Определилось будущее и домашнего скота. Им предназначалось служить радовать душу и облегчать жизнь хозяина (но не человека -- царя, как это утверждается в Библии), насыщать его продуктами питания, теплой и нежной одеждой, своевременно будить его по утрам. Утка же была выбрана в качестве жертвенной птицы [10, с. 24].
Кугу Юмо назначил пищу также лесным животным и птицам. В пищу медведю была предопределена корова, волку - собака, лосю - кора и мох, зайцу - веточки осины, белке - шишки, вороне, галке -- падаль и т.д. В этом предании нет характерного для ветхозаветных сказаний упоминания о том, что зверям, животным, птицам, пресмыкающимся первоначально предлагалось питаться лишь зеленью и плодами растений.
В марийских преданиях, в отличие от ветхозаветных сказаний, нет упоминаний о том, что земля сама собой приносила плоды, что на земле не было дождя [3, 2:6]. Об этом можно догадаться лишь на основе повествования о божьем повелении коршуну (в другом предании - канюку) выкопать для себя источник воды. Согласно преданию, птица выкопала себе родник, напилась, искупалась и пошла обедать. В это время прилетела ворона и начала плескаться в воде, замутила воду так, что она стала непригодной для питья [15, с. 263; 19, с. 37]. В ответ на жалобы канюка ворона заявила, что она сама копала источник. Кугу Юмо поверил вороне и разрешил ей пить воду из всех доступных ей источников. Канюку же велел утолять жажду росой и дождевой водой. Для этого божество стало периодически посылать на землю дожди.
В марийском мифе говорится, что не все птицы остались довольны решениями божества. В частности, распределением пищи осталась недовольной сова. Она проявила себя как культурный герой, заявила божеству, что ей будет недостаточно одной птицы на день. Поэтому оно разрешило ей охотиться ночью и питаться тем, что сумеет найти. Кугу Юмо наделил ее особой способностью видеть ночью. Услышав, что у нее мерзнет голова -- одарил пуховой шапкой [10, c. 28-29]. Такую благосклонность божества к сове народная мифология объясняла тем, что эта птица проявила себя как умная и прозорливая. Она заявила Кугу Юмо, что люди, спящие до восхода солнца, подобны мертвецам, не беспокоятся о будущем, а также раскритиковала мужчин, принимающих решения по совету недальновидных жен. Своими замечаниями она снискала уважение у Юмо и сумела убедить его сохранить птицам крылья [19, с. 42-44].
Попытался внести свои коррективы в божье творение и еж. Он в мифологических рассказах марийцев и чувашей предстает как существо, способное наблюдать, анализировать, давать общественно значимые советы. Кугу Юмо ему сказал: «Увидишь доброго человека, сожмись в клубочек» (постыдись - Н.П.). Он одним из последних пришел на всеобщий совет живущих на земле существ. Переступая через порог, перевернулся и стал объектом всеобщего посмешища в присутствии самого бога. По совету ежа было принято решение об изменении русел рек, текущих только прямо, направлений никуда не сворачивающихся дорог, строго вертикально растущих деревьев и т.д. [10, с. 29-30]. После этого решения якобы реки, овраги и дороги стали извилистыми, деревья - развесистыми, края лесов, строящиеся вдоль оврагов и рек селения -- изгибистыми. Так в иносказательной форме отразилась мысль о космологической значимости отделения объектов природы от первобытного хаоса, подчеркивается важность постепенных, плавных изменений, мифологических возвратов, обратных временных и пространственных передвижений, переходов из одного состояния в другое. Такие же мифологические представления были известны и среди чувашей [4, c. 25-26].
В народном миропонимании причудливые очертания местности, придающие своеобразие, красоту, умиротворенность и покой окружающему природному ландшафту, представлялись как результат волевого акта, совершенного в результате действия культурного героя. Такое внимание к окружающей природной среде объясняется тем, что она составляла неотъемлемую часть духовного мира народа, определяла всю его сущность, образ жизни. Народ верил, что присущие ему черты характера: сдержанность, учтивость, открытость и взаимная приветливость, умение прислушиваться к мнению других сформировались под влиянием вечного закона мифологической Вселенной уже во времена первопредков, живших в «золотом веке».
В марийских мифах слабо отразилось влияние библейского учения о человеке как владыке и первосвященнике мира. Согласно мифам, человек, как хозяин домашних животных, имел власть только над ними.
В мифологических рассказах марийцев важное значение придается оценке роли женщины в истории и судьбе человека. Согласно архаическим преданиям, она, как и некоторые дикие птицы и животные, стремилась отстаивать свою точку зрения и добиться пересмотра предначертанной божеством Юмо судьбы. Мотивы ее поступков в сохранившихся марийских мифологических преданиях остались не разъясненными. Подобная неопределенность была характерна и для античной культуры, в которой, как отметил А.Ф. Лосев, судьба выступает как стихия «внеразумная, внелогическая, вневыразительная, которая все собой определяет, но сама не знает ни себя самое, ни того, что она творит» [9, с. 466]. Из содержаний преданий складывается впечатление, что старшее поколение людей осуждало своевольные действия женщины. Так, например, в мифологическом рассказе, зафиксированном среди горных мари, говорится, что на одном из советов первопредков бог Йымы предопределил домашним животным, птицам лишь один раз в год встречаться со своими брачными партнерами. Такая же участь ожидала и человека. Но женщина не согласилась с этим и добилась того, чтобы освободить людей от такой жесткой регламентации и позволить женщине и мужчине жить всю жизнь одной семьей [10, с. 32-33].
