Право в условиях постиндустриального общества XXI века
Карнаушенко Леонид Владимирович
В статье отмечается, что право как элемент духовной сферы общества подвергается воздействию трансформационных процессов, связанных с глубокими изменениями социальной системы в условиях глобального информационного общества. Трансформация права с его уникальным регулятивным потенциалом представляет собой определенный риск для социальной системы в аспекте ее устойчивости, стабильности, сохранения сложившегося порядка и одновременно перспективную проблему для научного анализа. В ходе процесса глобализации постиндустриального общества во многом изменяются условия функционирования права, однако характер и направленность этих процессов остаются недостаточно изученными.
Ключевые слова: постиндустриальное общество, глобализация, трансформации, духовная сфера, социальный институт, регулятивный потенциал, право, нормативная регуляция.
Law in the conditions of post-industrial society of the XXI century
The article notes that law as an element of the spiritual sphere of society is exposed to transformational processes associated with profound changes in the social system in the global information society. The transformation of law with its unique regulatory potential represents a certain risk for the social system in terms of its stability and preservation of the established order, and at the same time, a promising problem for scientific analysis. During the process of globalization of post-industrial society, the conditions for the functioning of law are changing in many ways, but the nature and direction of these processes remain insufficiently unexplored.
Keywords: post-industrial society, globalization, transformations, spiritual sphere, social institution, regulatory potential, law, regulatory regulation.
Процесс формирования постиндустриального общества, проходящий на протяжении последних десятилетий, сопровождается масштабными трансформациями социальной системы, затронувшими все основные ее сферы, в том числе и духовную.
Между тем именно духовная сфера общества уникальна по своему регулятивному потенциалу, оказываемому воздействию на сознание и поведение людей. Общей тенденцией современного постиндустриального общества, как отмечают исследователи, становится то, что «национальному духовному сознанию нельзя отгородиться от влияния других культур, иначе оно не сможет присоединиться к мировой интеграции. Глобализация предполагает открытость и толерантность, следовательно, в определенной мере и нестабильность. Чрезмерная открытость и толерантность по отношению к другой национальной и вообще к глобальной культуре опасны для местной культуры» [1].
Проникающее воздействие наднационального духовного содержания выступает одним из существенных признаков постиндустриального общества.
Современная социальная система становится все более открытой и, соответственно, менее предсказуемой. Таковы ее атрибутивные характеристики, генезис которых произошел вследствие действия комплекса различных факторов. В настоящее время усиливается влияние множества факторов внешней среды, которые ранее не были актуализированы, так как не возникали соответствующие условия. В частности, массовая культура стала выполнять новые, до этого не проявлявшиеся в отчетливом виде функции. Как указывает О.В. Андреева, «глобальные перемены охватили различные уровни и структуры общественной жизни: политику и экономику, финансовую и социальную сферы, духовные и образовательные процессы. Всевластие массовой культуры не случайно совпало с эпохой постмодерна, когда размываются мировоззренческие основы, стираются грани дозволенного в искусстве, появляется моральный релятивизм по отношению к добру и злу» [2].
Возросшая роль массовой культуры в глобальном информационном обществе привела к созданию мощных инструментов воздействия вестернизированных ценностей, установок, идеалов на национальные культуры. Подобные трансформации духовной жизни локальных обществ, в том числе и российского, способствовали серьезным преобразованиям, прежде всего «политической и правовой систем. Релятивизируются критерии рациональности и истинности, различные культуры и общества оспаривают контроль над системой норм, каждая из социальных групп населения видит и оценивает право и закон со своей собственной точки зрения» [3]. Отмеченные эффекты связаны непосредственно со спецификой индустрии массовой культуры, нацеленной, прежде всего, на получение прибыли, что достигается различными способами привлечения внимания аудитории. Однако последствия такого массированного воздействия на сознание аудитории находят свое отражение и в функционировании права.
