельность преподавателей и учащихся музыкальной школы А.Ю. Гениты-Пилсудского. Функционирование ИРМО в Сибири было связано с концертно-исполнительской и образовательной практикой, а также музыкально-критической деятельностью, способствующей популяризации искусства. Организация исполнительства явилась значительным достижением в Тобольске, Томске, Омске и Иркутске. Безусловно, нельзя назвать концертную деятельность планомерной и выверенной по репертуару, мастерству солистов и ансамблистов, но говорить о ней как о заметном явлении необходимо.
Репертуарная политика Общества подразумевала звучание европейской и русской классики, а также опусов современников. В каждом из городов сложилась специфика, обусловленная предпочтениями руководства ИРМО и вкусами публики, но ведущим критерием для подбора репертуара являлись возможности исполнителей. Недостаток ресурсов порождал программы, в большей степени напоминавшие отчётные концерты, в которых представлены лучшие достижения на настоящий момент. В репертуаре соседствовали оркестровые, хоровые, камерные опусы, классические произведения и обработки народных песен. Например, в томском музыкальном вечере 9 января 1887 года прозвучали «Лесной царь» Ф. Шуберта, «Велик наш Бог» М.И. Глинки, «Хор русалок» А.С. Даргомыжского, «Хор женщин и соло Амнерис» Дж. Верди, песня «Зашумела, разгулялась», «Ракоци-марш» Ф. Листа, дуэты «Море и сердце» И. Соколова в переложении А.С. Даргомыжского, «Роза-ль ты, розочка» М. Яковлева также в транскрипции А.С. Даргомыжского. Тенденция не менялась десятилетиями.
В концертах ИРМО участвовали и хорошо подготовленные музыканты. Об уровне мастерства томских исполнителей свиде-тельствовало исполнение струнного квартета Л. Бетховена № 10, квинтета «Форель» Ф. Шуберта и Фортепианного квинтета Р. Шумана, «Пляски смерти» К. Сен-Санса, сцен из «Трубадура» Дж. Верди, «Князя Игоря» А.П. Бородина, «Садко» и «Царской невесты» Н.А. Римского-Корсакова. Нельзя обойти вниманием цикл концертов в Томске «Соната для фортепиано и скрипки в её главнейших представителях и типичных образцах» [4, 104]. В программу были включены опусы А. Корелли, Ф. Джеминиани, Г.Ф. Генделя, И.С. Баха, Й. Гайдна, В. Моцарта, Л. Бетховена, Ф. Шуберта, Р. Шумана, Ф. Мендельсона, Й. Брамса, Э. Грига, К. Сен-Санса, А. Дворжака, А.Г. Рубинштейна, М.М. Ипполитова-Иванова. Масштабный проект был реа-лизован силами А.Я. Александровой-Левенсон (фортепиано) и Я.С. Медлина (скрипка). Важным стало устройство тематических вечеров, как то: концерт духовной музыки 05.03.x8873; концерт, посвящённый творчеству М.И. Глинки 0x.x2.x886, «в память пятидесятилетия со дня первого представления оперы „Жизнь за Царя“ (27 ноября 1836 года)». В последнем, как следует из Отчёта ТО ИРМО за 18861887 годы, прозвучали: Увертюра из оперы, хоровые «Славься...», «Разгулялася, разливалася», «Бог войны», ария Антониды, трио «Не томи, родимый». Были включены хор «Велик наш Бог» на слова В.А. Соллогуба и «Вальс-фантазия» в четырёхручном переложении. Представляется, что причиной появления не оперных номеров в концерте стала упомянутая нехватка исполнительских ресурсов.
О серьёзной подготовке иркутян говорит исполнение Пятой симфонии, Первого фортепианного концерта П.И. Чайковского, Третьей симфонии Л. Бетховена, Второго концерта Ф. Шопена, увертюр «Эгмонт» и «Тангейзер».
В Омске важным было участие известных музыкантов-гастролёров, хора (дирижёр К.Г. Хамелев, с 1895 - А.И. Васильев) и оркестра Сибирского казачьего войска. Это позволяло организовывать крупные проекты: звучали фрагменты из «Сотворения мира» и «Семь слов Спасителя на кресте» Й. Гайдна, «Stabat Mater» Д. Россини, увертюры и симфонии. Специфика Тобольска заключалась в большом количестве квартетной (и другой ансамблевой) музыки, в том числе Й. Гайдна, В. Моцарта, Л. Бетховена, К. Вебера. Участие оркестра дало возможность играть увертюры и симфонии венских классиков, опусы А.Н. Верстовского, М.И. Глинки, А.Г. Рубинштейна, А.Н. Серова, П.И. Чайковского4.
