На наш взгляд, такая постановка проблемы и работа по ее решению очень важны для эмпирического подтверждения своеобразия внутри общей тенденции для городов постиндустриальной эпохи. Одновременно с подобными попытками существуют достаточно убедительные теоретические объяснения новых явлений, таких, как выступления народа (горожан) против нынешней модели представительной (либеральной) демократии. Но в большей степени, по нашему мнению, заслуживают внимания идеи возвращения городу политической субъектности. Так, К. Навратек, автор монографии «Город как политическая идея», исходит уже из созвучных нашей концепции перемен, когда корпорации получают не просто большие, но исключительные права по сравнению с горожанами. У Кларка это образ защищенной «башни» [6].
В условиях миграции населения ситуация осложняется исключением из политики горожан, которые на уровне «пользователя» благами (образование, медицина, безопасность, пособия и т. п.) уже являются гражданами-потребителями, но не обладают политическими правами на национальном уровне. Однако, заявляет Навратек, это не значит, что они автоматически исключены из локальной, городской политики. И здесь мы вновь находим иллюстрацию поднятой нами проблемы о противоречиях между институциональным и постиндустриальным подходами. Речь идет об одном из доминирующих направлений в градостроительной политике - Новом урбанизме. Навратек утверждает: «Новый урбанизм основан на неправильной устаревшей идее сообщества. Он отвергает не только полиэтническое многообразие... но и игнорирует тот факт, что люди приходят и уходят, у нас огромное количество пользователей городов - таких, как студенты, туристы, иммигранты - непостоянные жители. Городские пространства - это редко места, где люди живут годами. Современное городское общество не вписывается в модель Нового урбанизма, которая считает гражданство очень стабильным с постоянными культурными связями. Наивность не для мира, каким он сейчас является» [ІЗ].
На фоне этих глобальных перемен особенностью вхождения России в постсовременность явилась коренная ломка социального строя, когда вера (привычка) в одни устои и, казалось бы, незыблемые институты не была подкреплена личными (и особенно общественными) целями новой реальности. Стало очевидным, что государство превратилось в одну из заинтересованных и самых привилегированных сторон в приватизации, свертывании социальных программ. И в этой обстановке отметим ценностно-социальный откат к архаике, являющейся для российской политической культуры своего рода матрицей, так и неразрушенной советским вариантом индустриализма. Казалось бы, полярное противостояние архаики и постмодерна парадоксальным образом уживается, создавая новые возможности и нагромождая новые риски. Войдя в эпоху постмодерна, Россия столкнулась с иными механизмами стратификации и новым характером социальных отношений, во многом переконструировав нарушенные радикальными реформационными процессами привычные социально-экономические связи.
Завершая, хочется сказать, что российская элита гонится за модными теориями (даже не теориями, а за словами - наша часть научного сообщества не богата на продвижение теорий). Сегодня у нас слабо обстоит дело с теоретико-методологической или, грубее, с теоретико-идейной проработкой вопроса. Может, еще и поэтому мы упустили теории-сигналы и практически одновременно с ними теории-объяснения? Именно они свидетельствовали о том, что морфология мира кардинально поменялась. Выведя индустриальное производство за пределы ойкумены «золотого миллиарда», финансово-промышленный капитал уничтожил индустриальную основу старого миропорядка с его системностью, стабильностью, институциональностью. То, что было начато вторым и третьим мирами, довершит искусственный интеллект. Вместо мира-системы - мир-сеть, где уже давно идет игра по новым правилам в обход старых законов. У мира-сети нет политического центра принятия решений, любой узел сети может инициировать новации. У сети, в отличие от системы, нет установленных границ. Ее характерной чертой является приращение. Сетевая картина далека от благополучия или искусственной возбужденности в системной картине. И даже если государство обживается в этом мире-сети [10], оно предпочитает сохранять свою институциональную природу в отношении общества, являющегося главным донором привычного государственной связи господства-подчинения. Поэтому конфликты иного порядка, целью которых будет государство-институт, гарантированы на ближайший обозримый период.
Литература
1. Бауман З. Социологическая теория постсовременности // Социологические очерки. Ежегодник. М.: Институт молодежи, 1991. Вып. 1. С. 28-48.
2. Бек У Общество риска. На пути к другому модерну. М.: Прогресс-Традиция, 2000. 384 с.
3. Валлерстайн И. Конец знакомого мира: социология XXI века. М.:Логос, 2004. 368 с.
4. ИнглхартР Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества // ПОЛИС. Политические исследования. 1997. № 4. С. 6-32.
5. Кастельс М., Киселева Э. Россия и сетевое общество. Аналитическое исследование // Мир России. 2000. № 1. С. 23-51.
