Материал: Незнакомые уголки знакомого города
Богиня на крыше
Здание это появилось в Томске в самом начале века, и по своему месторасположению и значению сразу стало особенно приметным. Обосновавшись на взгорке старинного Кузнечного взвоза, оно олицетворяет своим обликом величавость и монументальность, вознеся над главным входом статую мифической богини правосудия. И было предрешено неподкупной Фемиде вершить здесь справедливый суд во все времена.
Тут уместно процитировать документ начала века: "Упреки русским присяжным за большое, будто бы, количество оправдательных приговоров несправедливы, так как из цифровых данных оказывается, что русский суд присяжных репрессивнее и устойчивее суда коронного. Что простой русский человек, поставляющий главный контингент присяжных, вносит в свою службу делу правосудия глубокую религиозность. И что по деятельности своей этот суд является не только вполне удостоверяющим своей цели, но вполне жизненным, имеющим облагораживающее влияние на народную нравственность и служащим проводником народного правосознания".
- Здание окружного суда, - говорит заведующая отделом областного комитета по охране исторических памятников Марина Петровна Васицкая, - было построено "Торговым домом Евграф Кухтерин и сыновья" и передано в аренду Томску. Здание это хоть и не является официальным памятником архитектуры, но одним из лучших творений архитектора К. К. Лыгина считается вполне закономерно.
Характерная черта лыгинских сооружений - сочетание красного кирпича и желтого песчаника. Здесь эти прослойки подчеркивают высоту и стройность здания, хотя оно всего лишь двухэтажное. Но так уж композиционно построена вся конструкция, что даже внутренняя лестница, расходящаяся на две стороны от входа, наверное, внушала трепет и уважение у всякого, шагавшего по ней в ожидании решения Фемиды. Через этот окружной суд прошли Куйбышев и Киров, множество "политических", ссылавшихся в Нарым.
А после революции в 1920 году, как свидетельствует мемориальная доска у входа, в этом доме работал председатель Томской губернской комиссии по борьбе с контрреволюцией Александр Васильевич Шишков. О том времени в истории нашего государства В. И. Ленин говорил на IX съезде Советов: "Советское государство допускает к себе иностранных представителей под предлогом помощи, а эти представители помогают свергать Советскую власть, чему примеры бывали. В 'положение такого государства мы не попадем, благодаря тому, что мы будем ценить и использовать такое учреждение, как ВЧК". Но история знает и бесчисленные примеры тому, как ВЧК карала и невинных людей.
В годы войны в кухтеринском здании разместились цехи "Сибкабеля", потом на долгий срок -электромеханический техникум. Со временем Фемида потеряла меч правосудия из
правой руки и весы из левой. Сейчас статуя реставрируется. Потому что будет использоваться это старинное здание опять по своей исторической принадлежности.
Стойлов Э. //Красное знамя. 1995. 18 ноября
Степановка
Под этим названием известно дачное место в 4 верстах от Томска, расположенное на горке по левому берегу р. Ушайки.
Местность эта была приобретена Сосулиным, Степаном Егоровичем, богатым откупщиком-виноторговцем в Томске. На откупах и виноторговле он нажил миллионное состояние и, как «широкая натура», которыми так богата Русь начал тратить деньги на широкую, открытую жизнь и различные затеи. В числе последних было устройство особого уголка на указанном участке. К этому делу Сосулин привлек жившего в то время декабриста, инженера Г.С. Батенькова, который затем составил план и руководил постройками. Прежде всего был выстроен барский дачный дом, с террасой в сад, к Ушайке и с множеством надворных построек. Одна из самых больших комнат, предназначенная для гостей, для танцевальных вечеров и музыкантов, и была приспособлена для этой цели. Чтобы не было холодно ногам, под полом этой печи были установлены и проведены от них в подпольном помещении трубы. Здесь же был возведен целый ряд построек для заводов: мыловаренного, свечного и кожевенного и помещения для рабочих, которых по словам И.Л. Фуксмана, сосредоточилось здесь до тысячи человек. Затем построена была деревянная церковь, устроены оранжереи с фруктовыми деревьями, грот, горы для катанья.
Жизнь, было такое время, кипела здесь. На заводах шла работа, в которой участвовала масса людей, а в хозяйском доме шло шумное веселье массы наезжавших из города гостей, пользовавшихся широким гостеприимством ничего не жалевших хозяев. Для удобства гостей от этой дачи и до Сосулинского дома в городе (где теперь Ремесленное училище, против Почтовой конторы), весь путь освещался по вечерам развешанными фонариками.
