В «Работнице» особое внимание уделялось формированию общих представлений о важности для государства женского труда, об особой сознательности и высоком социальном статусе пролетариата (и женщины-пролетарки), о том, что труд дает женщине возможность навсегда уйти от зависимости и униженности. Какими способами транслировались такие представления?
Очевидно, что индустриальный труд противопоставляется домашнему женскому труду, Вот пример типичного разговора о домашнем хозяйстве: «Мы, хозяйки, благодаря нашим горшкам, ложкам, чашкам, хлебным квашням, поганым ведрам, грязным тряпкам и прочей мерзости не имеем возможности хотя краем уха услыхать что-либо отрадное нашему измученному сердцу, ...опускаемся в грязь повседневных забот (курсив мой. -- О.М.) и мелочных дрязг»[43].
Интересным решением производственной темы для женского журнала можно считать объединение темы индустриального труда с темой поиска личного счастья, любви. Можно найти множество примеров того, как на фоне поэтично описанного производственного процесса разворачивалась любовь работницы и рабочего. «Живые шепоты ремней» и «грохоты станковые», «бронзовые стружки под резцом», которые «трепетали, сыпались золотом» и «друг-станок» стали свидетелями, как «двое сильных спаянных трудом» -- работница и токарь -- полюбили друг друга[44].
Иногда автор лишь обозначает (без деталей) пролетарский статус героев: «полюбила синеблузого Таня пролетарка»[45]. Про избранника сказано лишь, что «руки позамараны», но «трудом и лаской жарки», он для «Тани заводской» «ровно солнце светозарное».
Вот типичный пример. Поэт Иван Доронин в «Весенней песне»[46] решает сразу несколько задач: он создает весеннее бодрое настроение, описывает благотворное влияние труда на героиню. И лиричную ноту создает в этой песне любовь героини, встреченная «у заводских складов». Любовь окрыляет героиню и способствует трудовым свершениям. Производственный процесс вовлечен в создание настроения песни: «дым сверкающим разливом и шумит и валит», «блики белками игриво бегают по стали», «веселый» станок «шестерней играет», а «ремни шумят будто листья дуба». Душа героини «распахнула полы солнечного мая» -- любовь пришла к ней весной, когда «в нос шибает запах мят цементовых срубов». Поэт пишет, что героиня «и упорна, и смела в трудовом порыве», а сердце ее полно радости -- напрашивается вывод, что именно работнице за ее трудовые свершения полагается еще и счастливая любовь. Один куплет посвящен полностью любовным переживаниям. Героиня вспоминает об «отраде алых зорь», о «синем вечере», когда она звала милого. Песня заканчивается на оптимистической ноте: «Никогда не ляжет вяло грусти шаль на плечи».
Производственная пропаганда для крестьянок
Реализовать равноправие деревенской женщины путем вовлечения ее в трудовую деятельность было сложно, -- она и так трудилась наравне с мужчинами. Поэтому в обращении редакции «Крестьянки» определяется задача помочь «трудовой крестьянке» добиться равного права решать наравне с отцом, мужем, братом. Крестьянка несет «мужской труд» и «женские тяготы» по хозяйству и уходу за детьми. «Ты работала, а решал все он, хозяин, -- твой муж, отец, брат. Смиренно, как что-то нужное, несла ты и побои, и пьяную брань... Рабочие и крестьяне в тесном союзе начали строить новую жизнь, и рядом с ними стала работница и крестьянка» -- так редакция журнала «Крестьянка» описала положение женщины в деревне[47].
Как ведется борьба за равноправие крестьянок? В рассказах мы находим примеры того, как можно заставить деревню считаться с мнением женщин[48]. Федосья, побитая пьяным мужем, организовала «всех баб села» сдать в суд самогонщицу, чтобы не спаивала их мужей[49]. В результате «житье правильное пошло»: бабы считают, что Федосья «молодчина, мужиков за пояс заткнула», а отдельные «несознательные» мужики говорят, что стыдно, «ежели бабы пересилили мужиков»[50].
Вот как выстраивался сценарий рассказов подобного рода: крестьянка побеждает в конфликте с мужем, его поддерживают мужики, а ее -- бабы. В результате у героини начинается новая жизнь: она становится лидером села -- едет в город учиться или ее выбирают председателем сельсовета и т.д.
