Таким образом, проблема сводится к задаче проверки научной теории в случае адекватности многомировых моделей (с различными наборами законов природы). Мультивселенная с разными наборами законов теоретически возможна, и здесь мы лишь предполагаем, какие следствия это имеет, если она не только возможна, но и действительна. В таком случае может оказаться, что «теория всего», к созданию которой стремятся некоторые физики, и описывает буквально «всё» - т.е. любую возможную физическую реальность как актуальную.
Возможные и невозможные миры
В контексте обсуждения возможных миров может оказаться значимым вопрос, имеющий богатую философскую традицию со времен Парменида, о том, какие миры невозможны. И мыслимы ли такие миры (говоря иначе - можем ли мы из сознавать)? Логичнее всего, на первый взгляд, ответить «нет» (невозможных миров нет, и они немыслимы).
Ясно, что невозможный мир - это не тот мир, в котором просто нарушаются известные законы природы (по той причине, что теоретически они могут быть иными и это не делает мир невозможным). И не тот, который нарушает принципы логики, т.е. противоречит определенной интеллектуальной интуиции. Как мы здесь попытаемся показать, сама логика, сами принципы мышления должны быть так или иначе обусловлены законами природы - в этом случае можно допустить и какой-то совершенно иной, недоступный нашему представлению тип мышления, сущностно другую логику (но не бесконечнозначные, не паранепротиворечивые и не другие экзотические логики - они как раз работают в рамках наших законов мышления и порождены ними).
Попробуем разобраться если не c невозможными, то с принципиально иными мирами, где работает другая физика, другие законы природы и где другие фундаментальные константы. Было показано (в частности, Стивеном Вайнбергом в связи с проблемой космологической постоянной [Weinberg, 1987]), что в подавляющем большинстве возможных миров жизнь (в том числе разумная) не смогла бы существовать (по той простой причине, что изменение параметров почти любой физической константы нашей Вселенной привело бы к дисбалансу, делающему невозможным жизнь в известной форме). Но если привязка жизни к базовым физическим принципам, которые, с нашей точки зрения, ответственны за конкретный тип сознания, является настолько жесткой, то можно предположить, что сознание в других мирах с другими физическими принципами (в тех, где оно возможно) имеет также иную структуру.
По всей видимости, каждому миру должна соответствовать некоторая математическая структура. Математических структур, возможно, бесконечное число, и каждой структуре, возможно, должен соответствовать некий мир, что предполагает бесконечное число возможных миров. Это связано с другим старым вопросом: обязательно ли потенциальное становится актуальным? В многомировой интерпретации квантовой механики, в теории вечной инфляции, в модели струнного ландшафта ответ будет «да».
Отдельного внимания могла бы заслуживать тема, что может существовать не только физическая реальность, но и еще какая-то иная (по сути, эту идею проводит Дэвид Чалмерс, отрицая возможность редуктивного объяснения сознания [Chalmers, 1995]), и, таким образом, законы физики не могут ее описывать в принципе. Но эта идея еще более смелая, чем идея множества миров - вариации мультивселенной естественным образом следуют из математических конструкций, описывающих ту или иную работающую на практике физическую модель. Постулирование же иной, не физической реальности, строго говоря, чисто спекулятивно.
Что касается представимости возможных миров, то для ряда исследователей представимость тождественна логичности (например, для того же Чалмерса [ibid., p. 71-93]). То есть это означает, что законы мышления обусловливают представимое (и наоборот). Но это как раз то, что мы и собираемся утверждать - зависимость сознания от конкретного типа реальности. Таким образом, если каждому миру соответствует свой тип мышления, обусловленный законами природы этого мира (и этот мир представим только с точки зрения этого сознания), то невозможных миров не существует.
Однако, как уже отмечалось, физика допускает существование миров с иными фундаментальными принципами, в которых жизнь (никакая, ни разумная, ни неразумная) существовать не может. Получается тогда, что некоторые из этих миров возможны, но не представимы.
На это можно возразить, что, раз эти миры описываются какой-то математикой, значит, они представимы. Однако наша математика работает не везде, например, в сингулярностях - нет. В этом смысле теоретически могут быть миры с другой математикой, и для нас они непредставимы, но они представимы в рамках той математики, которая описывает эти миры, однако если в них нет наблюдателей (и, стало быть, математиков), то для кого они представимы и в каком смысле? Если ни для кого, то возможны они или нет? Тем более сложен этот вопрос ввиду связи субъекта и объекта познания, которая, как показано Е.Н. Князевой [Князева, 2019, с. 1-13], характерна для современной науки.
