256
ЛЕКЦИЯ
28
ВНИМАНИЕ
И
ПАМЯТЬ
довательского поведения, которые создали целый класс. Ну, это то, что отвечает биологической потребности обследования внешней среды, способной воздейство- вать. При этом как элементарные ориентировочные рефлексы, так и сложное ори- ентировочное, исследовательское или обследовательское поведение ярко выступает у таких животных, как обезьяны, вообще у более высоких, по уровню своего био- логического развития, млекопитающих.
Эти, как более простые, так и более сложные, реакции обнаруживают явле- ния угашения при повторении какого-то сильного или необычного раздражителя,
нового раздражителя (последнее особенно важно), раздражителя, вызывающего ори- ентировочные реакции…. Ориентировочные реакции, еще раз повторяю, выражаю- щиеся в моторной готовности, в приспособлении органов чувств к восприятию именно данного раздражителя. Значит, проприомоторные реакции со стороны ана- лизатора, со стороны органов чувств, наконец, некоторые изменения состояния организма, которые отчетливо выражаются в вегетативных или биоэлектрических индикациях, сдвигах. К числу выражений ориентировочных рефлексов, конечно,
нужно отнести и моторную настройку, то есть настройку соответствующего двига- тельного аппарата, или проприомоторного, или внешне-двигательного. В частности,
и локомоторного, то есть аппарата передвижения в пространстве.
Наконец, я не могу не упомянуть в контексте главы о внимании еще об одном направлении исследований, тоже реализующих биологический подход, биологичес- кий в широком смысле слова, и физиологический тем самым.
Это подход, который выразился в важных исследованиях, проведенных круп- ным русским физиологом, я бы сказал, выдающимся русским физиологом А.А.Ух- томским, который ввел понятие «доминанты». Смысл этого понятия очень прост. Он заключается в том, что в центральной нервной системе, как в высших центрах, по предположению А.А.Ухтомского, так и очень отчетливо — в низших нервных цент- рах имеются стойкие очаги возбуждения, доминанты (я имею в виду опыты с ля- гушкой, у которой изъят головной мозг, то есть опыты, которые ведутся на спин- номозговом, живом препарате). Они обладают особенностью, состоящей в том, что любое раздражение, приходящее с периферии, не вызывает при наличии стойкого очага возбуждения в нервном центре своей обычной реакции, обычного рефлекса,
а как бы льет воду на колесо мельницы основного, то есть доминантного, очага возбуждения. Ухтомский сделал из этих опытов очень широкие выводы, и высказы- вал некоторые соображения в отношении человека с предполагаемым доминантным очагом возбуждения, который влияет на поведение. Но фактические материалы больше касаются поведения животных. Классические опыты были поставлены, как я уже сказал, на декапителированной, то есть с отрезанной верхней головной час- тью, лягушке. Там сочетались электрические раздражители и химические. Это вам придется посмотреть в рекомендованной литературе по доминанте. Там есть велико- лепная статья, очень четко написанная Ухтомским, одна из его публикаций, кото- рая, кажется, так и называется — «Принцип доминанты», если мне не изменяет память. Ну вы посмотрите, это очень важный раздел биологического подхода и вме- сте с тем физиологического, который устанавливает ряд фактов и закономернос- тей, объясняющих, несколько проливающих свет на механизмы явлений, которые мы называем непроизвольным вниманием.
Ну и наконец, в последнее одно или два десятилетия (скорее два) усиленно стали вестись исследования тоже морфофизиологические, которые могут быть объе- динены общим термином. Это исследования процессов активации, то есть повыше-
257
МЕХАНИЗМЫ
ВНИМАНИЯ
ния раздражительности, активности, которая вызывается участием стволовой части мозга, верхних отделов ствола. Знаменитой (вы, наверное, о ней уже много слыша- ли) ретикулярной формации — неспецифического отдела, который имеет свою сво- еобразную, доказанную сейчас функцию (доказанную экспериментально) активи- ровать высшие отделы нервной системы. Применительно к высшим млекопитающим и человеку имеется в виду прежде всего повышение возбудимости. Его называют не- специфическим потому, что функция неспецифическая. Это функция повышения/
понижения активности. Надо сказать, что среди этих исследований я хотел бы от- метить только одно очень важное обстоятельство, потому что оно рождает очень крупную проблему. Дело все в том, что вот эти активирующие отделы центральной нервной системы, в частности и ретикулярная формация, имеют не только действие
«вверх», то есть действие по отношению к управлению степенью возбуждения выс- ших отделов центральной нервной системы, то есть настраивает нервную систему по параметру максимальной активности, возбудимости, иначе говоря, до минималь- ной возбудимости, которая выражается в состоянии сна. Правда? Значит, от сна к бодрствованию, если говорить грубо. И вообще можно сказать, что эта идея класси- фикации состояний по степени активации процессов высших отделов центральной нервной системы в коре, — эта идея, конечно, тоже не новая, но надо всегда по- мнить один принцип: «Нельзя выдвинуть никакой новой идеи, которая не имела бы своих предшественников в старых работах». Надо сказать, что из психологичес- ких исследований я мог бы назвать очень любопытную небольшую книгу Блонско- го, которая появилась в 20-х годах. Она называется «Очерк психологии» или что-то в этом роде
1
. В ней даются целые системы психологии, то есть все главы психологии.
