С одной стороны, специальное указание на право обращения в суд является излишним, поскольку право на судебную защиту имеет практически абсолютный характер, однако, с другой стороны, декларирование такого права в сочетании с указанием на оптимальный, по мнению законодателя, способ защиты права, позволяет заинтересованному лицу добиться наиболее эффективной защиты, а также избежать споров о допустимости избрания того или иного способа защиты.
Моделирование процессуальных форм обращения в суд, а в более широком плане - выбор вида гражданского судопроизводства, основывается на определении правового статуса субъектов, участвующих в правоотношении, оказавшихся на рассмотрении суда, а также на определении характера возникшего правоотношения.
В соответствии с ч. 1 ст. 6 Закона органами опеки и попечительства являются органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации. Взаимодействие указанных органов с опекунами и попечителями строится на основе вынесения такими органами актов, а также путем заключения договоров, т.е. в отношениях данных субъектов имеет место как договорное, так и административное регулирование. Таким образом, споры с участием органов опеки и попечительства могут рассматриваться как в порядке искового производства, так и в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений.
В порядке искового производства возможно рассмотрение дел по искам опекунов или попечителей к органу опеки и попечительства о понуждении к заключению договора об осуществлении опеки или попечительства при необоснованном уклонении органа опеки и попечительства от заключения договора об осуществлении опеки и попечительства (ч. 2 ст. 14 Закона).
Значительную сложность в определении надлежащего вида производства представляют дела: об оспаривании акта органа опеки и попечительства о назначении или об отказе в назначении опекуна или попечителя (ч. 7 ст. 11 Закона); об оспаривании опекуном или попечителем, иными заинтересованными лицами, а также прокурором предварительного разрешения, выданного органом опеки и попечительства, или отказа в выдаче такого разрешения (ч. 3 ст. 21 Закона); об оспаривании лицом, в отношении которого он принят, акта органа опеки и попечительства об освобождении опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей либо об их отстранении от исполнения возложенных на них обязанностей (ч. 7 ст. 29 Закона).
По общему правилу оспаривание актов органов исполнительной власти, к числу которых относятся органы опеки и попечительства, производится в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений. Однако необходимо обратить внимание на то, что при рассмотрении перечисленных категорий дел суду и участникам процесса придется столкнуться с разрешением целого пласта вопросов, которые могли бы претендовать на статус обстоятельств, с которыми связывается «возникновение спора о праве». В частности, это спор о наличии либо отсутствии обстоятельств, явившихся основанием для назначения или отказа в назначении опекуна или попечителя; о качествах лиц, претендующих на роль опекуна и попечителя, об их отношениях с подопечным; об обстоятельствах, послуживших основанием для выдачи или для отказа в выдаче органами опеки и попечительства предварительного разрешения; об обстоятельствах, послуживших основанием освобождения опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей либо об отстранении от исполнения возложенных на них обязанностей и др. Между тем, в порядке общей рекомендации, следует заметить, что оспаривание актов органа опеки и попечительства все же должно производиться в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений.
2.2 Некоторые проблемы представительства при осуществлении защиты гражданских прав
Институт судебного представительства является традиционным процессуально-правовым институтом, достаточно часто рассматриваемым в юридической литературе, и в то же время я считаю, что довольно часто в судебной практике возникают проблемы, которые требуют своего разрешения путем усовершенствования законодательства.
Судебная защита, исходя из ст. ст. 1, 11 и 12 ГК РФ, является основной формой защиты гражданских прав. Однако осуществление права на судебную защиту нарушенных прав и законных интересов может вызывать определенные сложности, связанные с рядом объективных и субъективных причин (малолетство, психическое расстройство, болезненное состояние, отсутствие времени, юридическая неграмотность и др.). В таких случаях полезным, а иногда и единственно возможным является ведение дела в суде через представителя.
Хоть институт судебного представительства является и традиционным процессуально-правовым институтом, но до сих пор в нем существуют неоднозначные вопросы как теоретического, так и практического характера. Изменения процессуального законодательства в связи с принятием в 2002 г. АПК и ГПК, Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре так и не внесли окончательной ясности в регламентацию вопросов представительства. Остановимся на некоторых проблемах, возникающих при правоприменении.
Проблема первая - возможность выступления в качестве представителя юридического лица. В настоящее время ни ГПК, ни АПК не говорят о возможности выступления в этом качестве организации, допуская участие в качестве представителей лишь физических лиц, уполномоченных другим физическим или юридическим лицом. Вместе с тем некоторые ученые (например, И.В. Решетникова) высказывают мнение о возможности выступления в качестве представителей юридических лиц.
