Не должно остаться незамеченным, что новая наука, по Бэкону, предполагала и новую социальность. На эту важную особенность обратил внимание Дж. Мартин, доказывая сходство бэконовского замысла реформы науки с его же замыслом реформ государства: «“Новая Атлантида” есть не только произведение о новой научной организации, но прежде всего о модернизированном государстве - империи» [Martin, 1992]. Если в «Новой Атлантиде» подразумевалась империя, тогда становятся понятными некоторые «образы природы» у Бэкона: овладение природой (как колонией); право на природу (опять же - как на земли колонии); обретение могущества (имперского), построение «здания мира» путем прокладывания в природе «дорог» (т. е. построение империи через включение в нее колоний). Одновременно подготавливалось понимание природы как подлинной реальности, мира как такового. Необходимое условие этого, по Бэкону, - «справедливое и законное принижение человеческого духа», т. е. революция мышления. Другое условие - поворот познания от проблем спасения к проблемам земного существования, которое мыслилось как познание природы и управление ее процессами.
В книге «Природа: Понятие и этапы в европейской культуре» я показываю, что Бэкон ставил вопрос о получении научных знаний не так, как он ставился в Античности или в средние века. У него речь идет о массовом явлении, ориентированном на массового потребителя, - в этом новизна. Главную роль в таком переходе, вероятно, сыграла демократизация общества, начало которой относится к XV-XVII вв. Формируются либерально-демократические институты, заявляются принципы равенства и свободы, утверждаются права каждого человека как гражданина и члена общества. В том числе право личности на образование и участие в делах общества (обязательное обучение, парламент, выборы и пр.). В свою очередь, требование равных прав, новые институты образования и производства довольно быстро привели к формированию массовых популяций и аудиторий. Удовлетворение их запросов породило технологизацию жизни, причем в разных областях (строительства, промышленности, торговли, военного дела и пр.). Для технологизации же, как показывает анализ, характерны установки на разделение труда, качество, экономию, стандарты, индустриальные способы изготовления, управление [Розин, 2016, с. 116-128].
В изменившихся социально-политических реалиях наука уже не могла остаться узким эзотерическим занятием небольших групп. Она все больше превращалась в новый социальный институт, ориентированный на массового потребителя, что в свою очередь потребовало резкого расширения количества ученых, а это, понятно, было невозможно без подготовки их как специалистов. Отсюда создание технических школ и перестройка школьного образования.
Если говорить о социальной поддержке нового института, то здесь первые роли исполняло государство, которое осознало, что естественные науки и опирающаяся на них инженерия - залог не только развития промышленности и военного могущества государства, но благосостояния населения. Поддержку молодой науке и инженерии оказывали также предприниматели, рассчитывавшие использовать их в собственных начинаниях. Хотя кажется, что концептуализация определенных областей деятельности идет вслед за их формированием, концептуализация науки часто опережала ее развитие, например, в отношении обусловленности социальности процессом развития науки Кондорсэ в книге «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума» (1795) пи-шет, что «прогресс наук обеспечивает прогресс промышленности, который сам затем уско-ряет научные успехи, и это взаимное влияние, действие которого беспрестанно возобновля-ется, должно быть причислено к более деятельным, наиболее могущественным причинам совершенствования человеческого рода... С прогрессом наук Кондорсэ связывает увеличе-ние массы продуктов, уменьшение сырьевых и материальных затрат при выпуске продуктов промышленности, уменьшение доли тяжелого труда, повышение целесообразности и рацио-нальности потребления, рост народонаселения и в конечном итоге устранение вредных воз-действий работ, привычек и климата, удлинение продолжительности человеческой жизни. В последней главе, посвященной десятой эпохе, Кондорсэ намечает основные линии буду-щего прогресса человеческого разума и основанного на нем прогресса в социальной жизни человека: уничтожение неравенства между нациями, прогресс равенства между различными классами того же народа, социального равенства между людьми, наконец, действительное совершенствование человека» [Огурцов 1993, с. 149, 151-152]..
Институт науки складывается примерно к середине, концу XVIII столетия. Затем (XIX, начало ХХ в.) в его рамках формируются отдельные научные школы, разворачивается конкуренция научных идей, идет борьба как за общественное признание, так и за выделение средств на развитие науки, происходит дифференциация «наук о природе» и «наук о духе» (позднее получивших название «гуманитарных), начинается дисциплинарное оформление концептуализации науки (т. е. складываются методология и философия науки).
Под влиянием социальной поддержки со стороны государства и промышленности наука понимается как условие развития этих институтов и поэтому ориентируется на практические приложения. Но как знание о природе, истолковываемой в качестве общечеловеческой, объективной реальности, наука направлена на ее незаинтересованное в практических приложениях изучение (вспомним заявление Е.А. Мамчур, что «цель науки - познание законов природы»). Эти противоположные установки - на приложения и объективное, незаинтересованное изучение - осознаются в философии науки как деление науки на «фундаментальную» и «прикладную» (пример последней - технические науки, прикладная социология, практически ориентированная психология).
