Статья: Местное судопроизводство и правоприменениев Новгороде Великом конца XVI - начала XVII в

Высшей инстанцией по отношению к новгородскому Судному приказу были суды в московских приказах и Новгородской четверти. Из 1 737 судебных дел, рассмотренных в Великом Новгороде, 70 отправили в Москву. В отношении 49 дел есть общее указание на посылку их «к государю», 10 были посланы в Новгородскую четверть, 6 -- в Холопий приказ, 2 -- в Разбойный приказ и по одному делу к патриарху, в Судный приказ и в Разряд. В Москву отправляли дела о вывозе крестьян; о «лживленной» государевой грамоте; о посольских беглых людях; краденых монастырских деньгах; о крестьянах и крестьянском имуществе; об убийстве; о бое и грабеже; о разбое; о владении деревней; о служилых и заемных кабалах; третейское дело о земле; о воровстве; о беглых холопах; о бегстве стрельца; о нарушенном крестном целовании; по извету подьячего на подьячего; о таможенных росписях.

Касательно практики взаимоотношения новгородского Судного приказа с низшими инстанциями можно заключить следующее. Взаимоотношения с расправами губных старост в пятинах (равно как и с фиксацией ими кабальных сделок) примерно понятны -- в приказ на утверждение шли лишь дела, связанные с татьбой и душегубством. Связь с судом в пригородах (Копорье, Старая Русса, Ладога) не вполне ясна, равно как неясен и объём судебных компетенций воевод и осадных голов пригородов: архивы пригородов не сохранились. В новгородский Судный приказ из земских судов Заонежья шли на утверждение преимущественно дела по заёмным кабалам (и, что примечательно, по взысканию бескабальных, т.е. не документированных долгов), а также о спорном имуществе; гораздо меньше было исков о «бое и бесчестье». Однако наиболее продуктивно сравнение номенклатуры дел приказа с делами, разбиравшимися на новгородском Судном дворе. Здесь крайне важен второй комплекс источников -- книги записей судной пошлины 1610-х гг. (см. табл. 2).

Книги записи судной пошлины 1611--1615 гг. и архивные надписи на них

Таблица 2

Выражаем благодарность Д.И. Веберу за транскрипцию немецких заголовков.

Из общего количества рассмотренных в Великом Новгороде в 1584--1605 гг. судебных исков необходимо выделить один уголовный и сделать акцент на то, что только по одному из известных дел мы знаем о вынесении и приведении в исполнение смертного приговораТам же, л. 260--260 об.. Это подтверждает, что в Московском царстве смертная казнь была исключительным и чрезвычайным видом наказания, к которому прибегали крайне редко. К подобному же выводу пришла и Кол- лманн, указывая, что «о казнях по уголовным делам в местных судах можно составить только общее впечатление по намёкам, рассеянным в различных источниках». «Отсутствие данных -- слабое основание для выводов, но одно из объяснений гласит, что в Русском государстве XVI века казни проводились настолько просто, что не привлекали к себе внимания» Коллманн Н.Ш. Преступление и наказание... С. 371, 395.. Так или иначе, проведённое исследование показало, что в Великом Новгороде за период с 1584 по 1616 г. по 753 уголовным делам, рассмотренным местными новгородскими судебными органами, только единожды применялась смертная казнь.

Доступ к правосудию был открыт практически для всех групп населения. Среди участников споров выступали: бояре (19 раз), дети боярские (143), новокрещёны (50); монастырские служки (39); крестьяне (35); стрельцы (34); неделыцики (31); игумены (31); ямские охотники (21); монахини (15); игуменьи (11); конюхи (11); «латыши» (7); пастухи (6); служилые татары (4). Много раз в делах фигурируют новгородские посадские люди, в том числе из верхов купечества. Из 1 737 дел новгородского Судного приказа только одно направлено во Псков, одно прислано из Ладоги и одно -- из Ивангорода.

