КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ ВТОРОГО ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА: ЭВРИСТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ И ОГРАНИЧЕНИЯ ТЕОРИИ
Т.Б. Гудкова
Аннотация
Проанализированы, предпосылки, основные положения и практическая значимость теории второго демографического перехода, представлены, аргументы, ее основоположников в пользу «жизнеспособности» концепции и ее применимости к различным странам и регионам мира, изложены критические замечания оппонентов теории и автора статьи.
Ключевые слова: демографическая теория, первый демографический переход, второй демографический переход, брачно-семейное поведение, рождаемость, конвергенция, дивергенция, ценности.
Annotation
Tatiana B. Gudkova, Higher School of Economics (Moscow, Russian Federation).
CONCEPTUALIZATION OF THE SECOND DEMOGRAPHIC TRANSITION: HEURISTIC POTENTIAL AND LIMITATIONS OF THEORY
Keywords: demographic theory; first demographic transition; second demographic transition; matrimonial family behaviour; fertility; convergence; divergence; values.
The concept “Second Demographic Transition” (SDT) plays an important role in the discussion about the demographic future of Europe and draws the attention of many researchers to this transition. The SDT theory was initially formulated by Dirk van de Kaa and Ron Lesthaeghe in 1986. They found that, since the mid-1960s, in many countries of Europe there have been significant changes in fertility and family formation patterns. The emergence of this concept required an explanation of what should be understood as the First Demographic Transition (FDT), since until then such a concept did not exist. One of the topics of the article focuses on the comparison of SDT and FDT, in particular, on the background and factors of these two transitions. The framework of the SDT theory has evolved over time, but its main points have remained unchanged. Th theory suggests a connection between changes in reproductive and matrimonial behaviour, living arrangements and changes in values - “ideational shift”. The forms of marriage and family relations show a new dimension which hardly received attention in former times: the individual and independent choice of the partner, the equality of rights of partners, the importance of a lot of individual characteristics that match individual preferences, etc. The article deals with the idea, the phenomenon, causes and the extent of the universality of the second demographic transition. Despite the fact that the SDT concept is the mainstream conceptual framework of sub-replacement fertility and family changes, there is no consensus on its universality and sufficiency. The SDT theory suggests a hypothesis about the reduction of inter-ethnic heterogeneity in European countries through the “standard” sequence of demographic events. Moreover, the supporters of the theory emphasise the similarity in family formation and partnership behaviour in some industrialised countries of Asia, the Far East and Latin America, and predict the similar individual choice of living arrangements patterns. Can we find a convergence of marriage and partnership behaviour in different countries during SDT? Will SDT become a worldwide phenomenon (as the First “Classical” Demographic Transition) or will it remain “regionally diversified”? The article attempts to get closer to the answer to these main questions. The SDT theory has not only supporters but also opponents. In this regard, the article presents a critical review of the theory of the Second Demographic Transition.
Прошло более шестидесяти лет с момента публикации статьи Руперта Вэнса «Нужна ли теория демографам?» [1], но лишь немногие исследователи ответят на этот вопрос утвердительно. Демография обычно воспринимается как эмпирическая социальная наука, статус теории в ней по сей день остается проблематичным. Авторы большинства работ, посвященных демографическим проблемам, ограничиваются анализом эмпирических данных, в лучшем случае - разработкой методов такого анализа. Тем не менее в демографии время от времени появляются и теоретические обобщения, которые привлекают внимание представителей этой научной дисциплины, порождают различные интерпретации, вызывают споры и в конечном счете вносят заметный вклад в развитие научной демографии в целом. Кроме того, они всегда расширяют поле взаимодействия демографии со смежными дисциплинами, будь то психология, социология, экономика или статистика.
Изучение таких теоретических обобщений, их сопоставление с уже имеющимися теориями и концепциями - важная задача демографических исследований. Тщательная оценка теорий, точек зрения и даже ретроспективных взглядов на происходившие в прошлом изменения ведет к лучшему пониманию актуальных демографических проблем, а значит, и к выработке более эффективных ответов на возникающие реальные вызовы, к развитию наших представлений о том, какие меры необходимо принимать в демографической политике.
Сопоставление теоретических взглядов, анализ их развития позволяют более точно формулировать исследовательские вопросы, уменьшают концептуальную путаницу, побуждают к проверке соответствия между объясняющими теориями и объясняемыми фактами. Выдающийся канадский демограф, пионер в области математической демографии Натан Кейфиц весьма провокационным образом показал, насколько важным может быть такая работа: «Более глубокое понимание основы наших знаний и суждений не может не улучшить их» [2. Р. 287].
