Теперь остается вопрос: как быть со сложными предложениями, которые содержат как описательные, так и нормативные составляющие в своем составе? Например, конъюнкция «А & OB» (где А является описательным), безусловно, имеет нормативное содержание, а именно OB (при этом предполагаемое долженствование OB не должно быть логической тавтологией, что тоже будет разъяснено далее). Но вот с импликацией вида А ^ OB или п(А ^ B), где квадратик используется традиционно для обозначения алетической (истинностной) модальности и читается как «необходимо истинно, что.») уже возникают вопросы. Если первое суждение толковать как обусловленное (гипотетическое) долженствование, а второе как закон связи двух событий, т. е. закономерное долженствование, то можно считать, что в обоих суждениях есть нормативное содержание и по этой причине обе импликации нормативны [4. С. 202]. Однако опять возникает серьезный парадокс: если можно провести различие нормативного и не-нормативного среди высказываний, то должны быть выводы из не-нормативных посылок к нормативным заключениям, просто в силу правил логики высказываний. Прайор делает отсюда вывод, что тезис Юма просто неверен.
Есть простой способ преодолеть парадокс Прайора. Нужно отказаться от дихотомии и ввести трехчленное деление (трихотомию), включающую (а) чисто описательные, (б) чисто нормативные и (в) смешанные предложения, которые содержат и описательные, и модальные составляющие. И тогда преодолеть парадокс можно, если отказаться рассматривать вариант (в), чтобы, с одной стороны, признать возможность комбинации разных модальностей, но отказаться рассматривать их как часть идеи Юма. С этим предложением согласились некоторые исследователи, например, Харрисон [3. С. 72]
Но есть и вариант включить смешанные предложения в рассмотрение, и тогда мы получим несколько усложненный вариант тезиса Юма, который можно назвать специальным тезисом Юма, сокращенно SH (специальный тезис Юма). Его формулировка в естественном языке выглядит следующим образом: не существует непротиворечивого набора чисто описательных посылок D, из которого логически вытекает чисто нормативное заключение N, и чтобы этот набор при этом сам бы не был логически истинным (логической тавтологией). Иными словами, чисто нормативные заключения можно получить только из логических тавтологий, которые, как известно, неинформативны. Вот здесь как раз понятно, почему ограничения непротиворечивым множеством D и внелогической истинностью N (т.е. это суждение не логическая тавтология) безусловно необходимы, поскольку если Г - противоречивое множество посылок или А - логическая тавтология, то А следует из Г тривиальным образом, поскольку логические тавтологии вытекают из любых фактических положений, а противоречивое множество посылок обеспечивает выводимость любого утверждения. Г поэтому не может быть ни законом логики, ни противоречием.
Тогда мы получим четыре различных формулировки понятия «чисто нормативного утверждения» из-за комбинации алетических и деонтических модальностей с описательными выражениями, и эти формулировки будут различаться по своей логической силе. А это значит, что есть четыре разных толкования такого усложненного тезиса Юма, которые можно было бы обозначить как SH сильное, SH1m (m=middle) среднее первое, SH2m среднее второе, и SHw (w=week) слабое. Получаются они разной расстановкой на двух местах двух разных модальностей, что и определяет количество толкований простым перебором вариантов.
При таком анализе, однако, преодоление парадокса Прайора путем запрета на некоторые смешанные предложения нельзя считать удовлетворительным, это оказывается искусственным приемом, чтобы избежать парадокса за счет переопределения смысла слов (терминов), входящих в его формулировку, а это попытка исключить трудные случаи по (пере)определению. На самом деле в моральных и юридических контекстах смешанные предложения (правила соответствия или связи двух языков) играют очень важную роль, и примером являются условные долженствования (обязывания) вида A ^ OB или n(A ^ OB).
Понятно, что эти и другие смешанные предложения имеют этическое содержание, содержат этическую информацию (в каком-то из возможных уточнений для этих понятий). Поэтому на самом деле интересно получить некоторый обобщенный тезис Юма - сокращенно GH (general Humean), который применим также к смешанным предложениям и, таким образом, разрешает парадокс Прайора.
Это можно сделать, если ввести критерий релевантности (относимости к предмету обсуждения, связи по смыслу) для дедуктивных умозаключений. Предлагаемый обобщенный тезис Юма в такой трактовке утверждает следующее: если смешанное заключение А выводимо из чисто описательных посылок D, то такое умозаключение считается полностью нерелеватным (сокращение О-нерелеватно). Действительно, не будет терминологических пересечений между посылками и заключением, и получится отсутствие связи между ними. Простой пример дает силлогистика. Если среднего термина в посылках нет, то и ничего принципиально интересного получить из посылок нельзя. Попробуем подставить вместо описания его отрицание, т.е. подставить в А отрцания описательных утверждений. После такой операции О-ограничения каждая О-ограниченная (not-O) подстановка not-OA выводима из D. Таким образом получится, что not-OA - это формула, полученная заменой в А всех вхождений описательных предикатов на другие (возможно сложные) предикаты соответствующей местности в точности на тех местах, которые входят в область оператора долженствования О. Например, GH утверждает, что в тех случаях, когда из чисто дескриптивного множества посылок D для простого предложения p окажется выводимым np ^ Op, должно быть выводимым также np ^ OA для любой формулы А, в частности, и для А, которое представляет собой отрицание p, т. е. для формы np ^ O ----p (здесь уголок перед p обозначает отрицание суждения p). Это парадоксально, потому что одна и та же реальная ситуация p будет приводить к конфликту норм [6].