Отложим эти вопросы для отдельного исследования и сосредоточимся на главном: если конкретная физическая реальность задает сознательные процессы, а предельный способ познания этой реальности - математическое описание, то можно предположить, что конкретный тип мышления (обусловленный какой-то физикой) задает (или задается?) конкретную математику.
Гипотеза о первичной реальности
В основание рассуждений мы берем гипотезу о том, что за любыми сложными, многоуровневыми процессами должны стоять некие фундаментальные принципы, которые управляют этими процессами. Очевидно, что в рассуждениях такого рода неизбежен логический круг. Однако обойти эту проблему нельзя, современная физика ничего не говорит о некоей фундаментальной первопричине, основе основ, которая не нуждалась бы сама ни в каком объяснении и основе. Некоторые полагают, что технически вопросы такого рода не имеют смысла и указывают скорее на ограниченность интеллектуальной интуиции. Возможно, эта проблема относится к проблемам метафилософского характера, о которых говорит В.Н. Порус (см. о метафилософии науки [Порус, 2019]).
В любом случае утверждение о том, что сознание не является супервентным на физическом уровне, является спорным, как уже отмечалось (наука пока не знает никакой другой фундаментальной реальности, кроме физической, хотя некоторые математики склонны считать таковой математику). Нам кажется, более естественно предположить, что за таким сложным эмерджентным явлением, как сознание, стоят какие-то базовые физические принципы (совсем не обязательно, что они просты и очевидны).
Вторая необходимая гипотеза, обсужденная выше, - это множество возможных миров (как равноправных, без какого-то выделенного). Здесь принципиально именно возможное многообразие физических реальностей - различных вселенных со своим набором фундаментальных принципов - так называемых законов природы. Важно, что это возможно теоретически (является следствием ряда успешно функционирующих физико-математических теорий). Следует проверить, какие из этого могут следовать выводы. В качестве объекта для мысленного эксперимента возьмем модель солипсизма.
Здесь под солипсизмом будет пониматься та его форма, когда реально существующим признаётся познающий, воспринимающий субъект, а окружающий воспринимаемый мир ставится под сомнение. Не отрицается (отрицать его так же необоснованно, как и утверждать), а только ставится под сомнение: является ли он реальным и каковы его настоящие свойства.
Критика в данном контексте может быть следующей.
Сознание активно, и оно нечто воспринимает. Неизвестно, реально ли то, что оно воспринимает, или нет. Изначальная установка солипсизма говорит о том, что проверить это невозможно, поскольку непосредственно воспринимать мир мы не можем, сознание опосредует восприятие, поэтому нельзя сказать, есть ли он и каков он. Быть может, сознание не более чем воображает нечто и воспринимает это воображаемое.
Однако с точки зрения физики все наблюдаемые явления подчиняются фундаментальным законам. Они имеют место в соответствии с определенными правилами, обусловленными базовым набором фундаментальных величин (констант). Это может быть скорость света, постоянная Планка, гравитационная постоянная, параметры элементарных частиц, сильное и слабое ядерные взаимодействия и т.д. Всё это тоже может быть плодом воображения - это не играет роли. Существенно то, что, каким бы сознание ни было, оно обязано подчиняться неким принципам, лежащим в основании. Важным аргументом в пользу этой идеи является низкоэнтропийность сознательных процессов (они упорядочены, а не хаотичны, как следует из второго закона термодинамики [Karpenko, 2020, c. 142-159], кроме того, их можно рассматривать как негэнтропийные [Kun, Qiong, Tianqi, 2020, с. 1-11]).
Иначе говоря, даже если всё нами воспринимаемое есть воображаемое, само воображение должно подчиняться неким правилам (воображение выстраивает относительно низкоэнтропийную реальность). Таким образом, поскольку сознание определенным образом упорядочено (позволяет делать сложные функциональные операции, локально понижающие энтропию), это означает, что оно само должно подчиняться неким закономерностям. То есть за процессами сознания должна стоять некая физическая реальность, которая задает принципы, которыми руководствуется сознание в своей деятельности. Следовательно, появляется возможность редуктивного нахождения подлинной реальности - путем анализа сознательных процессов и поиска фундаментальных принципов, которые обусловливают эти процессы.