Споров по подведомственности и подсудности практически не было. Единственный иск -- «дело судное по государеве грамоте подьячего Василья Сонина с Михалком с Кривощоком в закладном платье в пятидесяти в дву рублех с полтиною и в убыткех, не вершено... и то дело отдано в Розряд, из Розряду отдано в Судный приказ» Архив СПбИИ, кол. 2, on. 1, д. 12, л. 346 об. -- проделал путь через две вышестоящие инстанции.

Примечательно, что по двум делам дьяка из Великого Новгорода вызывали в Москву. Первое -- «дело розбойное Вяжицкого монастыря крестьян Гриши Ондреева с товарьпци да ноугородда Степанка Хамтолина на подсиверских казаков на Костю Иванова с товарьпци по двем челобитным прошлого 101-го году при окольничем и воеводе при князе Петре Семеновиче Лобанове-Ростовском да при дияке при Семейке Емельянове, и то дело по приезде воеводы князя Данила Ондреевича Ногтева да дьяка Дмитрея Алябьева без дьячие приписи. А с тех мест, как приехали в Новгород князь Данино Ондреевич Ногтев да дьяк Дмитрей Алябьев, за приписью дьяка Дмитрея Алябьева вершено и пошлины с них вытей взяты, а в ыньгх пошлинах оговорные люди стояли на правежи да спущены, взяти ни на ком. И по государеву указу то дело дьяк Семейка Емельянов подписал на Москве» Там же, л. 92--92 об.. Второе -- «дело судное Григорья Лопухина с Карпом з Дементьевым о деревенском владенье, а суд был при окольничем и воеводою при князи Петре Семеновиче Лобанове-Ростовском да при дьяки при Семейке Емельянове без дьячие приписи, а приговор воеводы князя Данила Ондреевича Ногтева да дьяка Дмитрея Алябьева за приписью дьяка Дмитрея Алябьева, что послано на сыск. Вершено и подписано, а подписал дьяк Семейка Емельянов на Москве» Там же, л. 95.. Впрочем, возможно это было связано со сменой администрации в Новгороде, после чего для формального завершения дела потребовалось разыскать С. Емельянова в Москве и получить его подпись.

Результат рассмотрения по 69 делам, направленным в Москву, неизвестен. В описании единственного дела содержится вердикт: «Дело судное по государеве царя и великого князя Федора Ивановича всеа Русии грамоте Шаврука Муравьева с Мосейком с сестрами в холопстве, не вершено, отсрочено для посольской службы за приписью дьяка Дмитрея Алябьева». В этом случае известен результат рассмотрения: «И то дело послано ко государю к Москве и вершено на Москве, а з дела списан список и под списком государева грамота, велено Шавруку людей отдати»Там же, л. 98..

Непосредственно в Судном приказе было рассмотрено 1 667 дел разнообразной номенклатуры. К уголовным делам мы условно отнесли 753 рассмотренных иска, к имущественным спорам -- 1 013 исков (см. табл. 3).

Таблица 3

Номенклатура дел в Переписной книге новгородского Судного приказа 1584--1605 гг.

Рассматриваемый период -- время существования в Новгороде Великом нескольких судебных инстанций и развитого судебного администрирования. Сложная система управления Новгородской землей возглавлялась воеводой (иногда наместником), бывшим в прямых отношениях подчинения к центральным (московским) органам власти (приказам и Новгородской четверти). В то же время власть воеводы (наместника) распространялась на менее крупные субъекты -- пятины, пригороды, отдельные районы Новгородской земли с особым управлением (для конца XVI в. -- Заонежье). Кроме того, воевода ведал и новгородский посад, управлявшийся выборными пятиконецкими старостами, с помощью которых создавался сложный судебный орган -- новгородская Судная изба с судьёй (назначался воеводой) и выборными «заседателями» -- старостой и целовальниками.

