Основное место в рассматриваемых сочинениях отведено социальной и нравственной проблематике бытования идеалов. Все авторы солидарны с тем, что идеалы и действительность не совпадают, за их реализацию необходимо бороться. Суждения по другим затронутым вопросам различаются. Чтобы доказать свои мнения, авторы приводили разные примеры, но повторяли общие понятия, имена, события. Поэтому возможно подокументным описанием установить сходства и отличия речевых практик и зафиксировать в них особенности осуществления авторами интеллектуальных операций.
Аргументация исторического содержания и сведения из области художественной литературы имели вспомогательное значение в содержании сочинений. Самое большое по объему и самое разнообразное по содержанию сочинение написал Л. Александров. Он был единственным, кто использовал все отведенные для работы над сочинением «пять часов сряду», остальные справились значительно быстрее. Александров собирался продолжить образование на философском факультете Берлинского университета, был знаком с историко-философской терминологией и проблематикой. В начале сочинения указана цель, которая, похоже, повлияла на других абитуриентов, - сопоставить «две основные колеи человеческого мышления», идеализм и материализм, их отношение к идеалам, чтобы показать: «Что двигает мир? Самодовлеющая ли личность индивидуума или неизвестные нам темные силы, которые мы называем исторической необходимостью?» [17, л. 53]. Александров имел познания в философской логике, заявил «индуктивный путь» выполнения задания, но критерием выбора автора и литературного произведения избрал приоритет в истории литературы: «Сервантес чуть ли не первый в западной литературе мастерски обрисовал ту поистине драматическую коллизию, которая неизбежна между идеалами и все нивелирующей действительностью, вместе с тем Сервантес первый доказал всю силу, значение и красоту идеала для человеческой личности» [там же, л. 58]. Серебряный медалист А. Овсянников, самый старший из пяти абитуриентов, родился в 1888 г. (остальные в 1889-1890 гг.), был единственным, кто указал, что идеалы «строятся человеком под влиянием столкновения его психологии с окружающей жизнью» [18, л. 35], а не в их исторической природе или изменчивости.
Самое приземленное объяснение природы идеалов дал серебряный медалист Т. Марковский: «Это представление [о жизни, которой человек хотел бы и которая должна была бы быть] и будет называться идеалом данного человека, независимо от того, каковы стремления человека. Но L'appetit vient en mangeant ', говорят французы. По мере удовлетворения одних потребностей возникают другие, не находящие себе удовлетворения в действительности, появляются новые идеалы и так без конца» [19, л. 1]. Также беззаботно Марковский поставил в один исто- Аппетит приходит во время еды (фр.). рический ряд имена хрестоматийно известных деятелей европейского средневековья Я. Гуса и Г. Галилея с образом неназванных героев российской истории: «Благодаря этой вере [в свой идеал] мы видим целый ряд мучеников и борцов идеи, какими были в Средние века такие люди, как Ян Гус, Г алилей, каких много в недавнем прошлом и даже настоящем России» [там же, л. 2].
В противоположность Марковскому С. Мешков- ский, сын служителя евангелистско-реформаторской церкви, аргументировал историческую изменчивость идеалов: «Разные люди и в разное время совершенно различно понимали это слово [идеал]. В разное время бывают и разные идеалы. Справедлива пословица: каковы люди, таковы и веки [испр. на полях: “Такой пословицы не существует. Есть подобная: “Каковы веки, таковы и человеки”]. В Древней Греции спартанцы, например, считали своим идеалом быть физически сильными гражданами своего отечества». Мешковский не принимал утилитарное понимание идеалов: «Для образованного человека идеал - это догмат, основа внутренней его жизни. <.. .> И вот догмат, идеал дает возможность всякому человеку, относясь ко всему критически, совершенствовать как себя, так и своего брата!» [там же, л. 93].
Н. Глаголев, объясняя природу идеалов, также провел аналогии с Грецией и Римом: «Главным же образом по пути к прогрессу эти древние государства двигали идеалы - желание более лучшего политического и общественного положения. <...> В них за прогрессом наступает время сильного упадка, который был следствием чрезмерного увлечения недостижимыми в данное время идеалами» [21, л. 23]. Как видим, Глаголев использовал упрощенную трактовку популярной в начале ХХ в. теории прогресса для подтверждения исторической изменчивости идеалов и идеалистического понимания хода исторического развития. Так, при помощи случайных взятых наугад исторических примеров абитуриенты аргументировали происхождение и изменчивость идеалов.
Более обстоятельно абитуриенты высказались об эпохе 30-40-х гг. Х1Х в. в России. Александров выделил этот период в плане сочинения «Русская интеллигенция в дореволюционную эпоху»: «Я обращаюсь к интеллигенции и литературе 30-40-х гг. Здесь неминуемо возникает вопрос: с какой стати наши богатые дворяне шли сами против себя, против своих интересов? Зачем они проповедовали отмену крепостного права?