В рамках науки как социального института формируются основные современные концепции науки - К. Поппера, Т. Куна, И. Лакатоса, С. Тулмина, П. Фейерабенда, М. Полани, В. Степина. Для всех них, как уже отмечалось, характерно понимание науки как науки современной. Идеалом науки здесь выступает не просто естествознание, но, по сути, наука как новоевропейский социальный институт. Такая наука поддерживается государством, промышленностью, крупными предпринимателями, они же диктуют направление фундаментальных и прикладных исследований. Заинтересованы эти социальные субъекты и в поддержании образа науки как знания о подлинной объективной реальности.
Такому пониманию науки противостоит традиция «гуманитарного подхода», намеченная в работах В. Дильтея, М. Вебера, М.М. Бахтина. Эту же традицию продолжает автор данной статьи. В частности, я утверждаю, что правильнее (эффективнее с точки зрения современных проблем) рассматривать науку не только как социальный новоевропейский институт, но и как геном науки, как результат ее исторического развития. В этом случае снимаются многие парадоксы, о которых мы говорили в начале статьи. Например, в Древнем мире, когда еще не сложился геном науки, существовала не наука, а «протонаука», т. е. можно говорить только о предпосылках науки. Наука впервые складывается в Античности, но это было не естествознание, а античная наука, для которой характерны другие проблемы и иная концептуализация, другие типы идеальных объектов, совершенно отличное понимание природы. Важно, что основной вклад в геном науки сделала именно античная наука.
Для гуманитарного подхода идеалом науки выступают не естественные науки, а наука в рамках исторической реконструкции. Основаниями (полюсами) этого идеала выступают «геном науки» и «наука как новоевропейский социальный институт». Такой ракурс предполагает различение и анализ разных типов науки - античной, средневековой, естественной, технической, гуманитарной, социальной, «нетрадиционной» (последний тип предложил автор [Розин, 2008, с. 424-454]), каждый из которых является наукой, но отличается от других типов своим геномом.
Например, входящие в геном науки представления о природе в античной, естественной и гуманитарной науке существенно различаются. В первом случае это рассмотренная выше природа по Аристотелю, во втором - природа, «написанная на языке математики» и приведенная в эксперименте в соответствие с этим языком, в третьем случае природа понимается как герменевтический процесс работы с текстами и взаимоотношение исследователя с исследуемым. Если же говорить о технических науках и технонауке, то на первый план выходит обсуждение «техноприроды», которую приходится понимать двояко - это одновременно и особая природа и техника. Но анализ показывает, что «социальная природа» или «природа психики» будут существенно отличаться от первой природы или техноприроды. (Здесь возможно возражение: адекватно ли говорить о природе в социальных или гуманитарных науках, может быть, эта категория работает строго только в естествознании? Ну, во-первых, представление о природе в этих типах наук широко используется, пусть пока не строго. Во-вторых, если согласиться с нашим положением о том, что категория природы вводилась как условие эффективного практического действия, то в этом случае приходится признать, что и в других типах наук (социальных, гуманитарных, нетрадиционных) эту категорию целесообразно использовать. Ведь проблема эффективного действия стоит во всех практиках. Другое дело, что понятие природы в этом случае необходимо переосмыслить, наделив его в том числе методологическим смыслом - природа как не только объективная реальность, но и концептуализация, причем различающаяся в разных типах наук.)
Все указанные типы наук, естественно кроме античной и средневековой, относятся к новоевропейскому институту науки. Поскольку концептуализации науки должны выражать и отражать как особенности геномов науки, так и особенности науки как социального института, перечисленные типы наук различаются своими концептуализациями.
В рамках предложенного мною подхода получает разрешение и проблема конвергенции естественнонаучного и гуманитарного подходов. Поскольку концептуализация гуманитарной науки создавалась в оппозиции концептуализации естественной науки, постольку навести мосты между ними невозможно. Различаются, как я показываю, и геномы этих типов наук. Но они различаются по содержанию, а не по, так сказать, методологическому составу: и там, и там осуществляется познание, создаются идеальные объекты, решаются проблемы, описываются природные феномены, формируются концептуализации. Кроме того, оба типа наук развиваются и функционируют в рамках новоевропейского института науки. Другими словами, они оказываются двумя вариантами и типами науки, а не противоположными и несовместимыми интеллектуальными построениями. Поэтому я показываю, что в конкретных научных исследованиях (З. Фрейда, М.М. Бахтина, вашего покорного слуги) часто реализуются оба подхода - и естественнонаучный (правда, не совсем последовательный), и гуманитарный (тоже частичный) [Розин, 2009, с. 130-131].