Но они расположены по любопытному принципу: от сна к бодрствованию или, на- оборот, от бодрствованию ко сну, то есть по степени активации, активированнос- ти, точнее. Эта концепция интересна вот в каком отношении. Помимо действия вверх, то есть действия собственно активации, есть еще фактически установленная нисходящая активация, то есть управление самими активирующими центрами. И вот тут-то и заключена проблема. Мы хорошо понимаем, что можно накачивать, мета- форически говоря, возбуждение, правда? Оно действительно накачивается, общее возбудительное состояние, состояние возбудимости, но проблема же заключается не в этом. Для нас с вами центральный-то вопрос лежит в том (не правда ли?), как осуществляется пуск активирующих систем? А ведь в этом участвуют также и верх- ние этажи. Я, однако, говорю «также и», значит, существует как бы два типа про- цессов: восходящие и нисходящие. Так вот, очень интересен нисходящий. По-види- мому, здесь создаются какие-то констелляции в верхних отделах, высших отделах,
иначе говоря, которые действуют на эти активирующие неспецифические центры.
Специфическая деятельность оказывается связанной с неспецифической обратны- ми отношениями, то есть с нисходящей активацией. Как раз о ней мы знаем го- раздо меньше, но здесь-то и заключена большая проблема, к которой мы возв- ратимся обязательно в конце, так как невольно мы окажемся перед ней, когда вернемся снова (если мы захотим вернуться) к вопросам о реализующих процессы внимания механизмах.
Итак, мы резюмируем то, что я говорил до сих пор. Исторически сложилось,
что исследование внимания в плане экспериментально-психологическом началось, в сущности, с изучения явлений, которые мы должны отнести к намеренному произ-
1
Блонский П.П. Очерк научной психологии // Блонский П.П. Избранные психологические произведения. М., 1964. С.31—131.
258
ЛЕКЦИЯ
28
ВНИМАНИЕ
И
ПАМЯТЬ
вольному вниманию. Это опыты с тахистоскопом, компликационным аппаратом,
всякими тестами Бурдона и так дальше, потому что перед испытуемыми стояла чет- кая задача. Если вы положите передо мной бумажку для вычеркивания ноликов и не скажете, что дело заключается в том, чтобы обязательно не пропускать их и обяза- тельно не делать ошибок, то собственно, никакого явления я не обнаружу. То же са- мое с тахистоскопом: передо мной будут промелькивать какие-то впечатления, но я ничего не буду видеть. Значит, передо мной должна быть поставлена цель что-то рас- смотреть, что-то схватить, чтобы потом пересказать или перечеркнуть, ну, словом,
что-то сделать. Причем действовать целенаправленно, целесообразно. Это система действий. Вы можете сказать и иначе: это система действий, которая, так сказать, в ранге действия выступает только как общая задача сделать минимум ошибок, допус- тим, в тесте Бурдона, ну и дальше у вас есть какие-то способы выполнения этого действия, какие-то способы не пропускать, какая-то система операций, какая-то отработка (правда?) до автоматизации даже. Это вопрос другой. Частные ли цели каж- дый раз возникают, когда вы только обучаетесь этому, овладеваете, или же общая цель реализуется потом теми механизмами, которые от нее, так сказать, отходят, от- слаиваются, которыми она обрастает.
Итак, объяснения этих произвольных явлений, явлений произвольного внима- ния, исходные объяснения, были сделаны исходя из таких понятий (я об этом гово- рил бегло), как апперцепция, имея в виду особое начало, активная апперцепция,
особая активность духа, воля, которые по существу своему являются тенденциями,
так сказать, психическими, духовными. Ну, это классическое объяснение, которое довольно долго удерживалось в психологии, это, в общем-то, объяснение, которое родилось в недрах философской мысли, а дальше было распространено и в психоло- гии, скажем, Вундта, физиологического психолога во второй половине его научной деятельности, но у него сохраняется кантианское объяснение на основе этой актив- ной апперцепции или творческой апперцепции, словом, этого начала.