Ясно, что окончательную выполнимость этой задачи можно поставить под сомнение по причине неуловимости, возможно, важнейших из этих процессов (вроде уже упомянутого сознательного опыта) и принципиальной сложности. Но здесь важно само по себе наличие этой связки - сознание-реальность и гипотеза о том, что за любыми сложными, многоуровневыми процессами должны стоять некие фундаментальные принципы, которые управляют этими процессами. Ясно, что при таких исходных гипотезах это возможно. Косвенным доводом также может быть наличие математики - если ее рассматривать как отражение мыслительных процессов, а мыслительные процессы рассматривать как обусловленные эволюционным процессом, то становится ясной удивительная применимость математики к описанию природы: анализируя свое мышление, мы тем самым анализируем физическую реальность.
Из этого можно сделать следующий вывод. Если, анализируя структуры сознания, возможно (хотя бы теоретически) добраться до фундаментальных принципов, управляющих этими структурами, то, значит, различные фундаментальные принципы должны указывать на различные структуры сознания (поскольку они обусловлены этими принципами). Не важно даже, если окажется, что, кроме этих принципов и структур сознания, больше ничего не существует - важно, что эти структуры могут быть разными, в зависимости от тех законов природы, которые ими управляют. Говоря иначе, мы приходим к выводу о возможности существования других сознаний, обусловленных другой физикой соответствующей реальности с другим набором фундаментальных констант, и обладающих, возможно, другой математикой.
Если это так, то открываются новые перспективы и проблемы. Одна из таких проблем - понимание того, что значит «другое сознание» и как оно возможно (и возможно ли в принципе). Пока что дать ответ на этот вопрос затруднительно, поскольку мы имеем дело лишь с одним вариантом сознания, обусловленным конкретным набором базовых физических принципов нашей вселенной. На данном этапе логично разве что предположить, что общим для различных сознаний будет способность воспринимать (что бы это ни значило - «восприятие») окружающую действительность.
Заключение
Принятие многомировых моделей приводит к серьезным последствиям эпистемологического характера. Как было показано, если рассматривать множество возможных миров как актуальных (реальных), то не представляется возможности выбрать из них выделенный, т.е. тот самый, к которому принадлежим мы как наблюдатели. В такой ситуации все миры равноправны в том смысле, что в равной степени имеют право на реальность, а раз так, то не может существовать метода в универсальной теории (описывающей все возможные миры), который позволил бы вывести в рамках этой теории физические характеристики только нашей Вселенной (метод должен указывать на характеристики любой Вселенной).
И здесь возникает главная, нерешенная пока проблема: а возможен ли в принципе универсальный метод, инструментарий теории, который в рамках «теории всего» будет описывать любую возможную реальность?
Для нас это является проблемой в силу одной из ключевых задач статьи - показать, что в условиях некоторых многомировых моделей сознание наблюдателей конкретного мира будет различаться в зависимости от фундаментальных принципов этого мира. В действительности, как было показано на примере критики солипсизма, анализируя сознательные процессы, теоретически можно добраться до физического базиса, стоящего за ними. Однако если эти базисы могут быть принципиально различными, то можно предположить, что и порождаемые ими структуры, отвечающие за сознательные процессы, будут совершенно иными. Но в таком случае возникает вопрос: возможен ли указанный выше универсальный метод? Ведь универсальный метод «теории всего» опять же предполагает наличие некоего выделенного сознания, сверхсознания, которое включает в себя другие возможные сознания как частный случай. Но здесь как раз показывается, что выделенной позиции не может быть - все позиции равноправны. А если так, то не может быть не только выделенного сознания, но и универсального метода, и более того, ставится под вопрос возможность существования «теории всего», в принципе.
сознание физический реальность струнный
Список литературы
1. Аршинов В.И. Наблюдатель сложности в контексте парадигмы постнеклассической рациональности // Философский ежегодник. Вып. 18. Философия науки в мире сложности. М.: Ин-т философии РАН, 2013. С. 42-61.
2. Васильев В.В. Трудная проблема сознания. М.: Прогресс-Традиция, 2009. 276 с.
3. Визгин В.П. Идея множественности миров. М.: Изд-во ЛКИ, 2007. 336 с.
4. Карпенко А.С. Сверхреализм. Ч. I: От мыслимого к возможному // Философский журнал. 2016. Т. 9 (2). С. 5-23.