1. Durkheim E. La Sociologie en France au XIXе siиcle // Durkheim E. La science sociale et l’action. P., 1970.
2. L’Oeuvre sociologique de Durkheim // Europe, 1930. T. 23.
3. Durkheim E. Cours de science sociale // Durkheim E. La science sociale et l’action.
4. Durkheim E. La conception matйrialiste de l’histoire // Ibid.
5. Durkheim E. Sur la dйfinition du socialisme // Ibid.
6. Эспинас А. Социальная жизнь животных. СПб., 1882.
7. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991.
8. Durkheim E. Le problиme religieux et la dualitй de la nature humaine // Bulletin de la Sociйtй Franзaise de philosophie, XIII, Mars 1913.
9. Durkheim E. Le dualisme de la nature humaine et ses conditions sociales // Durkheim E. La science sociale et l’action.
10. Вундт В. Проблемы психологии народов. М., 1912.
11. Sartre J. P. L’Etre et le Nйant. P., 1943.
12. Monnerot J. Les faits sociaux ne sont pas des choses. P., 1946.
13. Durkheim E., Fauconnet P. Sociologie et sciences sociales // Revue philosophique, t. LV, Mai 1903.
14. Davy G. In Memoriam: Emile Durkheim // L’Annйe sociologique, 3 иme sйr. P., 1957.
15. Ярошевский M. Г. Психология в XX столетии. М., 1974.
16. Durkheim E. Sociologie et philosophie. P., 1924.
17. Сuvillier A. Manuel de sociologie, t. I. P., 1958.
18. De Azevedo, de Souza Sampaio, Machado Neto A. L. Atualidade de Durkheim. Salvador, 1959.
19. Aimard G. Durkheim et la science йconomique. P., 1962.
20. Дюркгейм Э. Ценностные и “реальные” суждения // Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М., 1995.
21. Дюркгейм Э. Социология и социальные науки // Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М., 1995.
22. Lukes S. Emile Durkheim. His Life and Work. A Historical and Critical Study. Harmondsworth, 1977.
23. Durkheim E. Les formes йlйmentaires de la vie religieuse. P., 1912.
24. Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд. СПб., 1912.
25. Дюркгейм Э. и Мосс М. О некоторых первобытных формах классификации. К исследованию коллективных представлений. // Мосс М. Общества. Обмен. Личность. Труды по социальной антропологии. М., 1996.
26. Социология сегодня. Проблемы и перспективы. М., 1965.
1 Отсюда каламбур ученика и последователя Дюркгейма С. Бугле: “Дюркгеймизм – это еще и кантизм, пересмотренный и дополненный контизмом” [2, 283].
2 По словам Дюркгейма, “при умелом применении теория Спенсера очень плодотворна” [3, 93].
3 Ср.: “Хотя эти законы никогда не могут противоречить законам индивидуального сознания, однако, они отнюдь не содержатся... в последних, совершенно так же, как и законы обмена веществ, например, в организмах не содержатся в общих законах сродства тел” [10, 14]. Такой же тип рассуждений весьма характерен и для Дюркгейма.
4 Дюркгейм писал своему ученику и последователю Ж. Дави: “Отойдя от философии, я стремлюсь к тому, чтобы к ней вернуться, вернее, я все время возвращался к ней самой природой вопросов, с которыми сталкивался на своем пути” (цит. по: [14, IX]).
5 В 1911 г. на Международном философском конгрессе в Болонье он сделал специальный доклад, посвященный этой проблематике (см.:[ 20]).
6 “Совокупность верований и чувств, общих в среднем членам одного и того же общества, образует определенную систему, имеющую свою собственную жизнь; ее можно назвать коллективным или общим сознанием” [7, 80].
7 Понятие “органического” при этом несло с собой двойную положительную ассоциацию: оно ассоциировалось, с одной стороны, с “органическими” периодами в социальном развитии в понимании Сен-Симона и Конта, с другой – с популярными в то время биоорганическими аналогиями.
8 Эта проблема до конца жизни волновала Дюркгейма не только как ученого, но и как гражданина. “...Прежние боги стареют или умирают, а новые не родились”, – с тревогой писал он в 1912 г. [23, 610– 611].
9 Дюркгейм указывает и на четвертый тип самоубийства – фаталистский, который должен служить симметричным антиподом аномического самоубийства, но не рассматривает его специально вследствие его незначительной распространенности.
10Это была его вторая попытка подобного рода. Первая была им предпринята в 1903 году совместно с учеником Дюркгейма Марселем Моссом большой статье “О некоторых первобытных формах классификации” [25].
Лекция седьмая. СОЦИОЛОГИЯ ВИЛЬФРЕДО ПАРЕТО
Содержание
1. Жизнь и научная деятельность
2. Идейные истоки и особенности мировоззрения
3. Социология как логико-экспериментальная наука
4. Логические и нелогические действия
5. “Осадки” и “производные”
6. Общество как система в состоянии равновесия
7. Теория элиты
8. Значение социологических идей Парето
Ключевые слова и выражения
Логико-экспериментальная точка зрения, “чувства”, “осадки” и “производные”, взаимозависимость элементов социальной системы, социальное равновесие, элита, правящая и неправящая элиты, циркуляция элит, “лисы” и “львы”, “спекулянты” и “рантье”.