Собственно, в развитии представлений о внимании существенную роль сыгра- ло развитие изучения явлений непроизвольного внимания, потому что на этом и уда- лось построить биологический подход. Вот, собственно, в чем суть дела. И они долгое время сосуществовали — тот и другой подходы. И поэтому получалось естественное раздвоение во многих концепциях, конкретно — в тех теориях, вернее, взглядах, на внимание, где какие-то явления объяснялись, так сказать, действием механизмов элементарных, другие (именно произвольные, механизмы произвольного внимания,
с которого началось все дело) получали свои идеалистические, спиритуалистические даже, объяснения, истолкования.
Очень важный шаг состоял в том, чтобы биологический подход или детерми- нистический подход к явлениям внимания распространить на явления так называе- мого произвольного внимания, потому что иначе дальше бы продолжало существо- вать это раздвоение, это противопоставление. Вот, пожалуйста, творческий синтез,
активная апперцепция, «fiat» («да будет») как проявление воли, спиритуальное объяснение, а с другой стороны, здесь какие-то воронки Шеррингтона, борьба за общее двигательное поле, неизбежная избирательность, которая автоматически про- исходит в силу особенностей раздражителей. Громкий звук, если бы сейчас он раз- дался, конечно, прервал бы течение моих мыслей или восприятие мной картины мира. Получилась бы эта мгновенная перестройка, сломалась бы доминанта, появи- лась бы новая доминанта, в терминах Ухтомского, ориентировочный рефлекс сло- мался бы, текущий процесс, в терминах ориентировочного рефлекса, ну и так даль- ше, и так дальше.
259
МЕХАНИЗМЫ
ВНИМАНИЯ
Этот поворот, который логически был необходим, действительно историчес- ки совершился. Он совершился в тишине. Этот переход не имел характера взрыва,
который привлек бы сразу к себе всеобщее внимание. Напротив, он происходил как бы незаметно и скорее ретроспективно. Несколько оглядываясь назад, мы способны оценить по-настоящему принципиальный характер этого перехода.
Важную роль в этом переходе, на мой взгляд, сыграли исследования и идеи нашего отечественного психолога Николая Ланге. Я говорю Николай Ланге, потому что Ланге не единственный, еще есть два очень известных Ланге и множество ме- нее известных. Это профессор Новороссийского университета в Одессе, который был продолжателем Сеченова, но он был психологом, правда, в собственном смыс- ле, во всяком случае он пришел на кафедру, вернее, в лабораторию, которая была инспирирована, вдохновлена Сеченовым. Вы знаете, что Сеченов был профессором того же университета одно время. Надо сказать, что Ланге действительно распрост- ранил биологический, в широком смысле слова, подход на явления произвольного внимания. Способ же, которым он сделал это, состоял в том, что он стал рассмат- ривать различные явления внимания непроизвольного и произвольного как различ- ные уровни, среди которых он выделил сразу же рефлекторный, имея в виду про- стые рефлексы, которые подчиняются этим элементарным законам, о которых шла речь и которые интерпретируются по-разному. Затем он выделил инстинктивный уровень (нас сейчас шокирует эта терминология: собственно, почему инстинктив- ный противопоставляется рефлекторному, имея в виду безусловно-рефлекторному,
правда?). Для Ланге термин «инстинктивный» значил несколько другое, чем, напри- мер, этот же термин в школе Павлова. В школе Павлова, попросту говоря, это слож- ные, врожденные, то есть безусловные, рефлексы, с некоторыми модификациями,
которые они способны приобрести под влиянием индивидуального, то есть онтоге- нетического, опыта. Для Ланге это понятие более широкое. Оно отвечало известным воззрениям на инстинкты того времени, то есть второй половины XIX века. Главная работа Ланге, которую я дальше буду иметь в виду, была опубликована в 1888 году,
впервые — на немецком, и в 1889, по-моему, уже на русском, если я не ошиба- юсь, в более широком изложении — в виде книги
1
Итак, инстинкт здесь понимается широко. В частности, в него включаются та- кие понятия, как влечения, вся сфера аффективности, поэтому такие факторы, как эмоциональная значимость раздражителя, напряжение потребности, что, скажем,
заставляет голодного человека особенно обращать внимание (то есть ему «бросаются в нос») на запахи, скажем, булочной. Я шутливый пример приводил в прошлый раз.
Вот это все относится к какому уровню? У Ланге — это уровень инстинктов.
И, наконец, третий уровень. Это волевое внимание.
