Непреодолимым выглядят также противоречие между пониманием роли сомнения в религиозной вере и в науке. Для последней принцип сомнения («Сомневаться во всем») - основополагающий. Для религии характерно требование веры без сомнения также незыблемо. Здесь признается сомнение лишь как временное состояние, допустимое как частный случай на Пути к Абсолюту. Сомневаться можно в самом себе, но не в существовании Бога и в слове Библии.
Поскольку поглощение наукой религии (через атеизм), как и религией науки, оказалось безуспешным, остается признать их право на самостоятельное существование без попыток нарушить эту автономию или навязать противоположной стороне собственное видение мира. Для мыслящей личности вполне приемлемым должно быть признание символизма Библии, и ее изложение в соответствующих текстах нельзя понимать буквально. Собственно, к этому призывал украинский философ Г. Сковорода, который писал, что вся премудрость Божья сосредоточена в Библии, святое письмо - «Сладкие щели Божьи», по сравнению с этой премудростью «все мудрости мира не что иное, как рабские хитрости» [9, с. 155]. Однако святое письмо подобно реке или морю, прячущие за толщей воды глубины, которые на первый взгляд таковыми не являются. «Богословие учит или исцеляет наиболее таинственные в душе начала, советы и мысли, оно есть не что иное, как искоренение злых мыслей». [10, с. 245].
Верующий рассматривает Библию как источник религиозного вдохновения, философ - как символическое, нравственно наполненное поучение, математик - как послойное наложение информации и деление библейских событий на группы и подгруппы, размеры которых заданы математическим содержанием духовных концепций христианства, культуролог - как историко-культурный памятник [11, с. 302].
В таком случае Библия предстает перед ищущим умом как высоко художественное, достаточно стройное собрание притч, имеющих дидактический характ. Левин или Пьер Безухов у Л. Толстого и библейский Моисей в таком случае воспринимаются одинаково: не как реальные, живые люди, а как образы, символизирующие нравственные и религиозные ориентиры, оказывающие воспитательное воздействие на человека, и по сути, «работающие» в пользу духовности, возвышающей человека над его повседневными заботами.
Ситуация в современном социуме выглядит сложнее, чем это кажется на первый взгляд в том числе в духовном отношении. Человек оказался вовлеченным в сложные и противоречивые процессы, которые осуществляются в условиях более высокой степени свободы и большей возможности выбора между конкурирующими и часто противоположными мировоззренческими позициями. Среди них крайними являются «голый» рационализм или слепая фанатическая вера. Но как отмечает А.А. Игнатьев, наиболее приемлемым выглядит «трудный, но социально и личностно плодотворный синтез веры и знания, credo и cogito вместе с ответственностью за происходящее в мире людей» [12, с. 166]. И далее: «Синтез веры и познания, религиозного опыта и рационального мышления, активное продвижение этого синтеза в общественном сознании является неупразднимым императивом общества..., несмотря на вызов постмодернизма, аппелирующего к отмене универсальных ценностей и объявившего о «смерти человека»» [Там же].
Крайности сегодня одинаково опасны для общества - выбрать ли слепую, нерассуждающую веру - традиционалистский тип мировоззрения; или - отвергнуть целиком религию, как это было сделано в уходящем от нас прошлом. В первом случае это может привести к тому, что определенные общественные круги могут счесть знание, науку препятствием на пути достижения великих духовных ценностей («Новое средневековье») и откроет дорогу религиозному фанатизму, фундаментализму, ставящим социум выше личности и ограничивающим свободу человека. Такой же результат может быть и в случае отрицания веры и религии как таковой, с той разницей, что разрушение свободы будет исходить от тех, кто якобы знает, как надо правильно поступать, опираясь на знание.
Возможность синтеза религиозного опыта и рационального мышления в современном обществе в какой-то мере облегчена и тем, что то и другое не носят характера чего-то монолитного, единого. И стоит смотреть на проблему диалога не с точки уличения друг друга, не выискивая у противоположной стороны слабости и аргументы в пользу собственной позиции, а ища возможности для сближения.
В этом смысле можно констатировать, что в период безбожия религия не ушла из душ и тех, кто называл себя неверующими или даже атеистами. Вера обращалась на родственно-семейные отношения, на предков, на сохранение памяти о них, перемещаясь в область искусства. Даже вера в коммунизм, в светлое будущее (но здесь стараниями больше власть имущих) в чем-то носила религиозный характер. М.Н. Эпштейн пишет о распространении в период «застойного» социализма и после него так называемой «смутной» и «бедной» веры, носящей полусветский, полурелигиозный характер и существующий вне конфессиональных рамок [13, с. 177].
С другой стороны, у верующих, объединенных конфессионально, проявления веры весьма разнообразны - от глубокой веры с убеждением важности неукоснительного соблюдения обрядности, до смутного представления о чем-то познаваемом материальном .