Этот уголок и получил название Стегановки, по имени хозяина.
Родственница Сосулина Отопкова, принадлежавшая к семье Томских золотопромышленников того времени, не пожелала жить у Сосулиных среди непрестанного шума и развлечений и потребовала, чтобы ей было выстроено отдельное помещение. Желание ее было исполнено. Г.С. Батеньков выстроил ей хорошенький особняк близь Степановки, под горой, вправо от подъема в Сосулинское поместье и, по своему обычаю, окрестил его, прильнувшим к нему названием, «Тетушкин Каприз».
Здесь будет кстати рассказать и о смежном с горой участке по берегу Ушайки, принадлежавшем также Сосулину.
Этот участок в количестве 55 десятин, Сосулин подарил Г.С. Батенькову, которому прежде всего возвел тут наскоро какую-то оригинальную постройку из плах с набитою между ними соломою, отчего и произошло название «Соломенного хутора». И.Л. Фуксман сообщает еще название «Биссердаинь», которое, будто бы, Батеньков дал этому участку, что оно обозначает, я не знаю (может быть, Bisse, Bisschen?), только оно нигде не удержалось и нигде больше, например, в переписке Батенькова не встречается. Затем Батеньков соорудил помещение и для кур, назвав его "Куро-петуховский замок". Сюда-то Ник. Лучшев и перенес из города свой старый дом, состоявший из 5 небольших комнат, в которых жил Г.С. Батеньков и управлял хозяйством хутора. Здесь Лучшев, в компании с Сосулиным, выстроил винокуренный завод, названный Гаврило-Степановским (соединение имен Батенькова и Сосулина). Впоследствии весь этот участок перешел во владение Ник. Лучшева, а затем его вдовы Анны Михайловны. Лучшева сначала отдала в аренду Фуксману винокуренный завод, а затем продала из этого участка ему 15 десятин, вместе с постройками, и первые годы и сама жила у Фуксмана в Батеньковском доме. Последний был расширен новым владельцем пристройками к нему. Из остальных сорока десятин участка Лучшева продала затем Фуксману лес на сруб, а затем продала и сам участок. Во время пожара, бывшего здесь, сгорел винокуренный завод и Батеньковский дом. На месте последнего Фуксман выстроил
существующий и поныне двухэтажный дом, а вместо сгоревшего винокуренного завода купил у Сосулина выстроенный им новый завод. Прокурил он на нем только одну зиму - большой весенней водой была разрушена плотина, а сам завод смыт. Существующий и теперь Григорьевский завод стоит уже на новом месте, ниже по течению р. Ушайки.
Память Г.С. Батенькова здесь не совсем стерта. Здесь оберегаются три ели и две сосны, посаженных Батеньковым, а также сохраняется и сад и кое-какие насаждения от того времени, когда здесь хозяйничал Г.С. Батеньков.
Адрианов А.В. //Томская старина. 1912.с.83
Семинарский сад
Если бы в 1915-м, проходя от Почтамтской (ныне проспект Ленина) левой стороной Монастырского переулка (Плеханова), мы прошли несколько кварталов и пересекли сначала немощеную улицу Дворянскую (с двадцатого по шестьдесят первый - Равенства, ныне - Гагарина), следом мощеную на ширину проезда Спасскую (Советскую), немощеную Монастырскую (позднее Семашко, а сейчас Крылова), то вышли бы к северной (задней) границе усадебного участка Томской духовной семинарии. Он простирался до улицы Гоголя.
Вдоль этой границы от пересечения переулка Монастырского и улицы Монастырской до западного склона оврага (по его дну протекала речка Игуменка, в пятидесятых взятая в трубу), как раз до переулка Шумихинского, стояла глухая кирпичная оштукатуренная ограда. В сильно измененном виде она сохранилась до сих пор. В ней, ближе к склону оврага, находились «задние» (хозяйственные) ворота с простыми глухими полотнами - для въезда в усадьбу семинарии, прямо к конюшням и амбарам у оврага.
Далее от конца кирпичной ограды по северной границе усадьбы стоял плотный, высокий, окрашенный в красный цвет деревянный забор, забранный толстыми плахами в пазы деревянных квадратных столбов. В верхней узкой доске забора, положенной «на пласт», были часто вбиты остриями вверх кованые гвозди. Звенья этого забора сначала по западному склону оврага спускались вниз, шли по дну оврага, поднимались по восточному склону вновь наверх и доходили до угла улицы Гоголя. В этом месте (до 62-го года) и заканчивался переулок Плеханова.
