Вторая группа, которую принято, в согласии с латиноамериканской искусствоведческой терминологией, называть «барочной», отличается более сложным контуром: из квадрата «вырастают» как бы длинные орнаментальные «змеи», форма становится более подвижной, ломаной, динамичной. Изображенные существа - «миксты», совмещают в себе антропоморфные и зооморфные черты. Те и другие отличаются красотой цветовых сочетаний, изумительных по тонкости, изысканных и, однако, звучных. Здесь свободно сопоставляются розовый, лимонный, оливковый, кирпично-коричневый цвета различной степени интенсивности и разнообразнейших оттенков, а фоном служит густой бордо, черный, мягкий красный.
Ткань теперь не только ткется на станке, она и вышивается, в нее могут ввести и человеческий волос, и золотую нить, и другие материалы, обогащая фактуру и уподобляя ткань драгоценному , почти ювелирному предмету. В поздних вышивках из Паракаса зритель встречается с самой настоящей живописностью, любуясь сочетаниями голубого, белого, темно-зеленого, светло- и темно-коричневого, красного всех оттенков и бронзового цветов. И эта «живопись», что важно отметить, никогда не кажется лишь декором, нарядной частью одежды или быта, а всегда хранит в себе нечто изначально-серьезное, сакральное в полном смысле этого слова, явно несет в себе значительную информацию, связанную с важными, «конечными» тайнами бытия. Не следует удивляться тому, что рисунки именно этих тканей заставили специалистов, как Виктория де ла Хара или Томас Бартель, искать в них разгадку шифрованной письменности перунацев. Ткань сопровождала усопшего в иной мир (что-то вроде египетской «Книги Мертвых»), и не один лишь высокий жизненный статус, не только земное тщеславие заставляли заворачивать покойников в эти драгоценные произведения искусства.
Знаменитая «Мумия №49» из Паракаса имела при себе 11 плащей-накидок, 20 пончо, 11 юбок, 6 тюрбанов, 5 поясов и 20 покрывал.
Рисунки несли в себе целый набор важных символов, тайных заклятий, для нас уже недоступных (в то время существовал культ змеи, кондора и кошки). Культы с европейской точки зрения были жестокими: отсеченные головы, вырванные сердца, ритуальные ножи, зловещие маски.
Развитие ткачества в другие периоды не превысило
уровень Паракаса, принципы которого, касающиеся как приемов орнаментации,
построения раппортов, так и набора цветов, тенденция к геометризации и др.
стали традиционны для всех последующих периодов. Сохранялось то же ощущение
зашифрованности, казалось бы, в чисто декоративных узорах, важной информации,
остающейся непрочитанной. Не теряла своего уровня и техника работы с шерстью и
хлопком. Как указывают историки, древние перуанцы владели способом плетения,
близкого к джерси. Они умели ткать ковры и тончайший газ (самые тонкие ткани
изо всех когда-либо существовавших), разнообразие их возможностей способно
поразить любого современного зрителя. В богатых, особенно царских, домах было
сосредоточено огромное количество ткацких изделий, именно ими украшались
каменные стены жилищ, почти не заполненные мебелью. Шерсти и хлопка было много,
и легкие, небольшие ткацкие станки буквально заполняли страну, встречаясь и в
самых скромных селениях, и во дворцах знати светской и церковной.
. Символика орнамента
Таинственные существа с тканей Паракаса удивляют органичностью, которая, казалось бы, протеворечит их «коллажности»: так, лицо тканой фигурки может быть составлено из голов двух дельфинов, сплетенные хвосты которых образуют над ее головой не то ореол, не то высокий головной убор, глаза дельфинов становятся глазами «микста», его «человеческие» руки держат трофеи - отрубленную голову и рыбу, а по бокам, образуя орнаментальную раму, вьются гирляндой стилизованные рыбы и хищники из рода кошачьих. Фигурка кажется абсолютно реальной, движущейся, при всей своей фронтальной распластанности, представляясь то животным, то почти человеком, то каким-то демоном. Такая фигурка являет собой одну клеточку, ядро всей орнаментальной системы: она повторяется на ровной темной плоскости фона, порождая длинные ряды однотипных элементов, ритмично и равномерно расположенных, но полностью не идентичных друг другу. Может быть изменена деталь, цвет, поворот фигурки, спираль, в которую свернулась змея и т.д. Благодаря этому никогда не возникает впечатление скучной и механической повторяемости, напротив, орнаментованные элементы обладают как бы потенциалом движения, изменчивости, таят в себе дух метаморфозу (тем более, если вспомнить об их антропоморфном-зооморфном генезисе). Ткани всегда более каноничны, чем керамика. Они относятся к величайшим сокровищам панперунаской культуры.