Системно-синергетический подход в литературе возникает на основе сочетания системного подхода к литературе и положений синергетики, спроецированных на гуманитарное знание. В результате складывается комплексный подход к словесности, предполагающий исследование ее проблем с привлечением аналитических средств и методологической базы других наук, включая естественные, математику, кибернетику.
В 1960-1980-е годы, когда расширение междисциплинарных связей стало необходимым условием дальнейшего развития гуманитарного знания, получило распространение и комплексное изучение литературы. Отсутствие частной теории систем в литературоведении отчасти восполняется системным подходом, позволяющим интегрировать возможности литературоведческих методов с методами наук, далеких от филологии.
Эпоха, в которую мы живем, знаменует быстрое развитие естественных наук и укоренение идеи синтеза разных отраслей знаний, разных видов искусства, науки и искусства. Теория систем проникает почти одновременно в точные науки и в социологию. При поиске новых подходов полезным оказывается опыт разных ученых, соединение исследования крупномасштабных явлений и частных случаев, описание макроскопического и микроскопического уровней в построении моделей. Таким ученым стал И. Пригожин.
По характеру дарования бельгийский ученый, Нобелевский лауреат И. Пригожин близок к великим натурфилософам прошлого. «Он один из создателей новой науки - физики неравновесных процессов, связанной с такими понятиями как самоорганизация и диссипативные, неустойчивые структуры. Возрождая целостное видение мира и человека в нем как взаимосвязанных процессов становления, И. Пригожин выступает носителем общемировой и прежде всего европейской культуры, уникальным образом сочетая в своем творчестве верность научным традициям и новаторство». Пересмотр формулировок законов физики производится ученым благодаря новому понятию хаоса, более продуктивного, чем порядок. Пригожин создает собственную концепцию природы: «становление и событие не существуют раздельно, вероятностные законы приводят к созданию «картины открытого мира», в котором в каждый момент в игру вступают все новые возможности».
Если рассматривать литературу как часть системы искусства, то художественное произведение является частью системы «литература». Используя теорию систем, можно объяснить происхождение и существование чрезвычайно сложной упорядоченности, характеризующей как общее понятие «художественная литература», так и художественное произведение.
При том, что в системе «литература» каждый из компонентов - произведение, автор, традиция, реальность, читатель - является в свою очередь системой, именно художественное произведение - тот узел, где сходятся все связи. Автор становится автором, только если он создал свое произведение. Читатель - только если он его прочел и оценил. Традиция и реальность - внешние условия существования произведения. В художественном произведении присутствуют все признаки системы - определенная целостность, структурность, иерархичность, зависимость от внешней среды, возможность быть описанным разными способами. Проще всего это продемонстрировать на примере произведений классицизма, в которых системные свойства структурности и иерархичности выражены наиболее явно.
По-видимому, мы имеем здесь дело с так называемыми «равновесными структурами», в которых энтропия, неуравновешенность присутствуют в малой степени. Типичным примером равновесной структуры И. Пригожин называет кристалл, образуемый и поддерживаемый при незначительном отклонении от равновесия. В качестве литературного примера можно вспомнить историю уже не раз упоминавшейся трагикомедии Корнеля «Сид». Французская Академия, направляемая волей кардинала Ришелье, осудила трагедию за нарушение классицистических норм. В вину Корнелю было поставлено обращение к испанской истории вместо истории античной, введение бокового любовного сюжета, мешающего развитию единства действия и перенесение сцены объяснения героя с невестой из одного места в другое. Но несмотря на эти отклонения, «Сид» был и остается эталоном классицистической трагедии. Исправив «недостатки» своего шедевра, Корнель в последующем творчестве неукоснительно соблюдал строгие правила. Эти правила, пользуясь терминологией точных наук, можно назвать «стационарными состояниями», а чем больше стационарных состояний, тем система устойчивее, но тем она и более закрыта.
И. Пригожин заметил, что существует и другой тип структур. Он называет их «диссипативными», испытывающими значительные отклонения от равновесия, характерными для открытых систем.
В нашем случае такой открытой, неустойчивой системой предстает прежде всего связь произведение - читатель, которая постоянно меняется. Известны сотни примеров, когда книги, высоко оцениваемые в одну эпоху, напрочь забываются в другую. Но и в пределах своего времени произведения принимаются одной группой читателей и отвергаются другой. Эту проблематику успешно изучала рецептивная эстетика.