К намеченной здесь концепции науки я выходил постепенно. Долгое время мои реконструкции науки опирались только на идею генома науки. Но под влиянием критики со стороны В.А. Беляева и ряда высказанных им положений я понял, что объяснение науки действительно предполагает ее истолкование и в логике модерна. Отсюда идея науки как новоевропейского социального института. Так я и вышел на предложенную здесь схему. Чтобы превратить ее в хорошую, обоснованную концепцию, вероятно, нужны дополнительные исследования. Но думаю, это уже дело техники и систематической работы.
естественнонаучный гуманитарный знание
Список литературы
Аристотель, 1934 - Аристотель. Метафизика. М.; Л.: СОЦЭКГИЗ, 1934. 352 с.
Архимед, 1962 - Архимед. О шаре и цилиндре // Архимед. Сочинения. М.: Физматгиз, 1962. 640 с.
Бахтин, 1979 - Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Художественная лит-ра, 1979. 341 с.
Беляев, 2019 - Беляев В.А. Социокультурная методология в действии: В сопоставлении с традиционной, феноменологической методологиями и миросистемным анализом. М.: ЛЕНАНД, 2019. 368 с.
Бродель, 2006 - Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XVXVIII вв. Т. 2. Игры обмена. М.: Весь Мир, 2006. 672 с.
Бэкон, 1935 - Бэкон Ф. Новый органон. М.: ОГИЗ-СОЦЭКГИЗ, 1935. 384 с.
Бэкон, 1971 - Бэкон Ф. Великое восстановление наук // Бэкон Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1971. С. 59-84.
Казютинский, 2007 - Казютинский В.В. Нет, космология - наука физическая, а не гуманитарная // Epistemology & Philosophy of Science / Эпистемология и философия науки. 2007. Т. 12. № 2. C. 125-129.
Лекторский, 1980 - Лекторский В.А. Субъект. Объект. Познание. М.: Наука, 1980. 357 с.
Малиновский, 2005 - Малиновский Б. Научная теория культуры. М.: ОГИ, 2005. 184 с.
Мамчур, 2004 - Мамчур Е.А. Объективность науки и релятивизм: (К дискуссиям в современной эпистемологии). М.: Канон +, 2004. 242 с.
Марача, Матюхин, 2002 - Марача В.Г., Матюхин А.А Методологические проблемы изучения и формирования политико-правового пространства. Часть 1 / Системные исследования. Методологические проблемы. Ежегодник 2002. М.: Едиториал УРСС, 2004. С. 379-381.
Марача, Матюхин, 2006 - Марача В.Г., Матюхин А.А. Методологические проблемы изучения и формирования политико-правового пространства. Часть 2 / Системные исследования. Методологические проблемы. Ежегодник 2003-2005. М.: КомКнига, 2006. С. 292-308.
Огурцов, 1993 - Огурцов А.П. Философия науки эпохи Просвещения. М.: ИФРАН,
1993. 213 с.
Огурцов, Платонов, 2004 - Огурцов А.П., Платонов В.В. Образы образования. Западная философия образования. XX век. Санкт-Петербург: РХГИ, 2004. 520 с.
Платон, 1994 - Платон. Седьмое письмо // Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 4. М.: Мысль,
1994. С. 475-504.
Розин, 1968 - Розин В.М. Логический анализ математических знаний. Дисс.... канд. филос. наук. М., 1968.
Розин, 2000 - Розин В.М. Типы и дискурсы научного мышления. М.: URSS, 2000. 246 с.
Розин, 2007 - Розин В.М. К проблеме демаркации естественных и гуманитарных наук, а также куда мы должны отнести космологию? // Epistemology & Philosophy of Science / Эпистемология и философия науки. 2007. Т. 11. № 1. С. 85-102.
Розин, 2008 - Розин В.М. Наука: происхождение, развитие, типология, новая концептуализация. М.: МПСИ; Воронеж: МОДЭК, 2008. 600 с.
Розин, 2009 - Розин В.М. Особенности дискурса и образцы исследования в гуманитарной науке. М.: ЛИБРОКОМ, 2009. 208 с.
Розин, 2011 - Розин В.М. Введение в схемологию: схемы в философии, культуре, науке, проектировании. М.: ЛИБРОКОМ, 2011. 256 с.
Розин, 2013 - Розин В.М. Становление и особенности социальных институтов: Культурно-исторический и методологический анализ. М.: ЛИБРОКОМ, 2013. 160 с.
Розин, 2016 - Розин В.М. Техника и технология. От каменных орудий до Интернета и роботов. Йошкар-Ола: ПГТУ, 2016. 280 с.
Розин, 2018 - Розин В.М. Новая концепция истории: история как образ жизни личности, социальный дискурс и наука. М.: ЛЕНАНД, 2018. 208 с.