Вот здесь-то наиболее становится ясно для нас значение идеала, так как интеллигенция 30-40-х гг. только во имя нравственного идеала шла против своих идеалов» [17, л. 60]. В рамках учебного сочинения абитуриента вполне допустима иллюстрация философской проблематики историко-литературными примерами. Поэтому Александрову не потребовалось дополнительных аргументов, чтобы, опираясь на примеры героев Сервантеса, выстроить ряд литературных образов из произведений разных стран и эпох, чтобы « безусловно, согласиться с [С. А.] Андреевским Андреевский Сергей Аркадьевич (1847-1918) - один из наиболее ярких литературных критиков конца XIX - начала XX в., известный юрист. Сочетал литературный анализ твор-чества писателей с исследованием «мира идей» и их обще-ственных идеалов. Оценивая литературный факт как явление эстетическое, видел в нем отражение действительности., который утверждает, что “дореформенная наша литература была порождением идеалов, а не интересов”» [там же]. Таким образом, в сочинении Александрова эпоха 30-40-х гг. XIX в. и отмена крепостного права представлены крупнейшим событием обозримого исторического прошлого. источниковедческий абитуриент гимназия сочинение
Этот исторический период и его представители стали единственным примером, приведенным в обоснование значения идеалов в сочинении Овсянникова: «Вспомним людей 40-х гг., - этих великих мучеников России: Герцена, Белинского, Станкевича, Грановского, лучших славянофилов... Сколько им пришлось перенести, выстрадать в этой борьбе за свои идеалы, столь высокие, чистые и так резко расходящиеся с окружающею их тогда пошлою, мещанскою действительностью! И как ярки были для них их идеалы! Как высоко они их ценили, как они были дороги для них! Об этом красноречиво говорят все их бурные беседы и споры, их горячие письма. Об этом говорит весь пыл и эрудиция той эпохи - эпохи сороковых годов» [18, л. 35, 39]. Обилие прилагательных и неискренний пафос ретушируют недостаток фактического знакомства Овсянникова с характеризуемой эпохой. Несмотря на это, приведенные им суждения представляют собой наивные исторические иллюстрации, допустимые для обыденного исторического мышления. Мешковский также нашел возможность упомянуть героев романа «Отцы и дети» И. С. Тургенева: «Если мы теперь обратимся к литературе, то увидим то значение, которое имеют идеалы в жизни человека. Базаров такой, например, хотя он и нигилист, однако и он имеет свои идеалы. Занятие физическими, вообще точными науками, это его идеал! Трудовая жизнь - это его лозунг! “Долой романтику!” - говорит он» [20, л. 88]. В последнем абзаце сочинения абитуриента-медалиста Марковского отчетливо видны свойственные школьным работам заимствования суждений, включения символических понятий, которые повторялись по нескольку раз в большинстве сочинений абитуриентов 1908 г. Он высказал неожиданное никак не вытекавшее из предыдущего изложения утверждение о сходствах идеализма и материализма, на котором строилось все обширное сочинение Александрова. А также выстроил в логический ряд лексические конструкции, образуемые словосочетаниями «жизненная борьба», двигаться «по пути прогресса», «идеал истины, добра и красоты».
Примечательно, что и в краткой речи на торжественном акте директор дважды упомянул понятие «прогресс». Петрученко призывал к «разумному прогрессу» в условиях, когда «просвещение прогрессирует гигантскими шагами» [16, л. 85]. В 1909 г. размышляя о религиозной природе русской интеллигенции в знаменитой статье в сборнике «Вехи», С.Н. Булгаков искал ответы, «отчего так случилось, что наша интеллигенция усвоила себе с такой легкостью именно догматы просветительства» и обрела «веру в прогресс» [22, с. 54]. Сочинения абитуриентов Орловской гимназии 1908 г. указывают на то, что одним из интеллектуальных истоков упрощенного и механистического мировоззрения было поверхностное использование исторической аргументации при самоопределении в важнейших мировоззренческих вопросах.
Таким образом, в сочинениях абитуриентов на отвлеченную тему выявлен массив сведений исторического характера в виде фрагментов информации, понятий, способов мыслительной деятельности. Историческая конкретика занимала в сочинениях маргинальное место. Для авторов важнее были историко-социологические приемы мышления, такие как исторические аналогии, сравнения и иллюстрации, выяснение исторических условий возникновения и изменения идеалов. Отделить в текстах рациональное поведение, направленное на получение желательной оценки, от прочно усвоенной риторики и спонтанных интеллектуальных практик авторов позволяет подокументный микроанализ. Одна часть этих сведений является наивными утверждениями, другая - спекулятивными, отдельные имели характер актуальной научной информации. В сгруппированном или систематизированном виде сведения исторического характера представляют собой образы общественного исторического сознания.