Затем этот деревянный забор сворачивал на улицу Гоголя и ее правой стороной шел до угла улицы Никитина. По левой стороне Никитина забор вновь подходил к склону оврага, спускался вниз, а затем, поднявшись наверх западного склона, примыкал к кирпичной ограде.
Внутри границ забора и размещался Семинарский сад.
Этот небольшой сад был примечателен красивым порядком одинаковых по возрасту, к 1915-му уже высокорослых (шесть-семь сажен), темно-зеленых пихт. Они были посажены вдоль деревянного забора по верху восточного склона оврага и оконтуривали молодую березовую рощу сада. В ней встречались посадки черемухи, рябины и других пород. Особенно красивы пихты были в зимнем наряде.
Нужно сказать, что в старом Томске пихта в качестве декоративного дерева использовалась довольно широко. Кроме Семинарского сада, рядовые посадки пихт имелись по контурам бульваров на улице Бульварной (проспект Кирова), в Лагерном саду. Ряд пихт был посажен и вдоль деревянного решетчатого забора, забранного в кирпичные столбы, в конце усадьбы университета при подъеме по правой стороне улицы Садовой от здания университетского бактериологического (пастеровского) института к главному корпусу технологического института. Такие же пихты были посажены по контуру усадьбы Томского общества пчеловодства, расположенной на Почтамтской улице. Ряд высоких пихт, росших вдоль деревянного плотного забора, являлся характерной деталью достопримечательности Заисточья - усадьбы Дома Карыма.
Если бы мы в том же пятнадцатом продолжали идти по левой стороне Монастырского переулка от пересечения последнего с улицей Монастырской, где мы задержались, то увидели бы выход на переулок Монастырский переулка Семинарского (теперь, уже много десятков лет, Юрточного). И, вероятно, остановились бы здесь и отметили для себя: сколько же в этом месте различных наименований, связанных с учреждениями Православной Церкви: Монастырская улица, Монастырский переулок, Духовная семинария, Семинарский переулок и, наконец, Семинарский сад, о котором мы ведем речь.
Когда мы с Саней Мартемьяновым в 20/21-м и 21/22-м учебных годах дважды в день проходили левой стороной бывшего Монастырского, нам открывался живописный вид на Семинарский сад. Однако это не вполне точно. Правильнее следовало бы сказать: «Вид на БЫВШИЙ Семинарский сад».
Вдвадцатом и последующих годах Духовной семинарии уже не существовало, и бывший Семинарский сад последовательно переходил из рук в руки. Сначала артиллерийской школы, затем Томского артучилища (ТАУ), позднее ТОКЗАУ (Томского ордена Красной Звезды артиллерийского училища), еще позднее - Томского ордена Красной Звезды зенитно-артиллерийского училища и, наконец, с середины шестидесятых - Томского высшего военного командного училища связи. И нужно отметить, что, вероятно, именно это со временем и привело в конечном счете к ликвидации бывшего Семинарского сада - от него сейчас остались лишь жалкие остатки, значительная часть его территории застроена.
И началось все это еще в начале пятнадцатого, когда первый и второй этажи здания Духовной семинарии в течение двух с лишним лет были заняты под постой воинской части.
Вэто время на верху восточного склона оврага на южной пихтовой аллее (вдоль Никитина) был отсыпан в рост человека земляной вал. С западной стороны он имел дощатую вертикальную стенку, а с остальных трех сторон - земляные откосы, как и верх вала, обложенные дерном. Около вала был тир, где командный состав практиковался в стрельбе из наганов - личного оружия. И по тому же верху восточного склона оврага, севернее и южнее моста через речку Игуменку, проходили строевые занятия солдат и занятия по обучению их штыковому бою на чучелах.
Впериод гражданской войны практически никто содержанием бывшего Семинарского сада не занимался. Позднее ему было официально присвоено название «Сад ТАУ», и его благоустройству было уделено внимание. Ежегодно по осени, после возвращения курсантов из Юргинских окружных лагерей, в течение непродолжительного времени (около месяца) в саду устраивались для курсантов гуляния и танцевальные вечера, где играл духовой оркестр училища. На эти гуляния и вечера по пригласительным билетам (вручаемым курсантам) пропускались и девушки.
С реконструкцией городской электростанции (для увеличения ее мощности) началось планомерное переустройство и городских электросетей с частичной заменой воздушных линий на кабельные. Так вот, где-то в самом конце двадцатых годов или в самом начале тридцатых в юго-восточном углу Сада ТАУ (на перекрестке улиц Гоголя и Никитина) с вырезкой высокорослых пихтовых насаждений сада из его территории была изъята площадь размером пять на пять или шесть на шесть метров для постройки трансформаторного пункта.
