В работе Э.Ю. Калинина и Ю.В. Черновицкой «Реальность сложности или сложность реальности (информационно-коммуникативный подход)» предлагается типологизация сложности в зависимости от степени предсказуемости систем [13. С. 111-125]. Согласимся с тем, что на первый взгляд детерминированные системы оказываются менее сложными, чем системы относительно свободные. Получается, что хаос - это пример высшей формы сложности.
Доминирующей стратегией осмысления сложности как в отечественных, так и в зарубежных исследованиях является системная и агрегативная стратегия. В настоящее время сложные системы связывают с предметом изучения теории систем и синергетики, а саму синергетику называют теорией сложности. Сложность в синергетическом контексте оказывается связанной с системной активностью, которая также рассматривается как мера сложности. Сложные системы обладают целым рядом свойств: динамичностью (сеть элементов, соединенных нетривиальными связями), внутренним разнообразием (систем, элементов или же подсистем), многоуровневостью, открытостью, эмерджентностью, наличием памяти и обратной связи. Еще одним свойством сложных систем можно считать отсутствие элемента (внутри или вне системы), который бы обладал полным знанием о самой системе. Е.Н. Князева связывает системную сложность с холистическим мировоззрением, операциональной замкнутостью (обратными связями самых разных типов), эмерджентностью, взаимопроникновением пространственных и временных характеристик бытия, самоорганизацией [1. С. 172-175].
Мы предлагаем выделять несколько базовых подходов к проблеме осмысления сложности. Подход, рассматривающий сложное как совокупность простого, представляет собой крайнюю форму редукционизма. Такого рода допущение характерно для наивных форм механицизма. Механицизм в своей вульгарной форме предполагает сведение сложных явлений (как природных, так и социальных) к механике и полагает, что мир состоит из неизменных простых частей, перемещающихся в пространстве. Сложность в таком случае есть не самостоятельная сущность, а сумма свойств составляющих его простых частей. Многие ученые по-прежнему предполагают, что рано или поздно все-таки будут обнаружены математически сформулированные законы сложности.
В рамках умеренно-редукционистского подхода сложность рассматривается в качестве следствия нашего незнания или неумения подвести обнаруженную сложность под известный «простой» закон. Ещё более умеренные виды механицизма полагают, что сложное может быть описано как то, что составлено из многих элементов, каждый из которых подчиняется простым или сложным, но всегда всеобщим законам. В основе идеи о том, что сложное можно свести к простому (в допустимых границах), лежат представления о масштабной инвариантности (как структурной, так и функциональной) качественно разнородных объектов. Учёный в каком-то смысле вынужден смириться со сложностью, полагая, что рано или поздно она найдёт свое разрешение в «простых» научных объяснениях, отсылающих нас к всеобщему и универсальному закону. «Простое» в этом случае означает адекватное существующей научной картине мира, соответствующее самой сути природы, выражающее ее естественное состояние.
Подход, ориентированный на создание научных методов, которые были бы адекватны, соразмерны природе сложного, условно можно назвать слож- ностным. Сложностное познание основывается на методологической позиции, согласно которой предзаданные смыслы отсутствуют, а познание связано с их конструированием, самоорганизацией в познавательном процессе. В рамках этого подхода также осуществляется изучение феномена «сложного мышления». Предполагается, что свойства постигающего сложность мышления должны быть соразмерны самой сложной действительности. Существуют и компромиссные подходы к сложности. Некоторые исследователи не противопоставляют «сложное» и «простое», предполагают создание методологии, которая, с одной стороны, учитывала бы особенности существования сложных систем, а с другой стороны, выражала бы естественное стремление человека упростить сложное.
Один из наиболее крайних подходов к проблеме сложности можно назвать радикальным холизмом. Несмотря на то, что принято выделять множество холистических направлений, наиболее знаковыми для нас являются рациональный и иррациональный холизм. Иррациональный холизм основывается на постулате принципиальности, непознаваемости целого (например, в биологии - непознаваемость такого особого качества организма, как «жизнь»). Рациональный холизм стремится выработать соответствующий методологический инструментарий и познать целое не как совокупность частей, а именно как целое. В случае радикального холизма говорить о ясных границах сложности также не представляется возможным. Нередуцируемая сложность целого не снимает сложности составляющих его частей.
