Как видно из таблицы, преобладают социально пассивный и базовый уровни. Это говорит о необходимости актуализировать работу органов власти и некоммерческих организаций, расширять сферы реализации социальной активности. Особенно это относится к социально пассивной группе, которой не хватает толчка или повода для активизации.
Более четко различия в установках уровней социальной активности проявились в следующих примерах.
Базовый: «Конечно, надо что-то делать, чтобы ситуация изменилась, но мое участие мало что поменяет» (Т. В., служащая банка, Шелехов). «Да, есть люди, которые тратят личное время и силы на социальные акции и инициативы, я их поддерживаю, но у меня такого количества свободного времени нет» (И. А., продавец, Ангарск).
Социально пассивный: «Я знаю много людей, кто участвует в различных инициативах, но лично у меня все никак не получается: то дети заболеют, то с работы не отпустят, то себя плохо чувствую. А вообще, я, конечно, за!» (Д. А., юрист, Братск). «У меня есть знакомые, которые постоянно где-то участвуют, чего-то добиваются, их даже по телевизору показывают, они - известные в своем роде личности, эксперты по социальным вопросам. Но лично самому как-то не довелось участвовать, не так обстоятельства сложились» (И. В., врач, Иркутск).
Социально активный: «Я, когда нахожу время, то всегда участвую в каких-то инициативах и акциях, которые затрагивают мои права и интересы» (А. В., студентка, Иркутск). «Я всегда участвую в акциях, посвященных экологической проблематике, так как считаю, что за сохранение природы отвечает человек и нам надо все сделать, чтобы ее сохранить для наших потомков. Другие же инициативы как-то не трогают душу, хотя я ничего против не имею и знаю увлеченных ребят, кто активно работает на ниве гражданских инициатив и движений» (М. И., бармен, Байкальск).
Деятельностный: «Я могу ночами не спать, если готовлю какую-то акцию, так как знаю, как много зависит от моих усилий, воли и желания что-то изменить. Я прямо чувствую на себе груз ответственности за то, что делаю» (Л. О., активист студенческой профсоюзной организации, Иркутск). «Личная ответственность за всех и за все - это тяжело, но именно это дает ощущение удовлетворенности от того, что ты сделал все, что мог, и даже больше. Это чувство ничего не заменит. Особенно остро это чувствуешь, когда ситуация реально меняется, и об этом знаешь не только ты, но тебе говорят об этом твои друзья, родители, по телевидению... Ты видишь результат своих усилий. Это ни с чем не сравнимое чувство» (С. С., блогер, Иркутск).
Необходимо понимать интересы, знать проблемы местного сообщества, изучать и анализировать гражданские инициативы и возникающие группы интересов в регионе. Социальные инициативы в местном сообществе должны опираться на практические потребности населения.
В разных сообществах могут возникать неодинаковые социальные инициативы. Одна структура интересов в большом городе, другая - в небольшом сельском поселке. Более того, местные сообщества отличаются друг от друга выраженностью тех или иных интересов и степенью проявления активности соответствующих групп [4]. В основе различия интересов лежат особенности истории, культуры, экономики и другие факторы.
Структура интересов местного сообщества не есть нечто стабильное, она подвижна, всегда отражает социальную динамику и конъюнктуру конкретного региона. Поэтому роль местного сообщества в формировании гражданских инициатив достаточно значима. Без постоянного мониторинга и качественного изучения гражданских инициатив сложно будет прогнозировать социальную активность и социальное самочувствие большой части социально активных жителей региона.
Работа СМИ, органов власти, некоммерческих организаций по увеличению числа участников гражданских инициатив должна реализовываться посредством моделирования социальной активности, что обеспечит развитие социально-политического капитала в региональном сообществе. Данный процесс закономерен, так как входит в логику социального развития общества, но его интенсивность может регулироваться вышеобозначенными институтами.
Список литературы
1. Гордиенко А. А. Территориальное общественное самоуправление в местном сообществе. Новосибирск : Адм. изд., 2005. 230 с.
2. Макогон Т. И., Сыров В. Н. Социальная организация местного самоуправления : монография. Томск : Курсив, 2008. 148 с.
3. Полюшкевич О. А. Социокультурная солидарность : монография. Иркутск : Изд-во ИГУ, 2011. 221 с.
4. Полюшкевич О. А. Идеологические ресурсы социокультурной солидарности // Гос. упр. Электрон.вестн. 2017. № 64. С. 217-230.
5. Попова М. В.,Полюшкевич О. А. Символическое конструирование территориальной идентичности (на примере топонимики Иркутска) // Урбанистика. 2017. № 3. С. 117-134.
6. Скуденков В. А. Лидерство и социальное развитие // Соц.-гуманит. знания. 2013. № 2. С. 180-184.
7. Трескин П. А. Общественные организации как социальный капитал региона // Гос. упр. электрон.вестн. 2017. № 64. С. 263-277.
References
1. Gordienko A. A. territorial public self-government in the local community. Novosibirsk: ADM. ed., 2005. 230 p.
2. Makogon T. I., Syrov V. N. Social organization of local self-government: monograph. Tomsk: Kursiv, 2008. 148 p.
3. Paluszkiewicz O. A. socio-cultural solidarity: a monograph. Irkutsk: ISU Publishing house, 2011. 221 p.
4. Polyushkevich O. A. Ideological resources of sociocultural solidarity / / State UPR. Electron.Vestn. 2017. No. 64. Pp. 217-230.
5. Popova M. V., Polyushkevich O. A. Symbolic construction of territorial identity (on the example of toponymy of Irkutsk) / / Urbanistics. 2017. no. 3. Pp. 117-134.
6. Skudenkov V. A. Leadership and social development. knowledge. 2013. No. 2. Pp. 180-184.
7. Treskin P. A. Public organizations as social capital of the region / / State UPR. electron. Vestn. 2017. no. 64. Pp. 263-277.