К предметному коду относятся обрядовые предметы, имеющие разную семантическую наполненность. В зависимости от видов ритуала предметный код имеет отличительные особенности для родинного цикла, свадьбы и календарных ритуалов. Среди атрибутов предметного кода можно выделить лексико-семантические группы: сакральные предметы, неисчисляемые предметы, хозяйственные предметы, одежда и др. Содержание предметного кода свадебной обрядности в зависимости от традиционных видов брака отличается: поскольку в браке с умыканием (келини дестирип вгленири) отсутствуют этапы сватовства и не проводится пиршество в доме родителей невесты, то в нем из необходимых предметов используется только часть. Кроме этого, можно подчеркнуть взаимосвязь предметного и пищевого кодов. Например, если в пищевом коде используется сваренная баранья голова как почетная пища, характерная для свадебной обрядности, то в проведении традиционных состязаний в свадебной обрядности баранья голова и шкура являются обязательными предметами состязаний.
В обрядах важное значение имеет и временной код, который «охватывает обрядовый процесс во всей его продолжительности» [Узенева, 2010, с. 22]. В ритуальной традиции китайских тувинцев для проведения определенного обряда главными условиями являются выбор благоприятной даты по восточному лунному календарю и календарный сезон в зависимости от культурного типа ведения хозяйственной деятельности (летне-осенний период). В проведении свадеб имеется и запрещенное время, когда одна из сторон находится в трауре по утрате близкого родственника. Выявлено, что для совершения обрядов детского цикла и новогодних обрядов есть неблагоприятные дни: 6, 9, 16, 19, 26, 29-е числа лунного календаря. Кроме этого, существуют запреты на проведение семейных и календарных обрядов, связанных с определенным временным отрезком (ночь-утро- день-вечер).
Пищевой код связан с семантикой молочных и мясных продуктов, которые являются как повседневной, так и праздничной едой. В традиционной обрядности эти же продукты в качестве ритуальной пищи наделялись особым сакральным смыслом. Все молочные продукты назывались белой пищей (ак чем), их использовали в качестве жертвенного дара духам-хозяевам местностей, прося у них защиты и покровительства. Для семейных обрядов из мясных продуктов сакральными считаются баранья голень (чода), грудинка (твш), курдюк (ужа). В календарных ритуалах, в отличие от семейной обрядности, обрядовая пища предназначена исключительно духам-хозяевам местностей или божествам. В обрядах перехода (рождение, свадьба, смерть) баранья голень является обязательным атрибутом [Bingsheng, 2011].
Игровой код представлен в структуре семейных и календарных ритуалов традиционными состязаниями. Для проведения летнего обряда оваа дагыыры (освящение обо) обязательны конные скачки и борьба. Эти же состязания могут входить в структуру семейных ритуалов, но там они обязательными не являются. На новогоднем этапе конные скачки и борьба факультативны, но проведение стрельбы из лука является обязательным. В структуру свадебной обрядности входят состязания, являющиеся ее необходимыми элементами. Так, у родителей невесты проводят борьбу за овечью голову и состязание в разжигании огня; у родителей жениха - состязание в разбрасывании муки, борьба за овечью шкуру, состязание в разжигании огня. Кроме этого, на свадьбе играют и в необрядовые игры: прятание бусинки и битье кожаным ремнем. Возможно, они имеют обрядовые истоки, суть которых сводится к магии плодородия. Игровой код отсутствует в обряде захоронения последа и пиршестве при рождении ребенка.
Числовой код в ритуальной традиции тувинцев Китая, по сравнению с другими кодами, выражен менее отчетливо. Характерными его чертами является применение ряда устоявшихся чисел, имеющих определенную символику: 15 (день полнолуния как благоприятная дата для проведения ритуалов), 3 (троекратный обход ритуального места), 4 (четыре стороны света), 5 (пять видов цветовой гаммы, используемых в ритуалах) и др. Н.Л. Жуковская, считает, что по этнографическим материалам монголов «один», «первый» - начало всего, что адекватно понятиям «начальный», «новый» [Жуковская, 2002, с. 166]. Придерживаясь этой точки зрения, также можем сказать, что в тувинской культуре, как и в монгольской, число один выражает подобную семантику: новая юрта молодоженов, первые кусочки пищи-дээжи, первый гром, первый ребенок и др.