В спектр рассуждений о сложности включаются самые разнообразные дискурсы, ориентированные на объективные или субъективные характеристики сложности. Размышляя о сложности, нельзя сказать наверняка, где начинается философский либо общенаучный дискурс. Объективная сложность имеет более или менее однозначную трактовку в рамках естествознания, кибернетики, общей теории систем, синергетики. Системное целое на разных уровнях и в разных условиях может проявлять себя как «сложное» или же как «простое» (в зависимости от познавательного масштаба, познавательных задач или используемых методов). Если рассматривать сложность как атрибутивное свойство системного объекта, то можно говорить о сложности по количеству элементов, сложности по связям, сложности структуры и т.д. Если рассматривать сложность как самостоятельную сущность, то можно говорить о структурной сложности, процессуальной сложности и т.д. Сложность рассматривается как уровень организованности системы, либо количественно (множество связей, элементов, параметров), либо ссылкой на непредсказуемость ее поведения, либо констатацией ее эмерджентной природы, связанной с возникновением новых свойств, целостностей, функций. Обращаясь к роли сложности в познавательной и практической деятельности, можно выделить многообразные виды субъективной сложности.
Поиск определения сложности выражает логику развития всего человеческого познания: от вещного многообразия - к теоретическому единству нашего знания и от единства обнаруженных законов - к многообразию их проявлений в действительности. Господствующим подходом к определению сложности по-прежнему является агрегативный подход. Сложность рассматривается как принцип, обеспечивающий разнообразие: многомерное устройство объекта, многообразие внутренних и внешних связей. Философы и ученые ключ к сложности объектов продолжают видеть в расщеплении его на «аналитические единицы», в выявлении «внутренней схемы» объекта, в обнаружении его трансцендентальных свойств, которые позволяют обозначить скрытую сущность, зафиксировать принцип работы, что делает возможным прогнозировать их поведение, анализировать структуру, гарантирует управляемость объекта (хотя бы в рамках мысленного эксперимента). Оценки сложности оказываются относительными и связанными с дисциплинарной областью, познавательным масштабом, характером системных объектов. Все подходы высказываются о том, как сложность себя проявляет, но не о неё самой. Интегральное определение сложности, как и представления о ее мере, ускользают, и мы оказываемся перед необходимостью давать определение меры сложности для каждой предметной области. Последовательная концептуализация понятия «сложность» призвана способствовать междисциплинарному диалогу, формированию «сложностного» подхода к действительности.
Литература
1. Инновационная сложность : Парадигма сложности в перспективе философской стратегии Жиля Делеза : [материалы круглого стола] / подгот. Я.И. Свирский // Философия науки и техники. 2016. Т. 21, № 2. С. 149-181. [Авт. выступлений: О.В. Аронсон, В. И. Аршинов, В.Г. Буданов, В.Ю. Кузнецов, Е.Н. Князева, В.Е. Лепский, А.С. Плахов, В.М. Розин, Я.И. Свирский, Е.М. Шулепов].
2. Малышева Л.В. Об определении и взаимосвязи понятий «сложность» и «трудность» в контексте исследования интеллекта // Территория науки. 2007. № 4. С. 536-543.
3. Растригин Л.А. Адаптация сложных систем. Рига : Зинатне, 1981. 375 с.
4. Гуревич И.С. Законы информатики - основа исследований и проектирования сложных систем // Информационные технологии. 2003. № 11. С. 3-37.
5. Князева Е.Н. Обсуждаем статьи о сложности // Эпистемология и философия науки. 2008. № 4. С. 165-169.
6. Рузавин Г.И. Синергетика и сложноорганизованные системы // Эпистемология и философия науки. 2008. № 1. С. 100-116.
7. Степин В.С. О философских основаниях синергетики // Синергетическая парадигма. Синергетика образования. М., 2007. С. 97-103.
8. Арзуманян Р. Сложное мышлении и наука сложности // 21-й век. 2010. № 4/16. С. 12-38.