В учебных работах на отвлеченную тему, не предполагавших обязательного привлечения аргументов исторического характера, значение этих сведений меняется. Абитуриенты обращались к историческим аргументам для того, чтобы облегчить себе доказательство иных феноменов, т. е. осуществляли интеллектуальные операции, привычные способы мыслительной и речевой деятельности. Такое использование исторической аргументации, сочетавшей в себе компоненты иррационального, спекулятивного и научного мышления, являлось проявлениями обыденного стиля исторического мышления.
Целостные комплексы сочинений реально существовавшей микрогруппы абитуриентов позволяют выявить коммуникации учеников между собой, со своими учителями, частными лицами и печатными изданиями, что расширяет возможности изучения индивидуального поведения общественного исторического сознания.
Литература
1. Репина Л. П. Историческая культура как предмет исследования / Л. П. Репина // История и память : историческая культура Европы до начала нового времени / под ред. Л. П. Репиной. - М., 2006. - С. 5-18.
2. Маловичко С. И. К проблеме перехода от традиционной темпоральности к линейной : историческое сочинение гимназиста-горца / С. И. Маловичко // Диалог со временем : мировидение человека в переходные эпохи. - Самара : СНЦ РАН, 2012. - С. 40-59.
3. Маловичко С. И. Выпускное сочинение гимназиста середины XIX в. как феномен историописания /
С.И. Маловичко // Историографические чтения памяти профессора Виктора Александровича Муравьева : сб. ст. : в 2 т. / отв. ред.: Р Б. Казаков, М. Ф. Румянцева. - М. : РГГУ, 2013. - Т. 2. - С. 396-418.
4. Лубский А. В. Мышление историческое / А. В. Луб- ский // Теория и методология исторической науки : терминологический словарь / отв. ред. А. О. Чубарьян. - М. : Аквилон, 2014. - С. 311-313.
5. Медушевская О. М. Теория и методология когнитивной истории / О. М. Медушевская. - М. : РГГУ, 2008. - 358 с.
6. Сальникова А.А. Школьные сочинения детей рус. эмиграции как источник по социальной истории России, 1917-1920 гг. / А.А. Сальникова // Соц. история. Ежегодник 2001/2002. - М.: РОССПЭН, 2003. - С. 324-352.
7. Нарский И. В. Взрослые ожидания в детских воспоминаниях : представления детей русской эмиграции о будущем России в школьных сочинениях 1924 г. / И. В. Нарский // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. - 2007. - № 3. - С. 3-17.
8. Правила об испытаниях учеников гимназий и прогимназий Министерства народного просвещения : утверждены министром народного просвещения 12 марта 1891 г. - СПб., 1891.
9. Отчет о письменных испытаниях зрелости, произведенных в 1887-1895 годах в гимназиях Московского учебного округа : в 9 т. - М., 1888-1898.
10. Истрин В. М. По поводу отчетов о письменных работах на испытание зрелости / В. М. Истрин // Журнал министерства народного просвещения. Новая серия. Часть ХШ. - 1908. - Отд. IV. - Февраль.
11. Бобкова М. С. Стратегии изучения социокультурных кодов исторического источника / М. С. Бобкова // Люди и тексты. Исторический альманах. - М. : ИНИ РАН, 2012. - С. 8.
12. Государственный архив Орловской области (далее - ГАОО). - Ф. 64 (Орловская мужская гимназия).
13. Еремин А. И. «Шантаж, небывалый в России» : казус на испытаниях зрелости в Орловской мужской гимназии (1899 г.) / А. И. Еремин // Новый исторический вестник. - 2012. - № 1 (31). - С. 15-33.
14. Еремин А. И. «Если указанное зло действительно неискоренимо...» : спор на педагогическом совете Орловской мужской гимназии о списывании на испытаниях зрелости (1903 г.) / А. И. Еремин // Новый исторический вестник. - 2014. - № 4 (42). - С. 10-30.
15. Ватник Н. С. «Огарки» : мифы и реалии гимназической среды 1907-1908 гг. / Н. С. Ватник // Российская история. - 2010. - № 6. - С. 97-105.
16. ГАОО. - Ф. 64. - Оп. 2. - Д. 658. - Л. 84-85.
17. ГАОО. - Ф. 64. - Оп. 2. - Д. 23. - Л. 53-60.
18. ГАОО. - Ф. 64. - Оп. 2. - Д. 904. - Л. 35-39.
19. ГАОО. - Ф. 64. - Оп. 2. - Д. 709. - Л. 1-6.
20. ГАОО. - Ф. 64. - Оп. 2. - Д. 1737. - Л. 87-93.
21. ГАОО. - Ф. 64. - Оп. 2. - Д. 248. - Л. 22-26.
22. Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество / С.Н. Булгаков // Вехи; Интеллигенция в России: сб. ст. 1909-1910. - М.: Молодая гвардия, 1991. - 462 с.