Надо отметить и другие особенности репертуара: исполнялись малоизвестные ныне сочинения В.Н. Пасхалова, С.И. Донаурова, Л. Денца, Б. Годара, А. Куллака, К. Калькбреннера, К.Ю. Давыдова, Г.-В. Эрнста, В. Рейзингера, Я. Каливоды. Как следует из сохранившихся документов, наряду с серьёзными опусами звучала легкая музыка: увертюры к опереттам «Дама пик», «Поэт и крестьянин» Ф. фон Зуппе, марш из «Цыганского барона» Й. Штрауса, «Рондо-вальс» Р. Планкета, «Ночи юга» Л. Денца, «Тоска по родине» Ю.А. Капри и другие. Случались и неоправданные казусы: например, в концерте 10 ноября 1886 года (Томск) Квартет с-moll для рояля, скрипки, альта и виолончели Ф.Э. Фески был по неизвестной причине разделён по отделениям (инициальная часть прозвучала в Первом отделении, а Andante - во Втором), что явно не способствовало целостности восприятия. Подобные недостатки снижали общую картину состояния городской культуры, но в целом старания ИРМО позволили заполнить имевшийся в регионе музыкальный вакуум.
Среди музыкантов Омска, вносивших важный вклад в работу ИРМО - скрипачи К.А. и Н.А. Кононовы, И.Ф. Гровес, пиа-нистка Е.А. Дмитриева-Мамонова, певица B.П. Остафьева; в Тобольске современники отмечали сопрано Е.Г. фон Древиц, скрипача и альтиста Н.Д. Тихонравова, виолончелиста C.П. Матвеева, певицу и пианистку М.И. Касинову. В Томске известность приобрели скрипач Я.С. Медлин, виолончелист А.С. Медлин, певцы К.И. Томашинская, И.В. Матчинский, дирижёр А.А. Ауэрбах, пианистки А.Я. Александрова-Левенсон, Ф.Н. Тютрюмова, в Иркутске - дирижёр С.Г. Румшийский, пианистка Е.Г. Городецкая, виолончелисты И.А. Аннин, А.Ф. Вербов, певцы А.Ф. Арцимович, С.И. Друзякина, скрипач М.Н. Синицын, композитор Р.А. Иванов5.
О работе ИРМО активно писала пресса6. В «Сибирской жизни» читаем: «2 марта исполняется 25-летие открытия томского отделения Императорского русского музыкального общества. В помещении музыкальных классов отделения предполагается в этот день совершить торжественное молебствие, а вечером в помещении общественного собрания предполагается устройство большого симфонического вечера»7; «Томское отделение Императорского Русского Музыкального Общества. Музыкальные классы. В субботу 24 января 1904 г. В зале Общественного собрания имеет быть публичный ученический вечер»8. Множество отзывов носило благоприятный характер, но поскольку концерты бывали далеки от совершенства, наличие критических рецензий является свидетельством адекватных оценок музыкального исполнительства. Например, томский корреспондент писал: «Если принять во внимание местные условия (бедность муз. жизни Томска), то концерт несомненно должен считаться светлым явлением; во всяком случае г-жа Абля лучшая из всех певиц, которых мне пришлось слышать в Томске в течение сезона, а г-жа Островская лучшая из всех пианисток. Кроме того, в концерте были №№, исполнение которых без всяких оговорок надо признать хорошим (например, очень изящно и с большим вкусом пропетый г-жой Абля Вальс во II отд. на bis), прелюдия Лядова, исполненная г-жой Островской. Но рассматриваемый безотносительно концерт произвел очень бледное впе-чатление. Казалось, будто все артисты были „не в ударе“, играли, точно исполняя неприятную обязанность. <...> ...соната Грига была исполнена г-жой Островской и г. Медлиным совсем таки слабо: скомканно, неотделанно (у г. Медлина попадались даже фальшивые ноты), с далеко небезупречными темпами. <...> М.»9.
