Античеловечность может произрастать как из недр самого общества (например, политическое принуждение каждого к тому, чтобы изнурительно трудиться во имя светлого будущего для всех), так и из жизни отдельного человека (например, экстремальный эгоизм, цинизм, садизм и т.д.). Античеловечность может получать и рациональные формы, прикрываясь партийно-политическими идеалами и авторитарными императивами власти. В корнях античеловечности скрыта одна из глубоких тайн самой человечности, под покровом которой происходит радикальное расчеловечивание, обесценивающее одни формы жизни ради очеловечивания и возвеличивания других форм. Механизмы социальной адаптации в таких условиях играют противоречивую роль - они предназначены для защитного «обволакивания» или «облачения» античеловеческого бытия в самом человеке. Это делается для того, чтобы античеловеческое бытие стало подконтрольным в отношении к тенденциям дальнейшего развития человеческого бытия. Поэтому человек всегда вынужден реализовываться в социальных формах своего бытия не иначе как в виде личности, т.е. такой личины, которая делает его индивидуальность транспарентной и понятной для других людей.
Порою бесчеловечное воздействие одного человека на другого ставит последнего перед необходимостью выбора ответной модели поведения, которая может быть как человечной, так и античеловечной. В сложных ситуациях насилия (с изощренными формами бесчеловечного манипулирования) выбор ответной модели поведения может навязываться человеку таким образом, что возможность индивидуальной заботы о близких ставится в зависимость от выполнения античеловечных действий с далеко идущими последствиями для более широкого социального окружения.
Анализируя круг основных проблем в познании человека, можно сказать, что, в отличие от социальной философии, изучающей всеобщие связи и отношения между людьми, философская антропология ставит в центр внимания конкретную форму человеческого начала, предопределенную телесной организацией. При таком рассмотрении «человек вообще» полагается как абстракция, в которой утрачены многие антропосемантические проекции, составляющие философский дискурс о человеке. Так, для философской антропологии важное значение имеют такие инвариантные формы дифференциации человеческого бытия, как гендерная разделенность на мужскую и женскую половины. Это гендерное разделение изначально является онтологически инвариантным, тотальным, функционально асимметричным, взаимно дополняемым и динамически уравновешенным. Мужская и женская половины неравнозначны по целому ряду аспектов. Но эта неравнозначность ограничена только той мерой, в которой обе половины предназначены для восполнения друг друга, для обретения истинной человечности через свое соединение. Поэтому здесь можно прямо сказать, что человеческое начало, взятое в виде той или иной своей половины, будет неполноценным, абстрактным и ущербным. Ведь человеческая сущность не имеет половых, возрастных, национальных, расовых и других различий. В этом смысле методологически репрезентативное постижение человеческой сущности в той или иной отдельно взятой гуманитарной науке оказывается принципиально невозможным. Отсюда прямо следует важный и вполне очевидный вывод, что без философско-мировоззренческих обобщений и взглядов современное научное познание человека не может претендовать на подлинно научный результат.
человек многомерность совершенство гармония
Список литературы
1. Курбанов М. Г. Восхождение человечности. Махачкала: ИПЦ ДГУ, 2007. 267 с.
2. Курбанов М. Г. Философские искания человечности и исторический процесс. Махачкала: Юпитер, 2002. 253 с.
3. Лазарев Ф. В., Литтл Б. А. Многомерный человек: введение в интервальную антропологию. Симферополь: СОНАТ, 2000. 264 с.
4. Марков Б. В. Знаки бытия. СПб.: Наука, 2001. 562 с.
5. Маркузе Г. Одномерный человек. М.: REFL-book, 1994. 368 с.