6. КларкД.Б. Потребление и город, современность и постсовременность // Логос. 2002. № 3-4. URL: http://magazines.russ.ru/Logos/2002/3/kLark.htmL(дата обращения: 5.09.2019).
7. Кук Ф. Модерн, постмодерн и город // Логос. 2002. № 3-4. URL: http:// magazines.russ.ru/Logos/2002/3/kuk.htmL(дата обращения: 5.09.2019).
8. Моисеев Н.Н. Информационное общество: возможности и реальность // ПОЛИС. Политическиеисследования. 1993. № 3. С. 6-14.
9. Нордстрем К.А., Ридерстралле Й. Бизнес в стиле фанк. Капитал пляшет под дудку таланта. СПб.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2002. 287 с.
10. Соловьев А.И. Политическое «разрушение» государственности, или «Ноев ковчег» постсовременности // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2019. № 50. С. 200-209.
11. Стэндинг ГПрекариат: новый опасный класс. М.: Ад Маргинем Пресс, 2014. 328 с.
12. Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М.: АСТ Ермак, 2005. 588 с.
13. City as a political idea: An interview witchKrysztofNawratek. URL: The New Metropolitan.html (датаобращения: 14.08.2019).
14. UrbanerPopulismus? Das Gefahrenpotential der Stadtdentwicklung, Aug. 2018. URL: http://www.podesta-projekt.de(датаобращения: 4.10.2019).
15. Bauman, S. (1991) Sociologicheskayateoriyapostsovremennosti [Sociological theory of postmodernity]. Sociologicheskieocherki. 1. pp. 28-48.
16. Beck, U. (2000) Obshchestvoriska. Na puti k drugomu modern [Risk Society. On the way to another Art Nouveau]. Translated from German. Moscow: Progress-Traditsiya.
17. Wallerstein, I. (2004) Konetsznakomogomira: sotsiologiya XXI veka [The End of the Familiar World. Sociology of the 21st century]. Translated from German. Moscow: Logo.
18. Inglehart, R. (1997) Postmodern: menyayushchiesyacennostiiizmenyay- ushchiesyaobshchestva [Postmodern: changing values and changing societies]. POLIS. Politicheskieissledovaniya - Polis. Political Studies. 1997. Nr. 4. pp. 6-32.
19. Castells, M. &Kiseleva, E. (2000) Russia and the network society. Analytical research. Mir Rossii - Universe of Russia. 1. pp. 23-51 (in Russian).
20. Clarke, J.B. (2002) Potreblenieigorod, sovremennost' ipostsovremennost' [Consumption and the city, modernity and postmodernity]. Logos. 3-4. [Online] Available from: http://magazines.russ.ru/logos/2002/3/klark.html (Accessed: 5th September 2019).
21. Cook, F. (2002) Modern, postmodern igorod [Modern, postmodern and the city]. Logos. 3-4. [Online] Available from: http://magazines.russ.ru/logos/2002/3/ kuk.html (Accessed: 5th September 2019).
22. Moiseev, N.N. (1993) Informatsionnoeobshchestvo: vozmozhnostiireal'nost' [Information Society: Opportunities and Reality]. POLIS. Politicheskieissledovaniya - Polis. Political Studies. 3. pp. 6-14.
23. Nordstrom, K.A. &Ryderstralle, J. (2002) Biznesvstilefank. Kapital plyashet pod dudkutalanta [Funky Business: Talent Makes Capital Dance]. Translated from English. St. Petersburg: Stockholm School of Economics in St. Petersburg.
24. Solovyev, A.I. (2019) The Political “Destruction” of Statehood, or The “Noah's Ark” of Postmodernity. VestnikTomskogogosudarstvennogouniver- siteta. Filosofiya. Sociologiya. Politologiya - Tomsk State University Journal of Philosophy, Sociology and Political Science. 50. pp. 200-209 (in Russian). DOI: 10.17223/1998863X/50/17
25. Standing, G. (2014) Prekariat: novyyopasnyyklass [The Precariat: The New Dangerous Class]. Translated from English. Moscow: Ad Marginem Press.
26. Fukuyama, F. (2005) Konetsistoriiiposledniychelovek [The End of History and the Last Man]. Translated from English by M.B. Levin. Moscow: AST Ermak.
27. Nawratek, K. (n.d.) City as a political idea: An interview witchKrysztofNawratek. [Online] Available from: The New Metropolitan.html (Accessed: 14th August 2019).
28. Germany. (2018) Urbanerpopulismus? Das Gefahrenpotential der Stadtd- entwicklung, Aug. 2018. [Online] Available from: http://www.podesta-projekt. de (Accessed: 4th August 2019).