Интересным представляется и мифологический рассказ о появлении первого ребенка на свете. Женщина не согласилась с предложениями высших сил наделить новорожденного человека способностью ходить сразу же после рождения. В рассказе говорится, что после родов «кто-то» сказал женщине: «Этот ребенок сейчас же будет ходить». Но мать не среагировала на эти слова. Затем было сказано: «Через месяц будет ходить». В ответ -- опять молчание. Женщина промолчала и после того, как услышала, что ребенок начнет ходить через год после рождения. Она среагировала лишь тогда, когда услышала: «Пусть он три года сидит не вставая». Такая же ситуация сложилась и при выборе одежды новорожденному. Кто-то спросил у роженицы, нужна ли ребенку одежда. Предлагавший хотел снабдить его роговым покрытием. Однако женщина предпочла окутать ребенка в одежду, приготовленную своими руками [10, с. 31].
На наш взгляд, в подобных мифологических представлениях показана роль женщины в космогенезе - в творении жизненно важных вещей и создании условий для жизнеобеспечения человека. В этих преданиях прослеживается влияние апокрифических сказаний и ветхозаветного мифа о грехопадении, прегрешении Евы, возжелавшей стать госпожой, и наказании людей после грехопадения искажением человеческой природы, духовной смертью.
Краткое рассмотрение космологических представлений марийцев показывает, что они сохранили свои, отличающиеся от ветхозаветных сказаний предания и рассказы, сформировавшиеся на основе древних финно-угорских мифов. Согласно марийским мифам Земля и все живое на ней были созданы усилиями небесных и земных божеств. Определенную помощь им в совершенствовании мира оказали первопредки: животные, птицы и люди. Библейские же мифы утверждали идею единобожия и напоминали притчи [11, с. 587-588]. В то же время в библейских сказаниях сохранились отголоски космологических представлений древних народов и культур, что способствовало сближению ветхозаветных преданий с народными космологическими представлениями.
Ветхозаветные сказания и христианские апокрифы оказали влияние и на характер интерпретации древних марийских мифов. Воспринимая близкие к своим религиозно-мифологическим представлениям сюжеты и мотивы, марийцы старались восполнить и систематизировать постепенно забывающиеся мифологические предания, обогатить их новым содержанием и придать им логическую стройность.
Библиографический список
1. Акцорин В.А. О некоторых проблемах изучения поэтики легенд и преданий// Вопросы марийского фольклора и искусства. Вып.3. -- Йошкар-Ола, 1982.
2. Алексеев В.П. Становление человечества. -- М.: «Политиздат», 1984. -- 462 с.
3. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового Завета.
4. Денисов П.В. Религиозные верования чуваш. Этнографические очерки. - Чебоксары, Чувашское государственное издательство. 1959. - 408 с.
5. Дрезден М. Мифология древнего Ирана // Мифология древнего мира. -- М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1977, -- 456 с.
6. Знаменский П.В. Горные черемисы Казанского края. (Из наблюдений очевидца) // Вестник Европы. Т.IV. Декабрь, 1867.
7. Золотарев А.М. Родовой строй и первобытная мифология. -- М.: «Наука», 1964, -- 328 с.
8. Калиев Ю.А. Мифологическое сознание мари. Феноменология традиционного мировосприятия. -- Йошкар-Ола: Издательство Марийского университета, 2003, -- 216 с.
9. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Итоги тысячелетнего развития: В 2-х книгах. Книга I. -- М.: Искусство, 1992. - 656 с.
10. Марийский фольклор: Мифы, легенды, предания. Йошкар-Ола: Марийское книжное издательство, 1991, -- 288 с.
11. Мифы народов мира. Энциклопедия в 2-х томах. Том 1. (А-К). М.: Издательство «Советская энциклопедия», 1987
12. Мифы народов мира. Энциклопедия в 2-х томах. Том.2. (К-Я). М.: Издательство «Советская энциклопедия», 1988, -- 719 с.
13. Напольских В.В. Древнейшие этапы происхождения народов уральской языковой семьи: данные мифологической реконструкции (прауральский космогонический миф). Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы УрО РАН, 1993, -- 159 с.
14. Новых А. АлатРа. Киев, 2013 //Интернет сайт: www.schambala.com.ua
15. Первухин В. Мифы финно-угров. М.: Астрель: Транзиткнига, 2005 - 463 с.
16. Сагалаев А.С. Урало-алтайская мифология. Новосибирск: Издательство: «Наука» Сибирское отделение, Новосибирск, 1991, -- 155 с.
17. Священник Даниил Сысоев Летопись начала. От сотворения мира до исхода. М.: «Благотворительный фонд «Миссионерский центр имени иерея Даниила Сысоева», 2011, -- 512 с.
18. Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического: Избранное. -М.: Издательская группа «Прогресс» -- «культура», 1995 - 624 с.
19. Тоштомарий ой-влак (Марийские легенды и предания). Йошкар-Ола: Марийское книжное издательство, 1972, -- 216 с.
20. Элиаде М. Очерки сравнительного религиоведения. М.: Ладомир, 1999, -488 с.