Понятие открытой системы применимо и к жанрам. Оно обозначено в определении романа как свободной формы. Открытой систему делает присутствие в ней не только прямых, но и обратных связей. При этом неравновесные связи и ограничения допускают возникновение новых состояний, свойства которых контрастируют со свойствами равновесных состояний: «Неравновесные связи являются sine quа non условием самоорганизации, но самоорганизация, в свою очередь, изменяет роль и смысл связей». Этим положением можно объяснить относительную автономность художественного произведения от автора, когда создание обретает самостоятельную жизнь, изумляющую порой художника, как изумляют дети родителей неожиданным проявлением характера. Вспомним знаменитую сцену, описанную биографами А.С. Пушкина, завершившего трагедию «Борис Годунов» и якобы воскликнувшего в восторге от себя самого: «Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!»
Вспомним, к примеру, поэму А. Блока «Двенадцать». С момента ее публикации и все годы существования Советской власти «Двенадцать» называли первой октябрьской поэмой. Идеи неотвратимости и очистительной бури, которую приветствует автор, подтверждались выписками из дневника Блока и стилистическим анализом текста. В качестве «несводимой вероятности» в поэме смущал финал, где шествовал «в белом венчике из роз / Впереди Исус Христос». Он даже заменялся порой в эстрадном исполнении на революционного матроса. Но со временем изменилось отношение к Октябрю, превратившемуся из Октябрьской революции в переворот. Изменилось и отношение к христианству. И трактовка поэмы получает сегодня совсем другой смысл: крестная мука ожидает тех, «которые идут державным шагом». Но и это описание тоже принадлежит к разряду «вероятностных».
Представим себе, предлагает Пригожин, что Адам не решается надкусить запретное яблоко, что изгнания из рая не произошло, и нам предстоит дать описание безгрешного Адама. Но между библейской историей и сегодняшним днем пролегли тысячелетия прогресса и информации, а потому «на современном языке можно было бы сказать, что адекватным описанием Адама было бы вероятностное описание».
Таким образом, при описании системы фактор времени имеет решающее значение. Теория относительности А. Эйнштейна изменила отношение к однонаправленной «стреле времени», дала основание для поисков обратной связи во времени. «Эйнштейновская метрика» связывает время и пространство, задает новое измерение, «вводит инвариант». Появляется «мнимое время». У вселенной Эйнштейна нет ни возраста, ни «стрелы времени». Но в книге Пригожина есть глава «Узкая тропинка». В ней рассказывается, как выдающийся математик Курт Гедель, восприняв идею Эйнштейна, подарил ему очерк, в котором человек отправляется в прошлое. Гедель подсчитал даже количество топлива на единицу пути. Однако Эйнштейн усомнился, что кому-нибудь удастся «телеграфировать в свое прошлое». При всей точности расчетов Геделя и гениальности теории Эйнштейна, физическое путешествие назад означало бы отрицание реального мира.
Путь назад - путь памяти, путь творческого начала, человеческой психологии. Именно так разворачивается роман Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». Это не вполне реальность, но это и не мистика. Пригожин отрицает и вполне логический, и чисто интуитивный подход. Его реальный мир управляется недетерминистическими законами, равно как и не абсолютными случайностями. В теории систем Пригожина интуиция - не синоним авторского произвола. Это иной, внутренний способ постижения мира, имеющий свои права. И если путь науки - путь накопления знаний и логики, то путь искусства - путь духовного озарения. В грядущем веке ученый угадывает синтез искусства и техники, Бога и точного расчета - «новый альянс».
В статье «Философия нестабильности», опубликованной в журнале «Вопросы философии» Илья Пригожин пишет: «Литературное произведение, как правило, начинается с описания исходной ситуации с помощью конечного числа слов, причем в этой своей части повествование еще открыто для многочисленных различных линий развития сюжета. Эта особенность литературного произведения как раз и придает чтению занимательность - всегда интересно, какой из возможных вариантов развития исходной ситуации будет реализован. Так же и в музыке - в фугах Баха, например, заданная тема всегда допускает великое множество продолжений, из которых гениальный композитор выбирал на его взгляд необходимое. Такой универсум художественного творчества весьма отличен от классического образа мира, но он легко соотносим с современной физикой и космологией».
