О социально-психологических противоречиях законов общественного развития
Станкевич Л.П.
Общественные законы, будучи результатом деятельности людей, объединенных в различные социальные общности, всегда имеют определенный социально-психологический контекст: настроений, ожиданий, слухов, сомнений, оптимистических и пессимистических нюансов общественных процессов. Они также противоречивы по своей природе, изменчивы, текучи и поэтому по-разному влияют на механизм осуществления социальных законов.
Противоречия общественного развития чрезвычайно многообразны и поэтому не могут быть классифицированы по одному какому-то основанию. Одно дело, например, противоречия сущности, вскрывающие основные движущие силы развития общественной системы, ее источники и закономерности. Другое дело - противоречия общественных явлений. Их значимость для основных социальных процессов развития несколько иная, лишь опосредствованно влияющая на противоречия сущности, источники общественного развития. Именно к противоречиям явления следует отнести и социально-психологические, сопровождающие общественные события и разворачивание механизма действия социальных законов.
Следует указать на то обстоятельство, что противоречия связаны с процессуальностью, с движением и развитием. Механизм действия социальных законов, существующий в обрамлении социально-психологических явлений, связан с изменением не только исторических событий, но и характера самих противоречий, скрытых в ткани исторических действий людей. социальный психологический закон история
Механизм осуществления социальных законов предъявляет собой системное образование, в котором социально-психологические противоречия, не затрагивая напрямую сущность, заметно влияют на самодвижение социального органического целого, на процесс общественного развития. Социально-психологическим явлениям принадлежит важная роль в непрерывном, повседневном изменении противоречий, скажем, прежде всего в их количественной модификации, в возникновении, разрешении и воспроизведении противоречий, что способствует в конечном счете самоорганизации и самодвижению общественной системы. Однако социально-психологические процессы не все одинаковы, т. е. их значимость далеко не однозначна: одни из них располагаются ближе к сущности и глубже отражают экономические отношения и тем самым основательнее влияют на механизм осуществления социальных законов, другие же опосредованно связаны с экономикой. Например, агрессивные настроения людей, требующих повышения заработной платы или элементарной ее выплаты в положенные сроки, улучшения условий труда, - это одно, а слухи, порожденные этими явлениями, - это нечто другое. Их влияние на механизм осуществления общественных законов будет различным. С другой стороны, подобные явления можно рассматривать в качестве явных симптомов надвигающихся драматических событий, показателем движения социальной сущности, ее противоречий.
Рассматривая социально-психологические аспекты механизма действия социальных законов, необходимо различать поверхностные и глубинные проявления социальных противоречий, преходящие, присущие лишь сегодняшним событиям, и долговечные, действующие на протяжении достаточно долгого исторического времени. Конечно, в социально-психологических явлениях настроений и ожиданий присутствует весьма значительная часть субъективизма и произвола. Было бы не очень верно в этих явлениях все принимать как модификацию, как превращенные формы объективных общественных процессов или глубинных противоречий социальной сущности. Но также было бы не совсем верно не видеть в социально-психологических противоречиях объективных, прежде всего противоречий экономических отношений, а также геополитических, этнических и т. д. Поскольку социальные законы складываются в результате предметно-практической деятельности людей, постольку социально-психологические явления, сопровождающие эту деятельность, выявляют разворачивание и существование общественных законов. Причем, на наш взгляд, наиболее острая борьба, резкое столкновение социальных противоположностей имеют место в сфере социальной психологии, в сфере социально-психологических механизмов: это обнаруживается в явлениях ненависти, жестокости, зависти, нетерпения, агрессии, апатии и т. д. Конечно, социально-психологические явления в данном случае пронизаны. И их содержание наполнено нравственно-эстетическими, политико-правовыми элементами. В конечном счете, они представляют собой сплав всех этих компонентов. Вся совокупность объективно-субъективных явлений, с одной стороны, самопорождает новые противоречия; с другой - способствует разрешению старых противоречий, так или иначе существуя в многообразной ткани социально-психологических противоречий.
Социально-психологические явления текучи, значительно подвижнее, чем, положим, экономические отношения. Они в большей степени подвержены возможности взаимоперехода, быстрого переливания одних, например, настроений в другие. В этой сфере мы можем с очевидностью, на опыте жизни, наблюдать, как осуществляется переход общественных противоположностей друг в друга, как реально складывается механизм действия социальных законов.