Важным результатом эпистемологического анализа дисциплины является понимание того, что на самом деле представляет собой наука о народонаселении. И в этом направлении перед нами раскрывается перспектива движения в сторону «процессо-ориентированной демографии» [3], которая разрабатывает теории на основе тщательного анализа процессов, лежащих в основе демографического поведения, и затем тестирует теорию, используя операционализированные данные в терминах точно определенных переменных. Объединив индивидов или другие единицы анализа в группы или подгруппы, однородные по конкретным характеристикам, можно продемонстрировать, как отдельные действия, независимо от того, считаются ли они в основном адаптивными или биологически детерминированными, приводят к демографическим изменениям. Такой подход, по мнению Дирка ван де Каа, мог бы также помочь в преодолении растущего разрыва между теоретиками демографического поведения, с одной стороны, и разработчиками демографических моделей - с другой.
В начале 70-х гг. прошлого столетия выдающийся английский (венгерского происхождения) философ и методолог науки Имре Лакатос предложил теорию развития науки, «основанную на идее соревнующихся исследовательских программ» [4. С. 160]: побеждает та программа, которая обеспечивает «прогрессивный сдвиг проблем», т.е. не только предсказывает новые факты, но и объясняет факты, ранее установленные «теорией-соперницей». В демографической науке на роль «теории-соперницы» основной исследовательской программы, именуемой теорией демографического перехода (ТДП), с середины 1980-х гг. стала претендовать теория второго демографического перехода (ВДП).
Генезис и развитие теории второго демографического перехода
Теория «классического» демографического перехода была сформулирована Фрэнком Ноутстейном в 1945 г. как нарратив, описывающий процесс снижения смертности и рождаемости в ряде европейских стран с конца XVIII в. в ответ на изменения в экономических, технологических (в частности, в медицине) и культурных условиях. Теория явилась полезным и весьма убедительным обобщением демографического опыта в европейском регионе. Согласно ТДП население всех регионов мира в конечном счете будет следовать одному и тому же пути развития - от равновесия высокой смертности и высокой рождаемости к равновесию низкой смертности и низкой рождаемости.
В середине 1960-х гг. выяснилось, что эта теоретическая модель имеет существенный недостаток: после завершения перехода рождаемость не остается достаточно высокой для обеспечения замещения поколений [5]. Под катализирующим влиянием значительно улучшенной высокоэффективной контрацепции, которая еще более совершенствовалась в условиях развития государства благосостояния, и заметных изменений в предпочтениях и приоритетах рождаемость стала снова снижаться. Даже достигнув уровня намного ниже необходимого для замещения поколений, никаких признаков ее восстановления обнаружено не было. Наряду с этим произошли многочисленные изменения в демографическом поведении: женщины стали рожать в более позднем возрасте, нерегистрируемое сожительство стало обычным явлением, произошел разрыв между матримониальным и сексуальным поведением, увеличилась доля детей, родившихся вне брака, организация личный жизни стала носить плюралистический характер, в то же время брак стал менее стабильным, чем в предыдущие десятилетия. Снижение смертности в старших возрастах ускорило процесс старения. И еще недавно бывшая донором миграции для других регионов Европа стала регионом-реципиентом. Это, в свою очередь, оказало глубокое влияние на состав населения европейских стран. Они стали культурно неоднородными - ситуация, с которой им было чрезвычайно сложно справиться. Становилось все более очевидным, что этот новый набор демографических факторов не может быть объяснен как временный феномен. Для его описания и был предложен термин «второй демографический переход» (ВДП).
В основе идеи о новой стадии демографического развития, как отмечают авторы концепции ВДП [6, 7], лежит анализ истории детства французского историка Филиппа Ариеса и его работа «Две последовательные мотивации к снижению рождаемости на Западе» 1980 г. По мнению Ариеса, снижение рождаемости было вызвано изменившейся мотивацией к деторождению: с конца XVIII в. и вплоть до 30-х гг. XX в. снижение рождаемости происходило за счет увеличения эмоциональных и финансовых инвестиций в ребенка («эра ребенка-короля»). Согласно Лестегу данная мотивация больше не является доминирующей, и ВДП ознаменовал изменение ориентации взрослых людей в сторону собственной самореализации. Ребенок, хотя еще присутствует в жизненных планах пар и индивидов, не имеет прежних «королевских» привилегий в эпоху, когда выбор человека осуществляется в пользу собственного развития. Следует отметить, что Ариес [8] ссылался на наблюдения Альфреда Сови о том, что снижение рождаемости вызвано новым феноменом: люди начали отказываться от нежелательных детей, т.е. это не означает, что ценность детей уменьшилась, наоборот, возросла «самоценность» детей [9]. К тому же, несмотря на некоторое колебание в начале 2000-х гг. [10], норма двух детей остается чрезвычайно стабильной в Европе [11].