В «Крестьянке» высказано типичное для женского журнала убеждение, что свободу, в первую очередь, надо завоевать у мужчин и от них. И хотя пропагандисты разъясняли советским женщинам, что главный враг у них с мужчинами общий -- это мировой капитализм, с которым надо сообща бороться, в сознании большинства женщин идея освобождения и раскрепощения все же связана с тем, что ближе и понятнее -- с отношениями между полами. Счет мужскому полу предъявлялся серьезный: рукоприкладство, пьянство, угнетение женщин, непосильная работа, превращение в «рабынь». Прежде их «за человека не считали... А чем баба хуже? Мужик работает, баба работает. Мужик с поля придет, отдыхать пойдет, а бабе коров подоить, по дому прибрать, за детьми приглядеть, обшить, обмыть, накормить всех. Он уж, пес лохматый, выдрыхнется, а ты еще не ложилась»,[51] -- вот пример того, как строилась аргументация. Противопоставляется этой тяжкой доле такое наблюдение «поумневшей» бабы: мужики дерутся вроде меньше, «мой-то кобель, так, бывало, и наскакивает, так и наскакивает, а теперь нет. ...Я сама скалку в руки: смотри, так вот тресну!»[52].
В рубрике «Почтовый ящик» печатались отклики читательниц. Они одобряли такие рассказы, которые «про нашу бабью жизнь» и помогают им «мужиков усрамить»[53]. Журнал «Крестьянка» создавал иллюзию, что «везде бабы поднимаются, по новой дорожке идут», нужно им тоже не бояться и включиться в борьбу за новую долю. Судя по рассказам в «Крестьянке», мужики присмирели перед угрозой скалки и женотдела. В реальности же изменения происходили очень медленно, были и случаи убийства «бунтовавших» женщин их мужьями.
Новые героини, «победившие мужиков», рисовались активными, упрямыми и предприимчивыми, они демонстрировали и силу, и хитрость. Один из рассказов так и назывался -- «Хитрости Домны»[54]. Героиня сначала обдумывает свои цели, потом действует: ласково встретит, накормит мужа горячей лапшой, скажет, что хочет его принарядить, сапоги ему купить, а для этого надо в город. Муж «размяк» и сам проводил ее на вокзал. Это означает, что он «переломился. Стоит только еще чуточку погнуть -- и станет совсем настоящим человеком, не пойдет против ее замыслов»[55]. В этом рассказе высказано типичное представление о необходимости перевоспитать мужа, однако нетипично, что героиня добивается своего лаской и обманом, а не угрозами уйти и «скалкой».
Какой путь предлагал журнал «Крестьянка» читательницам? Стать делегатками, председателями сельсоветов, записаться в кружок ликбеза, ехать в город учиться, часто против воли мужа, потому что им «плевать» на согласие[56]. Однако в реальной жизни подобный сценарий был редкостью.
В сценарии новой жизни освобожденной крестьянки (как и работницы) был и такой аспект, как решение «проблемы детей». «Хотели бабы открыть в селе детский дом[57], чтобы развязать себе руки и пожить на воле, по-человечески (курсив мой. -- О.М.). Мужики -- ежом! Жалко рубль выбросить из кармана»[58], -- так журналист пересказывает мысли Домны. Выбор лексики показателен. «Горшки, пеленки, дети и церковь сожрут не мало молодых баб»[59], -- думает Домна.
Выводы
В 1920-е гг. при всех экономических сложностях, безработице, инфляции и т.д., в СССР шла подготовка к индустриализации и коллективизации. Сформировать новое отношение к труду одномоментно, да еще в тех тяжелых условиях было сложно, однако пропагандистская работа в этом направлении велась активно и целенаправленно. Очевидно, что журналы, издаваемые ЦК партии для женщин -- «Работница» и «Крестьянка», -- выполняли сложную и целенаправленную работу по подготовке женской аудитории к участию в производственной и общественной деятельности. Какие характерные черты, свойственные производственной пропаганде 1920-х гг. в журналах для женщин, можно отметить?
* Как производственная пропаганда для жительниц городов, так и активное побуждение крестьянки «стать хозяйкой» в 1920-е гг. велись на перспективу. Это пропагандистская подготовка к индустриализации и коллективизации, когда жизненный сценарий женщины резко поменяется.
* Интенсивность производственной пропаганды в «Работнице» не зависела от ситуации на рынке труда.
* В «Крестьянке» рисовался позитивный образ общественницы, делегатки, председателя или просто активной женщины, которая отстаивает право на равных с мужчинами участвовать в жизни деревни -- «самой решать».
* В 1920-е гг. в журналах для женщин активно формировалось негативное представление о традиционных семейных отношениях и материнских обязанностях. Их нужно было «бросить» ради освобождения, которое ждет женщину в городе на производстве, а в деревне -- на посту председателя сельсовета или делегатки.
* Производственная пропаганда в 1920-е гг. велась очень упорно, разнообразно, с учетом интересов женщин из целевой аудитории журналов -- работниц и крестьянок.