Если рассматривать противоречие на уровне сущности, то и здесь противоположности не антагонистичны, ибо «действительного дуализма сущности не бывает»1. Ведь сущность - нечто единое и целое, внутри которого (целого) существует противоречие, противоположные стороны его выступают как исключающие и предполагающие, дополняющие друг друга элементы целого, а не как исключительно отрицательные, достойные только уничтожения, и положительные, которые нужно только сохранять, поддерживать и развивать. Дело в том, что в ходе общественного развития разрешение противоречий является не столько процессом голого отрицания одних общественных сил другими, что чревато опасными тенденциями и последствиями, сколько процессом самоотрицания, самоочищения каждой из сторон от всех негативных, консервативных элементов.
Весь спектр действительных и иллюзорных социально-психологических противоречий, на наш взгляд, порождается сейчас главными противоречиями, а именно противоречием в сфере вовремя не оплачиваемого труда и передела собственности, которая выступает лишь обществ венной оболочкой, формой существования труда в определенных общественных отношениях. Предпринимаемые действия создают лишь видимость снятия противоречия, а на самом деле оно сохраняется в скрытой форме, накапливается, угрожая взрывом, направленным на установление социальной справедливости в виде очередной экспроприации экспроприаторов. Все дело в том, что социально-психологические противоречия выступают как бы внешним проявлением по отношению к противоречиям внутренним, и действительные причины снятия внешних противоречий нужно искать во внутренних противоречиях. Мы же порою в общественной практике пытаемся противоречия общественной психологии разрешать только в ней самой, путем морализирования, при помощи церковной проповеди или массовой психотерапии, что может быть само по себе и неплохо, когда на самом деле нужно разрешать противоречия социально-экономические, останавливающегося промышленного и сельскохозяйственного производства и деформированного на этой основе потребления, обмена, распределения, похожего на обман, присвоения незаработанных миллионов одними и неполучения нищенской зарплаты - другими. Сила социальной психологии обнаруживается в полной мере тогда, когда ей открывается достаточный простор экономической основой общества.
Социально-психологические явления отличаются консерватизмом, и здесь важно уметь вовремя заметить, когда те или иные реалии общественной психологии потеряли экономическую, материальную основу и посему подлежат преодолению, уничтожению. Вот в таких условиях социально-психологическая сфера может тормозить нарастание новых явлений в экономической области, здесь она будет играть реакционную роль. Явления социальной психологии достаточно живучи, действительно «традиции всех мертвых, как кошмар, тяготеют над умами живых» (К. Маркс). Именно поэтому трудно преодолимы консервативные социально-психологические противоречия, поэтому они требуют к себе особого внимания, а следовательно, прежде всего предполагают их трезвое и конкретное изучение. Но, с другой стороны, должны поддерживаться социально-психологические явления нарождающихся новых форм жизни. Это должен быть естественный, постепенный процесс.
Следует сразу же подчеркнуть, что социальный детерминизм предполагает выяснение естественно-исторического характера объективных законов общественного развития. Объективный смысл законов истории общества можно раскрыть только на основе анализа деятельности людей. Каждый человек так или иначе ставит перед собой определенные цели и добивается их осуществления: «...в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенным целям. Здесь ничто не делается без сознательного намерения, без желаемой цели»2. Законы развития общества, их объективный характер не зависят от действий каждого отдельного индивида. Получается парадокс, антиномия, противоречие: законы общественного развития, с одной стороны, зависят, а с другой стороны, не зависят от целенаправленной деятельности людей.
Для того чтобы понять противоречивость данного положения, необходимо проанализировать социально-психологический механизм функционирования общественных законов, показать, как из действий людей возникает определенная форма причинно-следственных общественных связей, именуемая в конечном счете общественными законами. Для этого по меньшей мере необходимо рассмотреть следующее: вопрос о взаимовлиянии, равнодействии деятельности отдельного человека, различных социальных групп, классов и общества в целом, т. е. раскрыть структуру социального субъекта, показать, в чем состоит источник деятельности отдельного человека, различных социальных групп и классов, и, наконец, подойти к анализу социально-психологического механизма действия социальных законов.
Заслуга классиков марксизма состояла в том, что они на основе материалистического понимания истории соотнесли в теоретическом анализе все субъекты социальной деятельности, показав, что на определенном этапе человеческой истории решающую роль играет субъект - класс. Они установили, что история общества «не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История - не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека»3.