В книгах записи судных пошлин 1611--1615 гг. отразилась общественная жизнь Новгорода в годы существования новгородско-шведского политического альянса. Предметы тяжб, характер конфликтов между новгородцами, состав тяжущихся представляют достаточно «плотную» картину жизни Новгорода 1611-- 1615 гг. Книги сохранили имена тяжущихся новгородцев, предметы их тяжб, а также имена новгородских судей. В них хранятся достаточно яркие биографические подробности. Так, в итоговой записи книги сбора судной пошлины за 1613/14 г. обозначено, что среди других вещей в Судной избе осталась «по-

личная» шапка «Григория Милославского, что имался у Федора у Лихарева». По поводу остававшихся «поличньж» вещей было запрошено правительство; в ответ пришла память за приписью дьяка Семена Лутохина: «а велено которые поличные залежалися прошлых лет и нынешнего 122 году, а истцов тем нет, и то поличное велено, оценя, продавати»ЬСниги сбора судной пошлины 1613/14 (RA, NOA, Serie1:5, с. 116--117)..

Сопоставление книг записи судебных пошлин новгородской Судной избы с книгами записи судной пошлины 1611--1615 гг. показывает следующую динамику изменений иерархии судебных органов в этом регионе. Низшими судебными инстанциями до начала Смуты были Судная изба (в Новгороде), суды губных старост (в пятинах), новгородских пригородов и Заонежских погостов. Все эти судебные органы были так или иначе связаны с выборным началом (при всей специфике понятия «выбор» в московской политической культуре). Так, в новгородскую Судную избу назначался судья (из новгородских детей боярских), но его «товарищами» служили судный староста и судный целовальник, избиравшийся из новгородских посадских людей. Губными старостами становились выборные представители служилых людей той или иной пятины, земскими судьями в Заонежье -- выборные от дворцовых и монастырских крестьян. Менее ясно, как осуществлялся суд в новгородских пригородах.

С наступлением Смуты органы управления не претерпели существенных изменений. После взятия Новгорода войсками Якоба Делагарди и особенно после заключения договора между Делагарди и Новгородом 25 июля 1611 г. сформировался особый тип управления, который многократно описан в литературе. Подчеркнём лишь автономность власти в Новгороде Великом в принятии существенных решений, а следовательно, и принятие новгородскими властями функций ряда центральных учреждений. Новгородские судебные органы лишились высшей инстанции, а значительное число дел, разбиравшихся в «нормальное» время в Москве, в частности дел о поместьях, а также дел политических, с этого времени решалось воеводской властью Новгорода. Контроль над многими территориями в пределах Новгородской земли не был стабилен. Военная обстановка требовала возникновения военно-судебной власти в сельской местности, где строились крепости -- острожки.

Иерархическая структура судов в Новгороде также претерпела изменения. В самом Новгороде суд осуществлялся, как и прежде, назначенным судьёй из детей боярских, выборными старостой и целовальником. Этот суд, по всей вероятности, сохранил все признаки, которыми обладал в более раннее время, -- в нём разбирались конфликты горожан, равно как и прочих новгородцев. Следующей (и высшей) инстанцией стал суд «новгородских бояр и воевод». Сюда передавались лишь политические дела, а также многочисленные иски, связанные с конфликтами из-за поместий. Вероятно, судом «бояр и воевод» рассматривались и дела об убийствах и разбое.

Ключевыми фигурами в судопроизводстве были новгородские дьяки, скреплявшие подписью не приговоры, но книги судной пошлины. Это было связано с финансовой отчётностью суда низшей инстанции: все судные пошлины, собранные за календарный год, сдавались в Большой приход (часть новгородского Разряда). Именно Разряд, возглавлявшийся дьяками (сперва Андреем Лысцовым, затем Семеном Лутохиным), служил центром принятия решений, в том числе по судебным делам. В то же время нет сомнений в том, что самые важные политические судебные дела, а также дела, связанные с большими суммами денег, действительно рассматривались совместной администрацией (в разное время: кн. Иван Никитич Одоевский, генерал Якоб Делагарди, Эверт Горн, Моне Пальм). Примечательно, что единственное прямое обращение к «старине», обычному, неписаному праву (дело о краже лошадей из новгородского городского стада) также имело политический оттенок, так как лошади были не просто украдены, но угнаны за пределы распространения власти новгородского правительства.