9. BouldingK. General systems theory: Skeleton of science // Management science. 1956. Vol. 2. P. 197-208.
10. Диалектика познания сложных систем / под ред. В.С. Тюхтина. М. : Мысль, 1988. 316 с.
11. Леонов А.М. Эпистемология сложности в контексте компьютерных наук: дис. ... д-ра филос. наук. Якутск, 2006. 356 с.
12. Слемнев М.А. Диалектическое измерение феномена фрактальности // Ученые записки Витебского государственного университета. 2015. Т. 19. С. 101-105.
13. Калинин Э.Ю. Реальность сложности или сложность реальности (информационнокоммуникативный подход) / Э.Ю. Калинин, Ю.В. Черновицкая // Философия науки и техники. 2013. Т. 18, № 1. С. 111-125.
References
1. Aronson, O.V., Arshinov, V.I., Budanov, V.G., Kuznetsov, V.Yu. et al. (2016) Paradigm of complexity in perspective of philosophical strategy of Gilles Deleuze. Filosofiya nauki i tekhniki - Philosophy of Science and Technology. 2. pp. 149-181. (In Russian). DOI: 10.21146/2413-9084-201621-2-149-181
2. Malysheva, L.V. (2007) Ob opredelenii i vzaimosvyazi ponyatiy “slozhnost'” i “trudnost'” v kontekste issledovaniya intellekta [On the definition and interrelation of concepts “complexity” and “difficulty” in the context of the study of intelligence]. Territoriya nauki. 4. pp. 536-543.
3. Rastrigin, L.A. (1981) Adaptatsiya slozhnykh system [Adaptation of complex system]. Riga: Zinatne.
4. Gurevich, I.S. (2003) Zakony informatiki - osnova issledovaniy i proektirovaniya slozhnykh sistem [The laws of informatics as the basis of research and design of complex systems]. Infor- matsionnye tekhnologii - Information Technology. 11. pp. 3-37.
5. Knyazeva, E.N. (2008) Obsuzhdaem stat'i o slozhnosti [Discusssing complexity]. Episte- mologiya i filosofiya nauki - Epistemology and Philosophy of Science. 4. pp. 165-169.
6. Ruzavin, G.I. (2008) Sinergetika i slozhnoorganizovannye sistemy [ynergetics and complex systems]. Epistemologiya i filosofiya nauki - Epistemology and Philosophy of Science. 1. pp. 100-116.
7. Stepin, V.S. (2007) O filosofskikh osnovaniyakh sinergetiki [The philosophical foundation of synergetics]. In: Budanov, V.G. (ed.) Sinergeticheskayaparadigma. Sinergetika obrazovaniya [Synergetic paradigm. Synergy education]. Moscow: Progress-Traditsiya. pp. 97-103.
8. Arzumanyan, R. (2010) Slozhnoe myshlenii i nauka slozhnosti [Complex thinking and science of complexity]. XXI VEK: Itogi proshlogo i problemy nastoyashchego - XXI Century: Resumes of the Past and Challenges of the Present. 4/16. pp. 12-38.
9. Boulding, K. (1956) General systems theory: Skeleton of science. Management Science. 2. pp. 197-208. DOI: 10.1287/mnsc.2.3.197
10. Tyukhtin, V.S. (ed.) (1988) Dialektikapoznaniya slozhnykh sistem [The dialectic of complex systems knowledge]. Moscow: Mysl'.
11. Leonov, A.M. (2006) Epistemologiya slozhnosti v kontekste komp'yuternykh nauk [Epistemology of complexity in the context of computer science]. Philosophy Dr. Diss. Yakutsk.
12. Slemnev, M.A. (2015) Dialekticheskoe izmerenie fenomena fraktal'nosti [The dialectical dimension of the phenomenon of fractality]. Uchenye zapiski. 19. pp. 101-105.
13. Kalinin, E.Yu. & Chernovitskaya, Yu.V. (2013) The reality of the complexity or the complexity of the reality (information and communicative approach). Filosofiya nauki i tekhniki - Philosophy of Science and Technology. 1(18). pp. 111-125. (In Russian).