С другой стороны, классики подчеркивали, что сущность человека не есть абстракт, а в своей действительности она есть ансамбль всех общественных отношений. Именно на этой основе становится возможным рассмотрение единичного в общественной жизни сквозь призму общего: субъект-личность анализируется через субъект-общество. Эта взаимосвязь может быть осуществлена только через субъект-класс, субъект-группу или субъект-коллектив. Именно поэтому оказываются несостоятельными претензии некоторых зарубежных «теоретиков», которые считали, что К. Маркс, не сумев объяснить в ранних произведениях сущность личности, обратился к анализу общества в целом. Объяснил современное ему общество, но так и не вернулся к исследованию проблем личности. Но дело обстоит как раз наоборот: через анализ общества в целом он раскрыл сущность личности; вскрыв законы развития капиталистического общества в целом, он тем самым показал пути изучения отдельного представителя этого общества. Это можно отчетливо проследить на примере «Капитала» - главного труда К. Маркса. Этим была раскрыта диалектика единичного, особенного и общего применительно к обществу, то есть структура социального субъекта. Конечно, он предстает не только внутренне расчлененным, но и противоречивым. В самом деле, существует не только социально-психологическое единство общества, класса, коллектива и личности, но их различия, несовпадения, противоречия. Сегодня эти противоречия можно обнаружить между федеральными и региональными интересами, между интересами монополий и отдельных предприятий, между интересами отдельных предприятий и личности. Порождает противоречия федеральный и ведомственный эгоизм и эгоизм отдельных предприятий... Всеобщим субъектом истории является общество в целом. И это вполне верно: народ творит историю. Но «рассматривать общество как один-единственный субъект, - замечает К. Маркс, - значит рассматривать его неправильно, умозрительно»4. Общество не есть нечто однородное, оно состоит из некоторых подструктур - социальных субъектов деятельности. Они установлены и имеют свой относительно самостоятельный статус. Это прежде всего социально-этнические общности людей - род, племя, народность, нация, классы и т. п., а также устойчивые объединения (государство, партии, союзы и др.). Сложная структура социального субъекта, субъекта деятельности включает различные исторические общности и объединения. Во взаимодействии социальных субъектов, в их деятельности реализуются и существуют социальные законы - законы развития общества в целом. Но, с другой стороны, будучи объективными, законы общественной жизни помогают понять особенности взаимосвязи между субъектами деятельности.
Анализ исторического процесса, социально-психологического механизма осуществления общественных законов предполагает осмысление таких понятий, как социальный субъект, субъект истории и субъект деятельности. Очевидно, что между ними существует определенная связь, совпадение, но вместе с тем они различны. Всегда ли социальный субъект выступает и в качестве субъекта истории? Или субъект деятельности выступает в то же время и субъектом истории? Между этими субъектами есть единство и различия. Однако каждый из них так или иначе ставит перед собой определенные цели.
Еще Гегель отмечал, что деятельность человека отличается от деятельности животных тем, что человек, прежде чем действовать, ставит перед собой определенные цели, которые, «как закон, определяют способ и характер его действий»5. Цели выступают в качестве непосредственной предпосылки человеческих связей, отношений, действий и деятельностей, в которых и реализуются социальные законы. Разумеется, общественные отношения порождают интересы, порождают и определенные цели. Цели являются идеальными побудителями действий и поступков людей.
Энгельс, раскрывая суть материалистического понимания истории, вполне определенно замечал, что «в исторической области старый материализм изменяет самому себе, считал действующие там идеальные побудительные силы причинами событий, вместо того чтобы исследовать, что за ними кроется, каковы побудительные силы этих побудительных сил. Непоследовательность заключается не в том, что признается существование идеальных побудительных сил, а в том, что останавливаются на них, не идут дальше, к их движущим причинам6. Следовательно, необходимо было материалистически объяснить происхождение идеальных побуждений, механизм их возникновения, а не просто отбросить их в сторону. Тем самым раскрывались сущность и значение идеального, духовного (в том числе и целей) в развитии человеческой истории. Движение истории - это есть постоянный переход от материальных причин, рождающих идеальные побуждения, и от них вновь к изменению материальных процессов в развитии общества. Только во взаимодействии, во взаимопереходе материального и идеального, объективного и субъективного и может быть раскрыто реальное движение истории общества, социально-психологический механизм действия его законов.
Естественно, противоречия возникают не только между идеальным и материальным, но и внутри каждого из них. Таким образом, нужно не извлекать идеальное из истории за ненадобностью, а отыскивать его действительное место в социальном детерминизме. В этом состоит сущность одного из важнейших моментов, а возможно, и самого главного в материалистическом понимании истории. Каковы же материальные причины, порождающие идеальные побуждения людей?