Другой предпосылкой теории ВДП является положение экономической теории рождаемости Ричарда Истерлина о том, что незамещающая рождаемость уже стала структурной, и данная тенденция имеет долгосрочную перспективу в западных странах. Следуя идее цикличности в рождаемости Истерлина, малые когорты имеют больше возможностей для трудоустройства и большую вероятность достичь уровня благосостояния своих родителей, поэтому люди раньше вступают в брак и переключаются на деторождение, тогда как дети многочисленных поколений создают противоположный демографический эффект. Второй демографический переход не устанавливает подобной связи, но утверждает, что изменения экономических и культурных условий служат важными факторами, определяющими тенденции рождаемости [7].
Признавая важность экономических последствий как на макро-, так и на микроуровне, теория ВДП особое внимание уделяет идейным факторам и культурным изменениям. По всей видимости, идейные сдвиги изменили отношение людей к браку, деторождению, собственному здоровью и в целом оказали влияние на демографические процессы. Объяснение демографической ситуации выходит за рамки экономических колебаний и может быть дополнено представлением о том, что поведение людей, в том числе демографическое, начинает меняться, когда подвергается пересмотру система ценностей в обществе и происходит переориентация отдельного индивида в зависимости от выбранного им жизненного пути (например, сдвиг в сторону одиночного проживания, до- и послебрачного сожительства, откладывания рождений, внебрачных рождений, разводов и распада союзов). Таким образом, теория ВДП включает как экономические, так и социологические рассуждения и по этой причине тесно связана с концепцией постматериализма Рональда Инглхарта. Согласно Инглхарту начиная с 1970 г. непрерывно прослеживается сдвиг от материалистических приоритетов к постматериалистическим - переход «первостепенной роли от вопросов материальной и личной защищенности к проблемам самовыражения и качества жизни» [12. С. 57]. Австрийским демографом Джозефом Шмидом были выделены «старые» и «новые» ветви постматериализма. Старые ветви - установка на достижение успеха и статуса: растущие ожидания; стремление к предметам роскоши; ощущение относительной депривации. Новые ветви характеризуются принадлежностью к субкультурам и приверженностью постматериалистическим ценностям [13. Р. 7]. Прямым следствием данного сдвига является то, что ВДП предсказывает характерные для него демографические последствия (структурную незамещающую рождаемость, рост альтернативных форм совместного проживания) и за пределами западных стран, если в незападных странах в равной степени будут развиваться потребности более высокого порядка (потребности в самореализации) и распространяться демократические институты, обеспечивающие сохранение социокультурного многообразия [7].
И наконец, базисом теории ВДП считается теория иерархии потребностей Абрахама Маслоу, предложенная в 1954 г. По мере того как население становится богаче и образованнее, внимание людей устремляется от потребностей, связанных с выживанием, безопасностью и солидарностью, к индивидуальной самореализации, признанию, низовой демократии, самовыражению в работе и ценности образования. Стоит отметить, что, говоря о самоактуализации как вершине пирамиды потребностей, А. Маслоу подразумевает под ней «стремление человека к самовоплощению, к актуализации заложенных в нем потенций» [14. С. 68] и связывает ее с людьми зрелого возраста (в силу опыта, а не как трактуется у Лестега - вследствие богатства и образования). Далее, к потребности в признании и самоактуализации человек устремляется после того, как удовлетворена потребность в принадлежности и любви, и семья и дети в этом плане представляют особую ценность. Самоактуализированный человек «постиг высшую ценность человеческих душевных качеств» [Там же. С. 191]. В данном контексте ссылка на Маслоу для подкрепления доводов основоположников теории ВДП представляется противоречащей им.
Теория второго демографического перехода впервые была апробирована Роном Лестегом и Дирком ван де Каа в 1986 г., когда исследователями была установлена взаимосвязь изменений в рождаемости, формировании семьи и партнерском поведении, которые начались в середине 1960-х гг. во многих странах Западной и Северной Европы. Широкую известность теория получила после публикации ван де Каа 1987 г. работы «Европейский второй демографический переход» в Демографическом бюллетене ООН [13]. В 1990-х гг. теорию начали «тестировать» на странах Центральной и Восточной Европы, что вызвало интерес у многих исследователей - представителей данных регионов. В начале 2000-х гг. были проведены две научно-исследовательские конференции, в ходе которых развернулись теоретические дебаты вокруг теории второго демографического перехода. Обсуждение позволило выявить сильные и слабые стороны концепции, и дальнейшее развитие концепции велось в русле поиска и обоснования ответов на поставленные вопросы.
Теоретические дебаты вокруг второго демографического перехода
Теория второго демографического перехода, как уже отмечалось, связывает тенденции демографического поведения с изменениями ценностей в западных обществах [15]. Будучи «основной концепцией среди ученых в области народонаселения, занимающихся демографическими изменениями в европейских обществах» [16. Р. 1], теория ВДП вызывает и по сей день много споров.