Критический характер носит и заметка омского автора, который ставил Обществу в упрёк нерадивость в организации концертов. Артисты оценивались им как в плане технического мастерства, так и с точки зрения художественных достижений. И, конечно, крайне негативное мнение высказывалось в адрес музыкантов, демонстрировавших низкий уровень подготовки10. Корреспондент «Сибирского вестника» писал и о проблемах оркестра, проистекавших из явной материальной зависимости оркестрантов от концертных сборов11. Фигурировали также претензии в адрес организаторов концертов12.
Недостаток исполнительских кадров диктовал заботу о музыкальном образовании. В Нерчинске в 1874 году музыкальная школа возникла по инициативе купца М.Д. Бутина. Ставилась цель «воспитания чувства окружающего общества», получения образования, поскольку его отсутствие тормозит развитие музыкальной инфраструктуры в городе. Учащиеся вели концертную работу, в которую включился и созданный при учебном заведении оркестр (руководитель М.Н. Мауриц). В репертуар вошли увертюры и симфонии В. Моцарта, Л. Бетховена, Ф. Шуберта, пьесы и ансамбли М. Глинки, Р. Шумана, Ф. Листа. Школа закрылась в 1879 году, поскольку местное общество оказалось не готово к развитой концертной жизни. В более передовом Иркутске классы просуществовали с 1901 по 1914 годы. Выпускники продолжали образование в консерваториях, играли в региональных и европейских оркестрах13. Организаторы концертной деятельности учащихся проектировали серьёзные акции: например, монографические программы по творчеству М.И. Глинки, А.Г. Рубинштейна (1904-1905), концерт памяти Н.В. Гоголя (1902), квартетные вечера (1911, 1912), знакомство с творчеством непопулярного в то время в Сибири И.С. Баха (1913).
Явные успехи отмечались в работе томичей14: создание классов обсуждалось прессой15, активно продвигалось дирекцией Томского отделения ИРМО. Учреждение удалось открыть в 1893 году, выпускникам предъявлялись требования, сопоставимые с современным уровнем первых курсов музыкальных колледжей. Так, по классу фортепиано это было «исполнение любой гаммы любого вида, трёх этюдов (Мошелеса, Клементи или ор. 740 Черни, Шопена, или Скрябина, из них одного октавного), фуги Баха, сонаты Бетховена и части фортепианного концерта» [4, 392]. Дирекцией устраивались благотворительные концерты, подразумевавшие сбор средств для получения выпускниками дальнейшего образования16. Цели, как правило, достигались: «„.ученики местной музыкальной школы - драматическое сопрано г. Василькова и бас г. Ивашкевич приняты в С.-Петербургскую консерваторию по классу пения казёнными стипендиатами»17. Организовывались и новые коллективы, способные принять участие в культурной жизни города18. Омские (1910-1916) и Тобольские (1903-1918) музыкальные классы также были оснащены профессиональными кадрами по популярным специальностям.
Симптоматично, что образовательные начинания имели будущее: в 1912 году томские классы были реорганизованы в музыкальное училище (ныне - Томский музыкальный колледж имени Э. Денисова), база омских и иркутских способствовала появлению образовательных учреждений: в Омске возникла Первая советская музыкальная школа (в настоящее время - Омское музыкальное училище имени В.Я. Шебалина), в Иркутске - частная музыкальная школа, а в советское время - Иркутский музыкальный университет и Музыкальный техникум.
Как известно, отделения ИРМО играли важную роль в становления искусства ряда городов (См., например: [5-6]). Отметим, что и на творческую атмосферу городов Европы повлияли различные музыкальные общества (См.: [7-8]). И в этом плане сибирский регион органично вписывается в общий контекст развития культуры.
Уровень академического искусства Сибири рубежа XIX-XX веков проигрывал по сравнению с музыкальной жизнью столиц, но по ряду позиций был аналогичен установившемуся в провинциальных городах европейской части России. Имея богатый слуховой опыт и хорошее образование, члены ИРМО были ориентированы на столичную, а порой европейскую концертную жизнь. Работа ИРМО продемонстрировала яркий пример возможностей активных членов общества в организации такого сложного начинания как музыкальное исполнительство и образование. Несмотря на материальные проблемы, личная инициатива послужила импульсом развития инфраструктуры городов Сибири. Не все планы нашли отклик, но старания энтузиастов позволили впоследствии достичь результата, сопоставимого с исполнительским музыкальным искусством Европы.