Ресурсы и стратегии общественно-политической деятельности депутатов на региональном уровне (на примере Саратовской областной Думы V созыва)
С.А. Комиссарова, аспирант кафедры политических наук Поволжского института управления имени П.А. Столыпина -- филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (
Аннотация
Изучаются различные направления общественно-политической деятельности депутатов законодательных собраний регионального уровня. Осуществляется типологизация направлений общественно-политической деятельности по следующим критериям: ресурсная база, политические стратегии, электоральные стратегии, содержательный контент. В качестве эмпирической базы исследования используются материалы общественно-политической деятельности депутатов Саратовской областной Думы V созыва.
Ключевые слова и словосочетания: региональная политика, политические ресурсы, региональная элита, региональные депутаты.
Общественная деятельность депутатов на региональном уровне связана с проблемами выбора политических стратегий и определения набора ресурсов, обеспечивающих их реализацию. В отличие от парламентариев федерального уровня депутаты органов законодательной власти субъектов Федерации располагают меньшим количеством возможностей, потенциально используемых в процессе общественно-политической деятельности. Интерпретация ресурсных возможностей связана с формированием политических стратегий депутатов регионального уровня. Концептуализация содержания общественно-политической деятельности депутатов регионального уровня осуществляется через выявление их ресурсного потенциала и политических стратегий.
Ресурсы депутатской деятельности -- это весь потенциал народного избранника, используемый для реализации возложенных на него функциональных обязанностей, которые находятся в сфере пересечения интересов личности, власти, государства и общества [1, с. 20]. Именно этот пограничный статус парламентской работы определяет специфику ресурсной базы парламентария, сочетающей все многообразие общественных ресурсов, а также его личных качеств. Институциональные ресурсы предполагают приоритетную принадлежность депутата к политической партии, включенность народного избранника в систему парламентских структур. Для российских депутатов ресурсный потенциал политической партии по-прежнему выглядит гораздо привлекательнее, чем принадлежность к бюджетному, экономическому или социальному комитету парламента. Этому способствует целый комплекс причин, связанный как с условиями организации парламентских выборов, так и со слабостями самого российского парламентаризма, который до настоящего времени не в полной мере оформился внутренне и не вписался окончательно в систему государственных и политических институтов, особенно в масштабах типичного российского региона и муниципалитета [2, с. 133]. Учет лишь одного партийного аспекта в качестве потенциального ресурса депутатской деятельности означает существенное ограничение их ресурсной базы.
В качестве дополнительных индикаторов проявления институционального фактора в деятельности парламентариев могут быть использованы сети общественных и государственных институтов. Это внешние по отношению к легислатуре среды, посредством которых парламентарии могут расширять возможности своего позиционирования в политическом пространстве, реализуя определенный комплекс задач. Использование потенциала государственных структур позволяет перевести на качественно иной уровень лоббирование интересов избирателей, вписывая их в текущие программы государственного финансирования или принимая новые. В свою очередь, общественные институты можно рассматривать в качестве базовой площадки взаимодействия парламентария с социальными группами и ценностно-нормативной легитимации своей деятельности с целью расширения социальной базы.
Информационный ресурс в рамках депутатской деятельности поддерживается неформальными политическими практиками, получившими широкое распространение в современном российском обществе в 1990-е годы и сохраняющими свою актуальность сегодня. Это подтверждается многочисленными количественными и качественными социологическими исследованиями, в рамках которых респонденты и эксперты не представляют современный процесс принятия решений без неформальных информационных сетей и коммуникаций. Масштабы их влияния таковы, что замена неформальных практик на формальные приведет к параличу всей политической системы, делая реализацию функций государства фактически невозможными [3, с. 71]. Наличие у депутата собственного информационного пула, состоящего из изданий, которые принадлежат ему или его помощникам на правах собственности, встречается не так часто. Гораздо более распространено использование информационных ресурсов в политическом режиме правовой работы со всем спектром средств массовой информации. В конечном итоге информационный пул каждого парламентария представляет собой целую группу изданий, с которыми у него на определенных условиях налажено взаимодействие.