Но при всем этом следует иметь в виду, что в современных культурно-цивилизационных условиях религиозный опыт и научное знание, как элементы мировоззрения, неизбежно сближаются как бы сами по себе, спонтанно, в силу движения информации в социуме. Поэтому как выбор веры, так и формирование национального мировоззрения требуют усилий, которые были не обязательны, например, в эпохи, когда та же религия носила принудительный характер или в тоталитарном обществе с его обязательностью веры в науку, в коммунизм, в непорочность властвующей элиты.
И, наконец, на постсоветском пространстве (и в Украине, и в России) раздаются голоса о том, что дальнейшее развитие духовности и общества в целом необходимо, как возвращение к традиционным (читай, - религиозным) ценностям и к положению, когда православная церковь была выразителем и носителем государственной политики. В этом направлении предпринимались и предпринимаются усилия практического характера. Не будем диктовать, что делать нашему северному соседу, а что касается Украины, то вряд ли это возможно в силу внутри- и межконфессионального разнообразия и даже противостояния. В этих условиях гарантией сохранения мира выступает ведущая роль светского государства в обеспечении свободы совести в ее либерально-демократическом варианте, а значит и обеспечение возможности ей для плодотворного диалога.
При этом, несмотря на то, что наука и религия «говорят на разных языках» и, как правило, «не слышат друг друга», необходимо говорить об «условиях их взаимного договора», который, все же принципиально возможен. И в качестве основания для такого диалога можно отметить свойственное им стремление к Истине: ведь наука занимается поиском достоверного истинного знания, а религия связью человека с Богом, как с Истиной. В этом отношении функции философии и роль философа особенно значимы. Поскольку без философии, ее так называемой «модераторской» функции и философа, как «модератора» диалог не может быть достаточно эффективным.
В целом философия вполне могла бы выступить посредником между наукой и религией, позволяющим осуществлять их конструктивный диалог.
Библиографические ссылки
1. Проблемы формирования духовности личности в педагогической теории и практике [Текст]. - М., 2001. - 213с.
2. Бердяев Н. Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого [Текст] / Н. Бердяев. - М. : Издат дом АСТ, 2006. - 202 с.
3. Гобозов И.А. История и мораль [Текст] / И.А. Гобозов // Философия и общество : науч.-теор. журнал. - М. : изд-во Учитель, 2010. - № 1(57). - 215 с.
4. Бабкова М. В. Философская мысль и религиозный опыт (обзор научной конференции) [Текст] / М.В. Бабкова, ТГ Скороходова // Вопросы философии. - 2013. - №7. - С. 163168.
5. Чаплыгин А. К. Человек и творчество [Текст] / К. Чаплыгин. - Х. : ХНАДУ, 2011. - 604 с.
6. Фейнберг Е. Л. Наука, искусство и религия [Текст] / Е.Л. Фейнберг // Вопросы философии. - 1997. - №7. - С. 54-62.
7. Сковорода Г. Повна академічна збірка творів [Текст] / Г Сковорода ; за ред. Л. Ушкалова. - Х. : Майдан, 2010. - 1400 с.
8. Философский энциклопедический словарь [Текст]. - М. : Инфра - М., 1997. - 576 с .
9. Сизоненко В.Л. Математика Библии [Текст] / Л. Сизоненко, М.И. Беленкова. - Штрих, 2001. - 304 с.
10. Омельчук Р. К. Фанатизм в свете онтологического подхода к вере [Текст] / Р.К. Омельчук // Вопросы философии. - 2012. - №4. - С. 25
11. Эпштейн М. Н. Религия после атеизма. Новые возможности теологии [Текст] / М. Н. Эпштейн. - М. : АСТ - пресс, 2013. - 416 с.
Аннотация
Розглянуто взаємовідносини між релігією, філософією та наукою в сучасних умовах. Розкрито можливості діалогу між філософією і богослов'ям у технологізованому суспільстві. Показано, що діалог можливий за умови збереження взаємної толерантності і терпимості. Позначено сфери суспільного життя, в яких можливий такий діалог. В якості пріоритетного представлено морально-виховний аспект співпраці представників різних конфесій і філософської громадськості.
Ключові слова: релігія, філософія, наука, діалог, суспільна свідомість, духовність
Examined the relationship between religion, philosophy and science in modern conditions. The potentialities of the dialogue between philosophy and theology in technologies society. It is shown that the dialogue is possible under condition of preservation of mutual tolerance.
Identified areas of public life, which can have such a dialogue. As a priority presents moral and educational aspect of cooperation of representatives of different religions and philosophical society.
Key words: religion, philosophy, science, dialogue, social consciousness, spirituality.