Само по себе изъятие из территории небольшое, но вырезка нескольких красавиц пихт и нарушение планировки сада - сквозной проходимости контурной аллеи - стали уже серьезным уроном. И главное, это положило начало пренебрежительному отношению к саду.
Вскоре, в самом же начале тридцатых, по северной аллее сада, идущей вдоль переулка Плеханова, ближе к склону оврага, с отступом от деревянного забора на четыре-пять метров (то есть без повреждения пихт) был выстроен одноэтажный деревянный двухквартирный жилой дом для семей комсостава ТАУ, подход к которому был со стороны переулка Плеханова через устроенную в деревянном заборе сада калитку.
Примерно в середине тридцатых или в середине их второй половины в северовосточном углу сада, также с отступом от заборов на четыре-пять метров и без повреждения пихтовых насаждений, фасадом на улицу Гоголя был построен уже двухэтажный рубленый 16-квартирный жилой дом о двух подъездах.
Эта постройка нанесла еще более сильный урон насаждениям сада, чем первая. Для подвоза стройматериалов к дому и вообще для подъезда к нему в середине деревянного забора, ограждавшего сад со стороны улицы Гоголя, опять же с вырезкой пихтовых насаждений, были устроены хозяйственные въездные ворота, а ближе к углу переулка Плеханова, прямо против крыльца первого подъезда дома, для выхода из него сразу на улицу Гоголя в деревянном заборе была устроена еще одна калитка.
Ясно, что после такого вторжения со строительством жилых домов и неизбежными при них хозяйственными надворными постройками сад как таковой не мог существовать и утратил свое значение.
Спустя несколько десятилетий в этой северной части сада, где находились деревянные жилые дома, было построено высокое каменное и ныне существующее здание клуба училища.
В 63-м по переулку Плеханова были проложены трамвайные пути, и деревянный уличный мостик через Игуменку был заменен железобетонной трубой. А в 64 -66-м речка и на территории сада была взята в железобетонную трубу, и началась засыпка оврага, что дало возможность военному училищу приступить к постройке новых каменных корпусов.
Но все это уже более поздняя история Семинарского сада - Сада ТАУ.
А в начале двадцатого века начальству Духовной семинарии приходилось заботиться о нравственности своих питомцев и принимать все необходимые для этого меры - вплоть до набивки по верху деревянного забора Семинарского сада кованых гвоздей остриями вверх. Воспитателям сытых, откормленных на пшеничных хлебах Алтая и Барабы* сельских пятнадцати-двадцати-летних поповичей, вверенных в закрытом пансионе семинарии полному их попечению, приходилось серьезно думать о сохранении нравственной чистоты своих питомцев, оберегать от соблазнов света и мирского разврата.
Может быть, и в самом деле высокий забор с гвоздями по верху был той действенной мерой, что удерживала взрослых семинаристов от ночных похождений по «богоугодным» заведениям, до которых от северо-восточного угла ограды глухими переулками нужно было пройти всего три квартала.
До тридцать второго от угла забора при выходе переулка Монастырского на улицу Гоголя было очень просто выйти на улицу Петропавловскую. В то время с северной стороны и ныне существующего кирпичного здания бывшей начальной школы имени Гоголя существовал узкий (метров шесть-восемь) проезд.
По правой его стороне был проложен узкий (в три доски) деревянный тротуар. Этот проезд, проложенный по верху горы, выходил прямо в конец Ново-Никольского (теперь Красноармейского) переулка. Здесь и был более сухой и более удобный спуск с Юрточной горы на Никольскую (Алтайскую) улицу, имевшую магистральное значение.
Спуск же по улице Гоголя был для проезда и прохода менее удобным: во-первых, более крутым, а во-вторых, всегда мокрым от выходивших здесь на поверхность грунтовых вод. И если он был труден при спуске, то особенно тяжелым и неудобным - при подъеме в гору.
Безымянный переулок между Гоголя и Ново-Никольским открывал наиболее короткий путь для прохода и проезда всем тем, кому необходимо было из района почты и телеграфа попасть на Мухин бугор, а также «Казанку» и «Королевку».
Поскольку этот глухой проулок находился в двух шагах от Семинарского сада и выводил кратчайшим путем к Петропавловской (до тринадцатого - Бочановской) улице, а ее отличительной особенностью были почти сплошь расположенные «веселые» заведения с