До сих пор речь не шла о применяемой логике, были показаны только общие схемы содержательных понятий, необходимых для уточнения смысла соотношения должного и фактического. На самом деле известно, что представление о смысле и связи внутри некоторой концептуальной системы определяется не только соотношением базовых понятий (концептуальных и пропозициональных примитивов, как раньше выражались логически настроенные представители аналитической философии, например, ее основатель Б. Рассел), но и от принятой логической системы. При разных правилах вывода получаются разные наборы следствий, независимо от исходных предпосылок или аксиом. Прекрасной иллюстрацией этого служит расхождение между силлогистикой Аристотеля (традиционной логикой, с учетом всех последующих уточнений и добавлений) и логикой предикатов. Девятнадцать правильных модусов силлогизмов превращаются у одних в 15, у других в 24, у третьих в 23, в зависимости от ограничений, накладываемых на логические правила. А если учесть еще возможность использования наряду с классической еще и интуиционистских и модальных логик, вопрос о возможности и важности логики для экспликации тезиса Юма становится еще важнее и сложнее.
Более того, придется еще учитывать разницу математической и философской логикой, прекрасно обрисованную в оригинальной и малоизвестной статье Б. Рассела [5]. Хочется заметить, что весьма своеобразно идеи Рассела фактически пересказал В. Куайн в лозунге «существовать - значит быть значением квантифицируемой переменной», где зачастую сами составляющие слова широкой публике не всегда понятны. В любом случае, трудность в том, что при многообразии философских и формально символических подходов к логике задача становится почти неразрешимой как таковая, зато весьма и весьма общей, когда общность граничит с мировоззренческой универсальностью и все- охватностью. Можно предположить, что именно к этому стремился и сам Юм, когда заострил проблему «мысленным экспериментом» про тот палец, который чешется, и при этом ничто не может мне запретить его почесать, даже если при этом погибнет мир.
Осталось только отметить, что есть практически необозримое множество математически оформленных систем модальной логики, построенных на сочетании алетических и деонтических модальностей, и утешает только то, что некоторые из них действительно представляют собой сочетание символически и философски значимых построений. Вряд ли может быть только одна такая логика, которую можно было бы признать абсолютно адекватной, просто исходя из различия интуиций нормативности, долженствования, истины, эффективности, обязывания, и т. п. идей, лежащих в основе их построения.
Более того, можно по-разному трактовать значения модальных операторов. Например, ? можно читать как «принято верить, что... », а О как «принято считать ценностью...», где за модальными операторами следуют описания того, во что принято верить или что принято ценить; можно и по- другому - ? читать как «желательно, чтобы...». Различные интерпретации будут по-разному осмысляться как реализация принципа Юма для разных случаев. Наряду с предложенным ограничением в виде требования релевантности связи факта, истины и долженствования, такие разные толкования обеспечивают множественность трактовок тезиса Юма.
В этом плане логическая модель соотношения долженствования и фактического положения дел является действительно философской (читай - предельно общей) и поэтому позволяет осмыслять различные области познания и деятельности, и таким образом служить руководством к теоретическому анализу и практическому применению философских идей.
моральный нормативный фактический мировоззренческий
Список литературы
1. Foot P. Moral Beliefs // The Is-aught-Question. L., 1969. pp. 196-213.
2. Hare R. The Language of Morals. Oxford, 1952. pp. 112-120.
3. Harrison J. Ethical Naturalism. // Edwards P. The Encyclopedia of Philosophy. Vol. 3/4, The Macmillan Company & The Free Press: New York, Reprint Edition. pp. 69-71.
4. Prior A.N. The Paradoxes of Derived Obligation // Mind. 1954. Vol. 63. pp. 64-65.
5. Russel B. The existential import of propositions // Mind. 1905. Vol. 14, № 55, pp. 398-402.
6. Schurz G. Relevant Deduction. From Solving Paradoxes Towards a General Theory // Erkenntnis 35, 1991, pp. 391-437.
7. The Is-aught-Question. L., 1969.
8. Warnock G.J. Contemporary Moral Philosophy. L., 1967.
9. Юм Д. Сочинения в 2 тт. М.: Мысль, 1965. Т. 1. С. 458.