На наш взгляд, это вполне оправданно. Общепринятой в последнее время является позиция о возможности выступления юридических лиц в качестве представителя граждан и других юридических лиц в сфере материальных гражданских правоотношений. Развитие предпринимательских отношений породило новые материально-правовые представительские институты (коммерческое представительство, агентирование и др.), которые могут быть основой не только для совершения сделок, но и иных юридических действий, в т.ч. процессуальных, одним лицом от имени и в интересах другого лица.
При этом в качестве представителя во многих случаях может выступать только профессиональный предприниматель (коллективный или частный). Поэтому мы не видим препятствий для допущения в качестве представителя к участию в процессе юридического лица, имеющего на то соответствующее полномочие, отраженное в доверенности, агентском договоре, договоре поручения, договоре простого товарищества или ином договоре.
Однако в этом случае нужно исходить из того, что юридическое лицо по своей сущности является правовой фикцией и в любом случае выступать в суде будет конкретное физическое лицо, являющееся органом или работником организации-представителя. В этом случае встает вопрос о документальном оформлении полномочий такого физического лица - должна ли ему выдаваться доверенность, и если да, то кем, должны ли применяться в данном случае правила о передоверии? Те же вопросы возникают и в случае, когда в качестве представителя в суде выступает лицо, уполномоченное на это организацией, на которую возложены функции единоличного исполнительного органа, - управляющей компанией.
Проблема вторая - процессуальный статус лиц, временно исполняющих обязанности единоличного исполнительного органа юридического лица.
Ни материально-правовой, ни процессуальный статус таких лиц законодательно не определен, хотя назначение исполняющего обязанности руководителя юридического лица на время болезни, командировки или отпуска директора является широко распространенной практикой, что дает основание некоторым авторам говорить о формировании обычая делового оборота в данной сфере.
Основным вопросом в связи с этим является наличие и документальное подтверждение полномочий исполняющего обязанности. Во многих случаях суды считают полномочия подтвержденными и при отсутствии доверенности, на основании лишь приказа о временном возложении обязанностей руководителя организации на его заместителя или иное лицо. Полагаем такую практику неоправданной и не соответствующей действующему законодательству.
Проблема третья - компенсация расходов на представителя выигравшей стороне.
В соответствии с ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах. Схожую норму содержит и ч. 2 ст. 110 АПК РФ: «...расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах».
Казалось бы, ясные по содержанию нормы вызывают большое количество вопросов в области правоприменения. Начиная с того, подлежат ли компенсации расходы на оплату услуг адвоката и иного наемного представителя или и на оплату действий штатного сотрудника истца, и заканчивая вопросами о разумности пределов компенсации и о возможности подачи заявления о взыскании расходов на представителя и иных судебных издержек после вынесения решения суда по делу.
Четких ответов на эти и иные вопросы в настоящее время нет, несмотря на имеющиеся разъяснения Конституционного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, судебно-арбитражная практика складывается очень неоднозначно, когда один и тот же судья в аналогичных ситуациях взыскивает в качестве компенсации расходов на представителя разнопорядковые суммы.
Проблема четвертая - возможность совершения представителем действий по уплате государственной пошлины. До недавнего времени суды не принимали в качестве доказательств уплаты госпошлины документы, подтверждающие оплату госпошлины со стороны третьих лиц. В обоснование этого делалась ссылка на положение ст. 45 НК РФ, в соответствии с которой налогоплательщик обязан самостоятельно исполнить обязанность по уплате налога. Толкование данной нормы было дано Конституционным Судом РФ и Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ, разъяснившими, что плательщик государственной пошлины обязан самостоятельно, то есть от своего имени, уплатить ее в бюджет.
Вместе с тем НК РФ устанавливает возможность участия в отношениях, регулируемых законодательством о налогах и сборах, через законного или уполномоченного представителя (ст. 26). Учитывая данную возможность, суды в ряде случаев делали исключение для платежей госпошлины, совершенных представителями. В целях формирования единства судебной практики по данному вопросу Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ дал разъяснения о возможности оплаты госпошлины через представителя, что соответствует и ранее высказанной позиции Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, однако остается неразрешенным вопрос о том, как должны быть оформлены полномочия представителя на уплату госпошлины.