Серьезное смещение системы социокультурных координат способствует переосмыслению базовых понятий добра и зла, справедливости и несправедливости, истины и заблуждения, приводит не только к морально-нравственному релятивизму, но и, что более опасно, к «иррационализации» индивидуального, группового и массового сознания. Дело в том, что процесс «переосмысления» базовых понятий моральнонравственной системы (а шире - аксиологической и мировоззренческой) способствует выработке «ложной аргументации», когда практически любые девиации могут быть объяснены в категориях «оригинальность», «гениальность», «творчество», «самовыражение», «свобода» и т.п. Так постепенно размываются соционормативные регуляторы, основанные на силе воздействия общественного мнения на человека, в том числе и на примерах одобряемого и порицаемого поведения. Существенный кризис испытывают мораль, традиции и другие базовые социальные нормы, ориентированные на добровольность и осознанность соблюдения. Между тем важность этих норм для устойчивости общества и сохранения социального порядка сложно переоценить, так как они обеспечивают желаемое для общества поведение людей посредством мягкой силы, убеждения, осознания необходимости данных действий для себя и окружающих. Эти социальные нормы тесно связаны с духовной культурой общества.
В связи с этим А.И. Гусейнов справедливо указывает, что «соционормативная сфера культуры - это комплекс нормативно-регулятивных систем, обусловленный всей совокупностью конкретно-исторических условий, в котором сущностными элементами являются идеи, ценности, нормы, институты, обязательно стандартизированные и составляющие основу моделей поведения, и который, в конечном счете, упорядочивает общественные отношения» [4, с. 55]. Именно поэтому проблема «иррационализации» сознания выходит далеко за рамки локального противоречия и несет в себе потенциальную угрозу социокультурного кризиса, обусловленного потерей духовно-нравственных ориентиров, существенно снижающих, в свою очередь, потенциал регуляции социума посредством широкого поля социальных норм. Ключевым элементом соционормативной системы выступают нормы права. Эти социальные нормы отличаются уникальным статусом в социуме.
А.В. Верительникова отмечает, что «право выступает как один из самых значимых регуляторов общественных отношений. С помощью права общественные отношения принимают государственное одобрение и обладают государственной гарантией и способами защиты. Именно и с помощью мер государственного принуждения правовые нормы обладают эффективным способом реализации» [5, с. 11]. Отличительной чертой права выступает дуалистичность его содержания: оно тесно взаимосвязано с духовной культурой общества, обусловлено происходящими историческими, цивилизационными процессами (естественное право) и одновременно выступает ключевым инструментом института государства по обеспечению правомерного поведения граждан в конкретный исторический период его существования (позитивное право). В связи с этим право как сложный элемент социокультурной системы общества закономерно испытывает на себе воздействие как макро-, так и микросоциальных факторов. Помимо иррационализации сознания, происходящей на микроуровне социальной реальности, на макроуровне непосредственно сказывается воздействие глобализационных процессов на фоне информатизации, компьютеризации и «интернетизации» социального пространства. Здесь возникает не менее острая проблема интеграции государственных правовых систем на глобальном уровне.
По мнению исследователей, имеют место такие «тенденции развития права, как унификация, основанная на глобальной аккультуризации, а также стандартизация правовой жизни и правовая интеграция, воплощенная в том, что во взаимосвязь вступают внутригосударственная и международная правовые системы. Постиндустриальное будущее права предполагает обязательность сближения различных правовых систем» [6].
Существенные трансформации правовых систем государств, интегрированных в глобальный миропорядок XXI в., связаны с принципиальными изменениями облика общества, где нивелируются национальные, временные, этнические, культурные и другие границы (как физические, так и символические). Благодаря «открытию» общества ускоряются экономические и культурные процессы, но одновременно в весьма сложном положении оказывается социальный институт государства, ответственный за обеспечение социального порядка и правомерного поведения граждан. В таких условиях координация различных государств в правовом поле становится закономерным ответом на происходящие трансформационные процессы.