Формат информационного пула депутата и уровень организации работы со средствами массовой информации позволяет сделать вывод об эффективности народного избранника, перенося активность в медиасфере в сферу коммуникаций депутата и избирателя.
В данном отношении срабатывает следующая формула: системная и целенаправленная информационная стратегия депутата позволяет ему эффективно и результативно присутствовать в политическом пространстве, выгодно себя позиционируя и обеспечивая себе тем самым высокие показатели общественной поддержки.
Неотъемлемым компонентом деятельности депутата являются его финансово-экономические ресурсы, адекватно вписанные в сложившуюся сеть неформальных практик и отношений конкретных парламентариев. Каждый депутат, реализуя свой мандат, задействует, с одной стороны, финансовые ресурсы, непосредственно связанные с его правовым статусом, а с другой -- может использовать собственные экономические активы и пользоваться поддержкой предпринимательского сообщества.
Безусловно, это ставит в неравное положение всех депутатов, дополняя легислатуру еще одним, финансово-экономическим, разломом. Российский бизнес весьма прочно вписан в систему властных отношений, стремится активно влиять на процесс принятия политических решений и лоббировать (административно и политически) собственные экономические интересы. Для достижения поставленных целей бизнес-сообщество использует весьма многообразные институты и практики, в том числе прямо или косвенно включаясь в действующую сеть исполнительных и представительных органов.
В исследовательской литературе власть однозначно рассматривается в качестве инструмента развития бизнеса в условиях слабой спецификации прав собственности и ненадежности правовых институтов, открывая доступ к привилегиям в связи с повсеместным искажением институтов и норм [4, с. 102].
Государственные экономические ресурсы можно рассматривать в качестве необходимого условия не только получения депутатом своего мандата, но и обеспечения эффективной работы с избирателями. Безусловно, такая целевая установка не может конкурировать со стремлением парламентариев использовать мандат для защиты своего бизнеса и реализации своих бизнес-интересов, однако в определенной степени она позволяет расширять функциональный портрет «депутата-бизнесмена», обеспечивая его позиционирование в политическом пространстве и оптимизируя имиджевые параметры.
Важным ресурсом депутатской деятельности являются личностные характеристики парламентария, его физические и духовные возможности, мобилизация которых обеспечивает реализацию поведенческих стратегий в рамках поставленных задач и целевых ориентиров. В современной психологической литературе принято выделять несколько блоков наиболее важных характеристик личности человека, весьма удачно укладывающихся в классическую психологическую триаду когнитивных, аффективных и поведенческих компонентов. Так, когнитивный блок включает представления человека о самом себе (самооценку), важнейшие представления и убеждения личности, операционные коды, ценности. Аффективный блок представлен потребностями и мотивами личности, оказывающими влияние на поведение человека. Показателями для описания поведенческого блока служат стиль принятия решений, стиль межличностных отношений, а также устойчивость к стрессу [5, с. 210].
Анализируя состав Саратовской областной Думы V созыва (избрана в октябре 2012 г.) по состоянию на сентябрь 2016 г. [6] с точки зрения ресурсного потенциала депутатов, можно выделить три группы народных избранников. Самой многочисленной (26 из 45 народных избранников) является группа депутатов-промышленников и представителей регионального бизнес-сообщества. Объединяющим для этого пула признаком является обладание финансово-экономическими ресурсами и включенность в экономические институты, что способствовало получению ими депутатского мандата. Подавляющее большинство депутатов, представленных в данной группе (16 человек), прошли в Думу, одержав победу в одномандатном округе. Этот факт подтверждает тезис о приоритетном использовании финансово-экономических ресурсов и возможностей структуры, которую представляет отдельный руководитель. Безусловно, нельзя утверждать, насколько финансово-экономический компонент являлся решающим в избирательной кампании любого кандидата из группы, поскольку в каждом конкретном случае он дополнялся иными активами, которыми располагал кандидат, но то, что данный компонент занимал значимое место в ресурсном профиле всех представителей регионального бизнес-сообщества, не вызывает сомнения.