Проблема пятая - оформление процессуального представительства индивидуального предпринимателя. Как показывает практика, суды общей юрисдикции и арбитражные суды принимают в качестве подтверждения полномочий представителя индивидуального предпринимателя доверенности, подписанные доверителем и скрепленные оттиском его печати (по аналогии с доверенностями, выдаваемыми юридическими лицами). Вместе с тем ни ст. 53 ГПК РФ, ни ст. 61 АПК РФ не содержат специальных правил о доверенностях, выдаваемых индивидуальными предпринимателями, более того, АПК вообще не содержит правил о доверенностях, выдаваемых физическими лицами, ограничиваясь лишь общей формулировкой «выданной и оформленной в соответствии с законом» (ч. 4 ст. 61 АПК РФ). Полагаем, что данный вопрос носит достаточно серьезный характер, чтобы быть специально урегулированным в законе, а не восполняться на основании аналогии закона (ч. 3 ст. 11 ГПК РФ и ч. 6 ст. 13 АПК РФ), возможность применения которой в сфере процессуальных отношений, являющихся по своей природе публично-правовыми, изначально вызывает сомнения.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Завершая исследование, следует кратко остановиться на основных выводах, которые были сделаны применительно к проблемам представительства в гражданском судопроизводстве.
Процессуальное представительство исторически развивалось от вынужденного до добровольного. Первоначально оно было призвано обеспечить возможность защиты прав тех субъектов, которые по объективным причинам не могли своими действиями осуществлять свою защиту, например, в силу недееспособности. Дальнейшее развитие представительства шло по пути расширения субъектов, которые могли воспользоваться помощью представителя. С древнейших времен осуществление прав законного представителя понималось как общественная обязанность. В деятельности представителя выделялись и выделяются адвокатский и стряпческий элементы. Основное значение адвоката состояло в том, что он выступал в качестве общественного деятеля, знатока и защитника права - самостоятельной процессуальной фигуры. Стряпчий выступал в качестве уполномоченного тяжущимся должностного лица, призванного оказывать ему помощь преимущественно в составлении документов и соблюдении форм и обрядов судопроизводства. Выявляется общая тенденция от жесткого разделения к совмещению функций адвоката и стряпчего одним лицом. Исторически сложились жесткие требования к личности процессуального представителя, его образованию и принадлежности к адвокатскому или стряпческому сословию, что привело к формированию адвокатской и стряпческой монополий на представительство в судах.
Предпосылкой участия в гражданском процессе является наличие соответствующей правоспособности как самого представителя, так и представляемого.
Судебный представитель, оказывает помощь суду в осуществлении правосудия лишь постольку, поскольку это необходимо для защиты прав, свобод и законных интересов представляемого. Содействие суду в установлении истины по делу и правильной юридической квалификации установленных им обстоятельств дела составляет не цель судебного представительства, а лишь желательный результат деятельности представителя в процессе.
В ст. 48 ГПК говорится, что дела юридических лиц ведут в суде их органы, либо их представители. Если исходить из буквального смысла этой нормы, то можно понять, что одновременное участие в деле органа юридического лица, например его руководителя, и представителя, невозможно. Между тем, участие одного из них в процессе вовсе не исключает участия другого. Поэтому в ходе совершенствования процессуального законодательства следовало бы уточнить редакцию указанного положения ст. 48 ГПК РФ
По основаниям возникновения представительства в зависимости от воли представляемого выделяют два вида представительства добровольное, возникающее по его воле, и обязательное (законное), возникающее независимо от его воли.
Процессуальный представитель исполняет публично-правовую обязанность, корреспондирующую конституционному праву получение квалифицированной юридической помощи, а также обязанности перед представляемым, вытекающие из правоотношений между представителем и представляемым. Одновременно представитель наделяется гражданскими процессуальными правами.
Полномочие процессуального представителя является его субъективным правом на совершение от имени и в интересах представляемого процессуальных действий, направленных на возникновение в связи с гражданским процессом определенных правовых последствий для представляемого; одновременно оно выступает как обязанность совершить указанные действия.
Судебный представитель должен быть отнесен к лицам, участвующим в деле, поскольку наделен собственными процессуальными правами, имеет юридический интерес в процессе и выражает собственную волю.
Правовые мероприятия по реализации гарантий при оказании юридической помощи заключаются в таком реформировании правовой системы в целом и процессуального права в частности, при котором законодательство предоставляет возможность судебной защиты прав всем субъектам вне зависимости от их социального положения и других факторов. Защита «слабой» стороны в процессе должна быть возложена на представителя, для чего следует активно использовать механизмы «права общественного интереса», предоставления льгот по уплате госпошлины и оплате юридической помощи в зависимости от действительного имущественного положения лица, а не от категории гражданского дела.
Анализ запретов и ограничений законного представительства (с учетом попытки введения в статус «новелл» этого института в Федеральном законе «Об опеке и попечительстве») показал, что характер правоотношений, возникающих в сфере защиты прав и законных интересов недееспособных или не обладающих полной дееспособностью лиц, потребовал формулирования ряда специальных процессуальных правил - изъятий из общего процессуального регламента, направленных прежде всего на ограждение лиц от различных злоупотреблений со стороны их законных представителей, а также третьих лиц.