1. Жизнь и научная деятельность
Вильфредо Парето родился 15 июля 1848 г. в Париже в семье итальянского маркиза, выходца из Генуи, вынужденного эмигрировать из-за своих либеральных и республиканских убеждений. Мать Парето была француженкой, и он с детства одинаково хорошо владел языками обоих родителей; однако всю жизнь он ощущал себя прежде всего итальянцем.
В 1858 г. семья Парето возвращается в Италию. Там он получает прекрасное образование, одновременно классическое гуманитарное и техническое; большое внимание он уделяет изучению математики. После окончания Политехнической школы в Турине Парето в 1869 г. защищает диссертацию “Фундаментальные принципы равновесия в твердых телах”. Тема эта воспринимается как предзнаменование, учитывая важное место понятия равновесия в его последующих экономических и социологических трудах. В течение ряда лет он занимал довольно важные должности в железнодорожном ведомстве и в металлургической компании.
В 90-е годы он предпринимает неудачную попытку заняться политической деятельностью. В это же время он активно занимается публицистикой, чтением и переводами классических текстов.
В первой половине 90-х годов Парето публикует ряд исследований в области экономической теории и математической экономики. С 1893 г. и до конца жизни он был профессором политической экономии Лозаннского университета в Швейцарии, сменив в этой должности известного экономиста Леона Вальраса.
В последний год жизни Парето в Италии уже установился фашистский режим. Некоторые видные деятели этого режима, и прежде всего сам дуче, считали себя учениками лозаннского профессора. В связи с этим в 1923 г. он был удостоен звания сенатора Италии. Парето выразил сдержанную поддержку новому режиму, одновременно призвав его быть либеральным и не ограничивать академических свобод. Умер Парето 19 августа 1923 г. в Селиньи (Швейцария), где он жил последние годы своей жизни; там он и был похоронен.
Как уже отмечалось, первые научные труды Парето были посвящены экономике. В качестве экономиста он занимает видное место в истории науки. Он внес важный вклад в исследование распределения доходов, монополистического рынка, в становление эконометрии и т. д. [1, 248–260]. Но постепенно он осознает недостаточность и неадекватность представлений о человеке как о homo oeconomicus. В свою очередь это осознание было связано с его общим отрицательным отношением к рационалистическим концепциям человека, которое со временем усиливалось. В поисках более адекватной и целостной модели человека Парето обращается к социологии. Обращение это происходит сравнительно поздно, когда он был уже зрелым и известным ученым, но происходит оно не сразу, не вдруг, а исподволь, постепенно. Оно заметно еще в его несоциологических по жанру научных трудах, таких, как “Курс политической экономии” (1896–1897), “Социалистические системы” (1902) и “Учебник политической экономии” (1906). Уже в 1897 г. Парето читал курс социологии в Лозаннском университете, который он продолжал читать и впоследствии, даже тогда, когда из-за болезни был вынужден отказаться от преподавания экономики.
Самое крупное сочинение В. Парето, в котором представлены его социологические теории, – “Трактат по общей социологии”. Автор писал его с 1907 по 1912 г. В итальянском оригинале “Трактат” был впервые опубликован в 1916 г., во французском варианте, проверенном и одобренном автором, он вышел в 1917–1919 гг. Это огромное и весьма громоздкое по своей структуре сочинение написано в нарочито наукообразном стиле; оно насчитывает около 2 тыс. страниц текста большого формата, 13 глав, 2612 параграфов, не считая приложений [2].
Истоки социологического мировоззрения Парето многообразны. На него несомненно повлияли познания и опыт инженера, математика и экономиста, привыкшего иметь дело с точными данными и практической эффективностью. Но были и такие влияния, которые исходили из сферы гуманитарного и социального знания. В связи с этим помимо Леона Вальраса, автора теории экономического равновесия1, следует назвать, в частности, Никколо Макиавелли (прежде всего), а также социальный дарвинизм, инстинктивистскую психологию, Г. Лебона и Г. Тарда, итальянскую криминологическую школу, французского философа Жоржа Сореля с его теориями насилия и социального мифа, итальянского политического мыслителя Гаэтано Моску и его деление общества на управляющих и управляемых.
Хотя Парето в целом отрицательно относился к теории Маркса, рассматривая ее главным образом как одну из “идеологий”, он признавал известное научное значение исторического материализма и марксовой концепции классовой борьбы. Последняя, с его точки зрения, должна интерпретироваться шире, так как она имеет место на протяжении всей истории человечества, и классовые конфликты отнюдь не исчезнут с исчезновением конфликта “труда и капитала” [2, §§ 829–830]2 .