В изучении литературы как сложной динамической, открытой, нестабильной системы, постоянно находящейся в состоянии перехода от хаоса к порядку и от порядка к хаосу, может быть использован системно-синергетический подход.
Способность к саморегуляции, относительная временная устойчивость среди хаоса, придает литературе «художественное произведение». Художественное произведение - центральный элемент системы «литература»:
смысл литература саморегуляция
Рис. 1
В современной культуре возникает новое состояние всемирной глобализованной литературы, характеризующееся бесконечным увеличением числа взаимосвязанных систем национальных и региональных литератур. В результате возникают многоэлементные сверхсложные метасистемы.
Синергетический подход позволяет исследовать смысловой аспект взаимоотношений системы «литература» с многочисленными контекстами, с окружающей средой. В филологии в последние годы появились многочисленные работы с названиями «Искусство и синергетика», «Синергетика текста» и т.п.. Особо отметим книгу «Этюды по теории искусства», имеющую подзаголовок «Диалог естественных и гуманитарных наук». Эта мысль о «диалоге» важна, поскольку нередко в исследованиях возникает некорректное противопоставление гуманитарного и естественнонаучного знания. Напоминая, что «… в социально-гуманитарных науках предмет включает в себя человека, его сознание и часто выступает как текст, имеющий человеческий смысл», философ В.С. Степин подчеркивает, что «… фиксация такого предмета и его изучение требуют особых методов и познавательных процедур». Такие «познавательные процедуры» могут быть выделены в рамках системно-синергетического подхода.
Синергетика изучает взаимодействие сложных систем. Определяя смысл термина, Г. Хакен подчеркивал, что «синергетика - это междисциплинарное поле, в рамках которого исследуются системы, состоящие из нескольких или большого числа элементов». Согласно Г. Хакену, среди самых сложных и интересных проблем синергетики рассматривается вопрос о самопорождении смысла в сложных системах. Такими сложными системами предстают «литература», художественное произведение и концепт.
Синергетика дает описание динамического поведения сложных систем. Акцент в этом случае ставится на эмерджентных свойствах системы.
В.Г. Зинченко характеризовал понятие «эмерджентное свойство» следующим образом. Эмерджентное свойство - новое свойство элементов системы, которым они ранее (вне системы) не обладали и которое появляется у них в больших (сложных) системах. В связи с этим иногда эмерджентное свойство рассматривают как системное качество, состоящее в приращении свойств элементов, когда они находятся внутри целого системы.
Эмерджентное свойство присуще не только элементам систем, но и самим системам. Эмерджентное свойство системы проявляется в скачкообразности возникновения системы в ходе ее саморегуляции и в скачкообразности изменений в системе в процессе ее саморазвития.
Интересно рассмотреть мегаполис как сложную синергетическую систему. Понимание города как текста в последнее время получило широкое распространение во многом благодаря работам В.Н. Топорова о «петербургском тексте» в русской литературе. Многочисленные статьи и диссертации о «московском тексте», «парижском тексте», «пражском тексте» открывают еще один аспект исследования.
В качестве примера изберем конголезский город Киншасу и рассмотрим его как текст. Пример Киншасы мы заимствовали у бельгийского антрополога, известного африканиста Филипа де Бука (Filiрp de Boeck).
Киншаса была основана в 1881 г. Во времена колониального владычества Бельгии, город назывался Леопольдвиль. В 1920 г. Леопольдвиль стал столицей Бельгийского Конго. В 1966 г. был переименован в Киншасу по названию поглощенной им деревни. В настоящее время - столица Демократической республики Конго. Современная Киншаса - подвижная, неустойчивая, неравновесная, сверхсложная динамическая урбанистическая система. Киншаса - мегаполис эпохи глобализации. Филип де Бук свидетельствует, что жители Киншасы приобретают все более индивидуалистические черты, утрачивая традиционные ценности: «большая семья», «племя», «клан». Население забывает все больше о своей этнической идентичности. Люди все меньше ощущают свою принадлежность к маленькому миру семьи, рода, улицы, квартала.