И.В. Гончаров отмечает, что «общемировой процесс глобализации существенно влияет на модернизацию законодательства современных государств. Глобализация общественных отношений приводит к сближению самых различных правовых систем мира, унификации законодательства, использованию самых различных источников права и поиску принципиально новых регуляторов складывающихся общественных отношений» [7]. Автор справедливо указывает в качестве основных потенциально интегративных сфер для международного права финансовые, экономические, торговые и другие отношения.
Однако модернизация национального законодательства - процесс сложный и весьма противоречивый. В данном аспекте ключевым становится вопрос о том, что станет основанием для унификации законодательств разных стран. Экономические и социальные свободы - весьма зыбкое основание для поиска международного правового консенсуса. Еще менее определенной выглядит ситуация с политическими правами и свободами: сложившаяся в последние десятилетия геополитическая ситуация в мире практически не оставляет шансов на благоприятное развитие событий в аспекте нахождения объединяющего начала.
В силу изложенного вполне закономерно, что, как констатируют исследователи, в обществе XXI в. «действуют подчас взаимопротивоположные тенденции развития международного права, наднационального и национального законодательства. Однако субъективные процессы международного сотрудничества государств, системный и глубокий кризис, который переживает в настоящее время механизм международного сотрудничества государств, не могут не оказывать негативного влияния на динамику развития универсальных и международных правовых регуляторов» [7]. Отрицательные тенденции дисфункций международного сотрудничества находят свое отражение в том, что сугубо правовые, локальные вопросы подменяются широкими политическими противоречиями, решение которых ряд государств видит именно в сфере права, что, в свою очередь, делает международное право элементом геополитического противостояния, своеобразным инструментом борьбы. Одновременно складывается объективная потребность, формируемая трансформациями общества в условиях международной правовой интеграции.
В связи с этим исследователи обращают внимание на то, что «правовое развитие отдельно взятой страны подчиняется законам движения права в его планетарном масштабе. Взаимовлияние происходит в нескольких направлениях: рецепция идей, понятий, юридических конструкций, институтов и др. Подобная аккультуризация ведет к правовой унификации» [6].
Именно так происходит генезис одного из наиболее острых противоречий современного постиндустриального общества: с одной стороны, имеется устойчивая потребность в правовой унификации и интеграции как закономерное продолжение процесса глобализации в общемировом масштабе, с другой стороны, одновременно усиливающееся геополитическое противостояние между странами и альянсами стран препятствует данному процессу. В преодолении сложившейся системной по своему характеру проблемы заключаются и перспективы будущего развития глобального постиндустриального общества.
Следует также обратить внимание и на еще одну тенденцию: в постиндустриальном обществе существенно изменяется роль института государства. Как полагает Т.С. Глазатова, «государства все более тесно развивают связи различного характера - естественный процесс в мировой системе. Конечно, ни одно государство уже не в состоянии развиваться автономно от этой системы. Только совместно государства могут обеспечить высокий уровень управляемости мировой системой, без чего невозможно решение важных и глобальных проблем» [8]. Таким образом, именно государство как социальный институт, особая форма власти и управления выступает центральным элементом современной постиндустриальной глобальной миросистемы. Оно обладает необходимыми ресурсами и потенциалом для обеспечения социального порядка, того, чтобы граждане следовали требованиям норм права.
Однако в постиндустриальном обществе складывается ситуация, когда отдельное государство уже не может существовать изолированно от других, а под воздействием глобализационных процессов интегрируется в общемировое пространство. Именно международное право как некий консенсус государств могло бы стать объединяющим элементом, способным оптимизировать взаимоотношения межу странами и снять множество напряжений внутри глобальной миросистемы. Вместе с тем в настоящее время международное право выступает существенным элементом геополитического противостояния, а поиск объединяющих оснований пока не дает результатов. Такая ситуация продуцирует дополнительные риски для постиндустриального общества, так как объективно и статус государства, и облик современной миросистемы изменились и диктуют необходимость оптимизации правовой системы, но этого не происходит на практике.