Исследователи научного творчества Парето единодушно подчеркивают огромное влияние эволюции, а точнее, радикальной метаморфозы его ценностных ориентаций на формирование его социологических воззрений. Первоначально он, как и его отец, был сторонником демократических, либеральных и гуманистических взглядов. Но затем, примерно к 1900 г., наблюдая политическую жизнь современной ему Италии, Парето испытал глубокое разочарование в идеалах своей молодости. Это разочарование было обострено его эгоизмом, аристократическими предрассудками, неудачами в политической карьере и личной жизни. Как это нередко бывает с глубоко разочарованными людьми, пережившими серьезный идейно-психологический кризис, доминирующими чертами его мировоззрения и характера постепенно становятся пессимизм и цинизм.
Парето постоянно и энергично, часто со злобной иронией “срывает маски” с различных политических, моральных, метафизических учений, “разоблачает” разнообразные социальные идеалы своего времени, такие, как демократия (называемая им не иначе как “плутодемократия”), свобода, гуманизм, солидарность, прогресс, равенство, справедливость и т. д. “Прирожденный бунтарь, он приветствовал всех, кто конфликтовал со своими правительствами. Его воображаемые враги были повсюду; это и демократы, и пангерманцы, и женщины, воюющие против алкоголя, и жеманницы, и те из его сограждан, которые пытались замалчивать его сочинения”, – пишет американский экономист Б. Селигмен [1, 249].
Сама наука, социология, становится для Парето средством “срывания масок”, орудием разоблачения социальных идеалов. Этот взгляд на призвание социальной науки роднит его с такими разными мыслителями, как Маркс, Гобино или Гумплович, которые также стремились доказать, что за фасадом “красивых слов” обычно скрывается неприглядная реальность, стремились принизить идеалы, считая, что социологическое объяснение предполагает сведйние их к чему-либо низменному.
В то же время подобная позиция противостояла точке зрения Дюркгейма, который, наоборот, видел задачу социологии в том, чтобы обосновать идеалы, доказать, что они глубоко и основательно укоренены в социальной действительности. Если Дюркгейм подчеркивал, что все религии истинны на свой лад, так как все они так или иначе выражают социальную реальность, то Парето, наоборот, стремится, по существу, доказать, что все религии ложны3, так как они лишь камуфлируют истинные мотивы социального поведения. Если Дюркгейм утверждает, что наука не может и не должна разрушать объект, который она изучает, то Парето как раз стремится разрушить этот объект.
Парето, как и Дюркгейм, считает идеалы реальной действующей силой, но в отличие от последнего он не верит ни в один из них. Для него это лишь эффективно действующие мифы, “теории” (это понятие в его истолковании часто носит саркастический оттенок), которые являются либо результатом добросовестного заблуждения, либо инструментом обмана, с помощью которых элиты осуществляют свое господство.
В свете изложенного неудивительно, что Парето невысокого мнения о человеческой природе. Ему глубоко близка позиция его духовного предшественника Н. Макиавелли, утверждавшего в “Государе”, что “о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива...” [4, 349].
Философская антропология Парето направлена прежде всего против рационалистической модели человека, основанной на представлении о том, что человек сначала обдумывает свои поступки, а затем действует сообразно тому, что он задумал. С точки зрения итальянского социолога, человек, наоборот, сначала действует, а затем, post festum, придумывает обоснования своим уже совершенным действиям, объясняет (чаще всего ложно), рационализирует их. Эта позиция неожиданным образом оказывается близкой разработанной 3. Фрейдом концепции рационализации как одного из механизмов психологической защиты.
Сравнение с Фрейдом в связи с этим уместно продолжить. Подобно основоположнику психоанализа Парето рассматривает человека как существо иррациональное, управляемое чувствами, инстинктами, бессознательными импульсами. Как и Фрейд, он стремится исключительно рационально объяснить иррациональные основания человеческого поведения. Он подчеркивал, что единственная цель его “Трактата” состоит в “исследовании экспериментальной реальности посредством применения в социальных науках методов, которые оправдали себя в физике, химии, астрономии, биологии и других подобных науках”4.
Таким образом, выступая против рационалистической модели человека, Парето стоит на позициях ультрарациональной науки, целиком основанной на логике и эксперименте. Этот рационализм ученого-социолога призван разоблачить те ложные мотивы, иллюзии, “теории”, которыми человек рационализирует свое поведение, обманывая себя и других, скрывая истинные мотивы. Учитывая общие теоретико-методологические ориентации Парето, его несомненно можно было бы считать сциентистом, если бы вера в науку не представлялась ему столь же иллюзорной, как и любая другая.
Он подчеркивает, что экспериментальная истинность определенных теорий и их социальная полезность – это совершенно разные вещи: они не только не совпадают, но чаще всего противоречат друг другу [2, §§ 843, 1681 и др.]. Объяснение истинных оснований социального устройства опасно для самих этих оснований, разрушительно для них. Вот почему Парето с присущим ему снобизмом писал, что если бы он думал, что его “Трактат” будет доступен многим читателям, то он бы его не написал.