Цветовой код в ритуалах китайских тувинцев наделяется устойчивой семантикой, выражающей функциональную направленность ритуала. Особое внимание в обрядах уделяется белому цвету - символу благодати, чистоты и счастья; вторым по значимости цветом является синий (символ вечного синего неба), характерный для многих обрядов. В календарном и семейном обрядах используются хадаки, ритуальные ленточки и молитвенные флажки белого, синего, зеленого, желтого и красного цветов. Весь спектр перечисленной цветовой гаммы представлен в проведении таких ритуалов, как встреча Нового года по лунному календарю и летний обряд освящения обо, в которых прослеживается взаимовлияние традиционной национальной и буддийской цветосимволики.
Музыкальный код присутствует в календарных и некоторых семейно-бытовых обрядах, поскольку он зависит от семантики определенного ритуала. Под музыкальным кодом в нашей работе понимаются песни, которые обязательны в свадебной обрядности. Они поются группой лиц, представителями жениха и невесты на разных этапах свадьбы, их функциональное назначение соответствует целям и задачам свадьбы, созданию новой семьи и соединению двух кланов. Однако в родинном цикле, а именно в обряде захоронения плаценты, исполнение песен отсутствует. Это можно объяснить тем, что участники обряда преследуют практическую цель - обеспечить безопасность новорожденного, боясь привлечь внимание потусторонних сил.
Звуковой код применяется в наиболее критические моменты жизни человека и общества. В нем отражаются мифологические представления об особом отношении к звуку. Характерной чертой звукового кода является присутствие бинарной оппозиции громкость - бесшумность путем использования разных звуковых форм. Аспект громкости характерен для календарных ритуалов (канун Нового года, обряд разбивания бедренной кости, новогоднее состязание по стрельбе из лука), которые призваны уничтожить враждебные для человека силы, чтобы изгнать все плохое вместе с уходящим годом, с тем чтобы не впустить плохое в наступающий год [Юша, 2014]. В некоторых обрядах семейного цикла также характерно доминирование громких звуков: во время первой стрижки волос ребенка, на свадьбе - исполнение песен, танцев, веселое и шумное поведение участников. Во время затяжных и трудных родов, чтобы испугать роженицу и вызвать роды, используют шумовой эффект: стреляют из ружей, издают шум.
Аспект бесшумности характерен для обряда захоронения последа и пиршества в честь рождения ребенка [Юша, 2015]. Их участникам нельзя издавать громкие звуки, выражать бурную радость, а также запрещено исполнять любые песни, так как это согласуется с функциональной направленностью этих ритуалов и связано с тем, чтобы уберечь и обезопасить новорожденного от влияния злых сил, не привлекая их внимания.
Таким образом, рассмотренный нами материал позволяет говорить о том, что фольклор и обряд в ритуальной традиции китайских тувинцев представляет собой единый культурный текст, состоящий из двенадцати культурных кодов. Их осмысление и анализ, а также рассмотрение в едином комплексе показывают более полно и глубоко синкретичную природу фольклора и обряда, раскрывают функциональную целостность обряда, включенных в него фольклорных произведений и всего ритуала, содержащего архетипы и символы, особо значимые для традиционной культуры в целом. Именно выполнение основных характеристик каждого культурного кода задается обрядовой традицией, которая подразумевает действенность магической силы при условии соблюдения всех предписаний обряда. В народной традиции каждый ритуал есть единый обрядовый акт или текст. Он состоит из последовательно связанных этапов, имеющих свою семантику, прагматику и продолжительность во времени. Эти культурные коды, присутствующие у китайских тувинцев, также характерны и для общетувинской традиционной культуры. Однако у остальных групп, например у российских и монгольских тувинцев, в ритуальной традиции некоторые из культурных кодов в настоящее время отсутствуют, так как этот древний пласт носителями культуры утрачен.
Список литературы
1. Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. Структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов. СПб.: Наука. С.-Петерб. отд-ние, 1993. 237 с.
2. Гура А.В. Соотношение и взаимодействие акционального и вербального кодов свадебного обряда // Славянский и балканский фольклор. Семантика и прагматика текста. Вып. 10. М.: Индрик, 2006. С. 268-279.
3. Жуковская Н.Л. Кочевники Монголии: Культура. Традиции. Символика. М.: Вост. лит. РАН, 2002. 246 с.
4. Неклюдов С.Ю. К вопросу о фольклоре и обряде // Миф, символ, ритуал. Народы Сибири. М., 2008. С. 11-22.
5. Лотман Ю.М. Структура художественного текста. М.: Искусство, 1970. 270 с.
6. Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб.: Искусство, 2000. 704 с.
7. Толстой Н.И. Введение // Славянский и балканский фольклор. Этногенетическая общность и типологические параллели. М.: Наука, 1984. С. 3-4.
8. Толстой Н.И. Язык и народная культура: Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. М., 1995. 509 с.
9. Узенева Е.С. Болгарская свадьба: Этнолингвистическое исследование. М.: Индрик, 2010. 280 с.
10. Юша Ж.М. Как встречают Новый год китайские тувинцы // Азия и Африка сегодня. 2014. № 12. С. 67-70.
11. Юша Ж.М. Седоголовым пусть будет! Детство в современной культуре китайских тувинцев // Наука из первых рук. 2015. № 3. С. 64-73.
12. Юша Ж.М. Обрядовый фольклор тувинцев Китая в сравнительном освещении: жанровые признаки // Сибирский филологический журнал. 2017. № 3. С. 19-28.
13. Bingsheng G.^S ЙЖ Й Ш (Zhong guo Tuwa ren yan jiu). Beijing, 2011. 380 p.
References
1. Bayburin A.K. Ritual v traditsionnoy kul'ture. Strukturno-semanticheskiy analiz vostochno- slavyanskikh obryadov [Ritual in traditional culture. Structural and semantic analysis of the Eastern Slavic rites]. St. Petersburg, Nauka SPB, 1993, 237 p.
2. Bingsheng G. IS ^ (Zhong guo Tuwa ren yan jiu). Beijing, 2011, 380 p.
3. Gura A.B. Sootnoshenie i vzaomodeistvie aktsional'nogo i verbal'nogo kodov svadebnogo obryada [The correlation and interaction of the actional and verbal codes of the wedding ceremony]. In: Slavyanskiy i balkanskiy folklor: Semantika i pragmatika teksta. Vyp. 10 [The Slavic and Balkan folklore: Semantics and pragmatics of the text. Iss. 10]. Moscow, Indrik, 2006, pp. 268279.
4. Lotman Yu.M. Semiosfera [Semiosphere]. St. Petersburg, Iskusstvo, 2000, 704 p.
5. Lotman Yu.M. Struktura hudozhestvennogo teksta [The structure of the artistic text]. Moscow, Iskusstvo, 1970, 270 p.
6. Neklyudov S.Yu. K voprosu o folklore i obryade [To the question of folklore and ritual]. In: Mif, simvol, ritual. Narodi Sibiri [Myth, symbol, ritual. The peoples of Siberia]. Moscow, 2008, pp. 11-22.
7. Tolstoy N.I. Vvedeniye [Introduction]. In: Slavyanskiy i balkanskiy fol'klor. Etnogenetiche- skaya obschnost' i tipologicheskiye paralleli [The Slavic and Balkan folklore. Ethnogenetic community and typological parallels]. Moscow, Nauka, 1984, pp. 3-4.
8. Tolstoy N.I. Yazyk i narodnaya kul'tura: Ocherkipo slavyanskoy mifologii i etnolingvistike [Language and folk culture: Essays on Slavic mythology and ethnolinguistics]. Moscow, 1995, 509 p.
9. Uzeneva E.S. Bolgarskaya svad'ba: Etnolingvisticheskoye issledovaniye [Bulgarian wedding: ethnolinguistic research]. Moscow, Indrik, 2010, 280 p.
10. Yusha Zh.M. Kak vstrechayut Novyy god kitayskiye tuvintsy [How do the Chinese Tuvans celebrate the New Year]. Asia and Africa today. 2014, no. 12, pp. 67-70.
11. Yusha Zh.M. Sedogolovym pust' budet! Detstvo v sovremennoy kul'ture kitayskikh tuvintsev [Let him be gray-headed! Childhood in the modern culture of Chinese Tuvinians]. Science First Hand. 2015, no. 3, pp. 64-73.
12. Yusha Zh.M. Obryadovyy fol'klor tuvintsev Kitaya v sravnitel'nom osveshchenii: zhanrovyye priznaki [Ritual folklore of the Tuvans of China in a comparative perspective: genre signs]. Siberian Journal of Philology. 2017, no. 3, pp. 19-28.
13. Zhukovskaya N.L. Kochevniki Mongolii: Kul'tura. Traditsii. Simvolika [Nomads of Mongolia. Culture. Traditions. Symbolism]. Moscow, Vost. lit. RAN, 2002, 246 p.