Более подробный анализ биографий депутатов, представленных в данной группе, дает возможность проследить целый ряд сценариев структурирования их ресурсного профиля. В ресурсной базе отдельных депутатов, помимо финансово-экономического, отчетливо просматривается институционально-партийный или неформально-сетевой компонент, а также личностно-профессиональный, при этом подавляющее большинство представителей бизнес-сообщества проводили свои избирательные кампании в одномандатных округах.
Вторую группу депутатов можно условно назвать «системно ориентированными», подразумевая, что основу их ресурсной базы составляют институциональные и неформально-сетевые активы. Закономерно, что большинство представителей данного пула получили депутатские мандаты, выдвинув свои кандидатуры в едином избирательном округе или вовлекая в политическую борьбу возглавляемые ими социальные институты.
Представителей этой группы авторитетное региональное издание -- журнал «Общественное мнение» называло «старожилами» саратовской политики, подчеркивая при этом, что немаловажное значение в их карьере сыграло региональное отделение ВПП «Единая Россия», а также личные связи с В.В. Володиным, работавшим первым заместителем администрации Президента РФ, а ныне Председателем Государственной Думы РФ [5, с. 4] . Партийный компонент, безусловно, являлся значимым элементом ресурсного политического потенциала для тех депутатов областной Думы, представляющих оппозиционные партии в легислатуре. Однако выделять их в отдельный пул, на наш взгляд, нецелесообразно как по причине его малочисленности (в Саратовской Думе V созыва всего два депутата представляют оппозиционные политические партии), так и в связи с высоким уровнем конвергенции ресурсного потенциала, в ходе которой наблюдается нивелирование партийной компоненты, ее замещение личностно-профессиональными, финансово-экономическими или неформально-сетевыми ресурсами.
В качестве еще одной группы областных депутатов можно выделить пул молодых парламентариев, которые в силу своего возраста вынуждены ориентироваться на более опытных кураторов и задействовать в первостепенном порядке систему неформальных связей для получения депутатского мандата. Конечно, эти парламентарии обладали определенными личностно-профессиональными характеристиками, вписывались в общественно-политические структуры и даже могли задействовать финансовые инструменты, однако именно неформально-сетевые компоненты в отношении них проявляли себя эффективнее всего.
В составе Думы V созыва в контексте политического влияния парламентариев, помимо депутатов, занимающих руководящие посты в легислатуре (председатель, вице-спикеры, председатели комитетов), эксперты отмечают целесообразность включения в этот пул статусных лиц и некоторых других парламентариев, влияние которых было не заключено в формально-статусные позиции.
К таковым эксперты отнесли еще восемь депутатов.
Выделяя группу депутатов, обладающих политическим влиянием, эксперты подчеркивали, что остальные парламентарии не обладают структурированными политическими интересами, ориентируясь на существующие группы интересов, и реализовали свой депутатский мандат главным образом посредством периодических коммуникаций с избирателями и умеренного позиционирования себя в политическом и информационном пространстве [7]. При сопоставлении данных о численности депутатов, представленных в каждой из выделенных групп, с количеством политически влиятельных парламентариев в каждом пуле, возникает закономерный вывод об отсутствии прямой связи между ресурсным профилем и политическим влиянием депутата [8].
Иными словами, конвертация ресурсного потенциала в политическое влияние напрямую не зависит от конкретных ресурсов, которыми обладает тот или иной парламентарий, и обусловлена собственными законами, составляющими основу данного процесса, что требует отдельного изучения и анализа. Если парламентарий обладает необходимым социальным ресурсом для проведения активной молодежной политики регионального уровня [9], он может конвертировать его в институциональный потенциал -- создание условий для эффективного функционирования региональных молодежных организаций, оказание информационной поддержки региональным молодежным организациям, включение наиболее эффективных представителей молодежных организаций в общественно-политические институты регионального уровня [10].