2
В современной термино- логии лучше звучит «произвольное внимание». Этот уровень качественно отличается от других, более элементарных уровней, причем для Ланге очень характерна одна ха- рактеристика этого уровня. Это уровень, который по типу объяснения должен укла- дываться в биологический, то есть жизненный, подход, но по происхождению это не приспособительный эволюционно-биологический уровень, а уровень, скорее все- го, социальный. Когда вы будете знакомиться с книгой Ланге, то вы увидите, что это обстоятельство им редко подчеркивается. Но тем не менее оно высказано очень пря-
1
Ланге Н.Н. Психологические исследования. Одесса, 1893.
2
Ланге Н.Н. Теория волевого внимания // Хрестоматия по вниманию / Под ред. А.Н.Леонтьева,
А.А.Пузырея, В.Я.Романова. М., 1976. С.107—143.
260
ЛЕКЦИЯ
28
ВНИМАНИЕ
И
ПАМЯТЬ
мо в полемике с его критиками, например. Оно также было воспроизведено и следо- вавшим за Ланге Т.Рибо. Вообще, надо вам сказать, публикация Ланге привлекла к себе всеобщее внимание психологов, среди которых были такие, которых сам Ланге называл корифеями психологии. Имелись в виду Вундт, Джемс, имена в то время гремевшие, так сказать, патриархи психологии того времени. Поэтому, хотя я и го- ворю, что это не взрывная реакция, но все-таки книга произвела большое впечатле- ние. В числе этих патриархов или ведущих психологов того времени я уже упоминал имя Рибо. Нужно сказать, что сам Ланге очень скромно представил свою идею и ука- зывал на целый ряд предшественников той теории, которую он дальше развивал с очень большим блеском.
Итак, третий уровень, который интересовал собственно Ланге, — это уровень того, что он называл волевым вниманием. Само определение или, вернее, само опи- сание этого уровня, которое дается автором, сводится к тому, что вот это внимание есть целенаправленная реакция или целенаправленный процесс моментального улуч- шения условий восприятия. Здесь очень важно каждое слово. Прежде всего я под- черкнул бы слово «целесообразное». Что значит целесообразное? Целеподчиненное.
Значит, вводится категория цели. То, что он называет волевым, мы можем легко пе- реводить как «целеподчиненное», правда? — или «целенаправленное». Это и есть во- левое, но не в смысле произвольности, порождения из воления. Как раз Ланге резко критикует все эти теории, считая их ненаучными, за их, так сказать, спиритуаль- ный, спиритуалистический характер. Он очень подчеркивает, что волевое внимание есть лишь целеподчиненное. То есть это процесс всегда целенаправленный. Что доба- вить? Скажем, в наших терминах это есть действие, правильно? Потому что действие
(по определению, которого я придерживаюсь) — это и есть целеподчиненный, це- ленаправленный процесс. Процесс, направленный на то, что как бы ранее дано в виде результата, правда? То есть в форме цели. Но когда я ставлю перед собой цель —
это и есть ожидаемый результат, к которому стремится мой процесс и, в нормаль- ных случаях, которого он достигает (то есть когда нет препятствий и когда есть соот- ветствующие условия для реализации этого процесса, внешние и внутренние). При этом Ланге приписывает цели ту особенность, которую мы и сейчас ей приписываем и включаем в понятие цели, — сознательность. Таким образом, здесь полностью сли- вается понятие волевого внимания с понятием целенаправленного внимания, не правда ли? То есть с понятием внимания как действия, как акта целевого, целе- направленного. Тогда вам понятно, почему включается понятие социальной детер- минированности этого уровня, то есть волевого внимания: потому что есть созна- тельная цель, она ставится в условиях общественной жизни человека. Так и говорит
Ланге. И естественно, что этот уровень отрывается от биологического, но что сохра- няется? В широчайшем смысле слова биологический, то есть жизненный подход,
правда? Только теперь жизнь, осложняясь, становится жизнью человеческой. Отсюда и возникает та разгадка воли, правда? Воля не есть другое начало, чем то, которое выражается в непроизвольных, биологических, физиологических механизмах непро- извольного внимания. Это есть то же начало, только развитое! Вот здесь истинный уровневый подход, когда уровни рассматриваются как уровни организации жизнен- ных процессов, среди которых, естественно, выделяется и высший уровень, правда?
То есть той организации жизненных процессов, того образа жизни, говоря иными словами, который присущ человеку и который не наблюдается у высших животных.
Это социальный уровень.
Нужно сказать, что вот эта формула целеподчиненности, целенаправленнос- ти волевого внимания (говорить ли мне «волевое» в терминах Ланге, или «произ-