* В публикациях женских журналов речь идет в основном об индустриальном труде как о самом престижном и политически правильном выборе женщин. Летчицы, инженеры, учительницы, врачи и ученые появятся на страницах «Работницы» и «Крестьянки» позже, в 1930-х гг.
* Пропагандистское воздействие и организационная работа государства осуществлялись синхронно.
Было бы неправильно сводить все социальные процессы в СССР только к результатам действий власти или пропагандистского воздействия, манипуляции. Производственная деятельность соответствовала интересам самих женщин или обстоятельства вынуждали их поменять привычный образ жизни. Однако печать играла в этом процессе важную роль, активно ломая гендерные стереотипы и побуждая женщин задуматься о новом жизненном сценарии.
Список литературы
1. Арон Р. Измерения исторического сознания / Пер. с франц.; Отв. ред. и авт. закл. ст. И.А. Гобозова. 2-е изд. М.: Книжный дом ЛИБРОКОМ, 2010.
2. Голдман В.З. Женщины у проходной. Гендерные отношения в советской индустрии (1917--1937 гг.) / Пер. с англ. В.Ю. Лобовской. М.: РОС- СПЭН, Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010.
3. Ильюхов А.А. Как платили большевики: политика советской власти в сфере оплаты труда в 1917--1941 гг. М.: РОССПЭН, 2010.
4. Смеюха В.В. Отечественные женские журналы: историко-типологиче- ский аспект. Ростов н/Д, 2011.
5. Тобольцева Н.М. Тоталитаризм и журналистика. М.: Факультет журналистики МГУ, 2004.
6. [1] См., например: Минаева О.Д., Варнакова I.C. История советской журналистики. Печатные труды преподавателей факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова. Библиографический указатель (1952--2013). М.: Ф-т журналистики МГУ, 2013.
7. [2] Коломийцева Е.Ю. Формирование женского универсального журнала в отечественной журналистике XVIII--XX веков: Дисс.... докг. филол. наук. Армавир, 2008.
8. [3] Там же. С. 17.
9. [4] Хотелось бы отметить работы, посвященные методологии исследований журналистики: «Методика изучения периодической печати» / Под ред. Б.И. Есина. М., 1977; Зайцев Е. Дискурс-анализ -- это анализ дискурса? // Медиальманах. 2004. № 4--5. С. 50--59; Головин Ю.А. Типологические особенности журнальной периодики // Современная пресса: теория и опыт исследования. Ежегодник 2012. М.: Факультет журналистики МГУ, 2012. С. 292--309; Фролова Т.И. Динамика стратегий в социальном дискурсе // Современная пресса: теория и опыт исследования. Ежегодник 2012. М.: Факультет журналистики МГУ, 2012. С. 226--257 и др.
10. [5] См.: Зайцев Е. Дискурс-анализ -- это анализ дискурса? // Медиальманах. 2004. № 4-5. С. 50-59.
11. [6] См.: Емельянова Е.Д. Работа Коммунистической партии среди трудящихся женщин в восстановительный период. Смоленск, 1961; Серебренников Г.Н. Женский труд в СССР. М.; Л., 1934; Бабкова З.И. Исторический опыт раскрепощения женщины в процессе социалистического строительства: Учебное пособие. М., 1971; Татаринова Н.И. Применение труда женщин в народном хозяйстве СССР. М., 1979; Клопов Е. Во имя человека труда. М., 1979; Тинякова И.П. Опыт КПСС в решении женского вопроса в СССР. М., 1984 и многие другие.
12. [7] См.: Дембо В. Бюджет работника печати (Итоги бюджетного обследования). М., 1927; Труд в СССР. Статистический справочник за 1924--1925 г. М.: Изд. РИО ВЦСПС, 1926; Труд в СССР. Справочник 1926--1930 гг. / Под ред. Я.М. Бинемана. М.: Планхозиз., 1930.
13. [8] Например, см.: Андреевский Г.В. Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху (1920--1930-е годы). М.: Молодая гвардия, 2003 и др.
14. [9] См.: Хасбулатова О.А. Российская государственная политика в XX столетии: гендерный анализ // Женщина в российском обществе. Российский научный журнал. 2000. № 3. С. 30-39 и др.
15. [10] См.: Рябова Т.Б. Гендерные стереотипы и гендерная стереотипизация: методологические подходы // Женщина в российском обществе. Российский научный журнал. 2001. № 3--4. С. 3--10; Фролова Т.И., Смирнова О.В. Гендерные трансформации российской семьи в медиаизмерениях // Гендер и СМИ-2009. Ежегодник. М.: Факультет журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова, Изд-во Моск. ун-та, 2010. С. 95--115; Черменская С.М. Роль глянцевых журналов в формировании гендерных стереотипов современной женщины // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. 2006. № 6. С. 16--18 и др.