опосредствованным характером, способностью к рефлексии и внутреннему диалогу, предметной объективностью.
Данный подход хорошо функционирует до того момента, пока не происходит столкновения с явлениями внутренней жизни человека, не поддающимися объяснению с точки зрения общественно-полезной деятельности людей. Как правило, это проявления глубоко скрытой, интимной стороны человеческих переживаний, среди которых, например, религиозные и/или эстетические переживания занимают большое место.
Более обширное объяснение работы сознания представляет концепция образа мира. Любой образ в сознании возникает как результат апробации познавательной гипотезы, генерируемой субъектом навстречу (не только в ответ, но и предвосхищая) внешним воздействиям согласно механизму «встречного» уподобления (А.Н. Леонтьев). Целостная, многоуровневая и динамическая система познавательных гипотез представляет собой образ мира человека как средства радикальной редукции неопределенности, выполняющего функцию непрерывного прогноза (Смирнов, 2016).
Уровневая структура сознания и символ
символический социальный эволюция
Трехуровневую структуру психической активности (сознание, подсознание и сверхсознание (надсознание) исследуют различные психологические школы (Ассаджиоли, 2002; Гроф, 2004; Лакан, 1995; Фрейд, 1998; Юнг, 2006, 2010; и др.).
В работах В.П. Зинченко решается задача поиска пути к анализу сознания через изучение медиаторов человеческого духа («Знак», «Слово», «Символ», «Миф»). В качестве одного из ведущих системообразующих компонентов сознания выделяется хронотоп (Зинченко, Моргунов, 1994), который, по замыслу А.А. Ухтомского, осуществляет целостную представленность ограниченных в пространственновременных рамках явлений, объектов, процессов и сущностную безграничность времени и пространства. Онтологический, фундаментально-бытийный план осознания не соединяется, а взаимодействует с феноменологическим, идущим из культуры, планом, представленным общечеловеческими ценностями и смыслами.
Сознание, функционирующее на трех уровнях -- бытийном, духовном и рефлексивном, -- оперирует основными образующими: сенсорными характеристиками образа (Леонтьев, 1975), биодинамическими эталонными характеристиками движения и действия
(Бернштейн, 1947; Запорожец, 1986; Леонтьев, 1975; Рубинштейн, 1957), значением, смыслом, чье взаимодействие определяет живую ткань существования сознания (Зинченко, 1991, 2006; Леонтьев, 1975; Рубинштейн, 1957). Выделенные базисные структуры сознания «фиксируют наиболее общие, атрибутивные характеристики объектов, включаемые в человеческую деятельность» (Петренко и др., 2015, с. 6).
Активность сознания связана со значением внешних влияний, которые действуют на человека, опыта, приобретенного и сохраненного, и поступков (Добрынин, 2001).
Активизация выделенных компонентов в поле сознания происходит при помощи знаков и символов. Сам процесс индексации объекта (знаком или символом) зависит от осознания значения и смысла явления для человека.
Осмысление есть процесс введения нового явления в образ мира, уже сложившуюся познавательную стратегию (в соответствии с возрастным уровнем развития и наличием социальной практики).
Процессуальная модель сознания
Процессуальная модель сознания, в которой основной характеристикой элементов выступает взаимодействие компонентов и функций, позволяет изучать символическую функцию как процесс опосредствования знаками и символами компонентов сознания. Источником движения знаков и символов по уровням сознания становятся внешние или внутренние импульсы, название для которых, по мнению Ч. Морриса (Morris, 1974) и С. Лангер (Langer, 1969), так и не нашел Ч. Пирс. Включение внутренних импульсов в процессуальную модель сознания совершенно необходимо, если мы принимаем, что сознание активно, а не реактивно. Идентификация качеств предметов или явлений с точки зрения характеристик биодинамической и чувственной тканей происходит при помощи знаков и символов. Знак представляет объект в идентифицированной первичной форме. Включение знака в мир переживаний и определение его контекста переводит знак в ранг символа, с которым связан поиск смысла (рефлексивный уровень сознания). Специфическая характеристика знаков и символов заключается в том, что они не функционируют в одиночестве, а всегда выступают представителями той или иной системы, которая и определяет возможные формы опосредствования.
Первичность знака или символа определяется степенью ориентации субъекта в ситуации. При высоком уровне неопределенности символ выступает первым, и постепенное овладение ситуацией приводит к знакам. Если же ситуация понятна субъекту, то первичны знаки, переходящие в символы (Веракса, 2014).
Идентификация принадлежности к системе, включение в новые системы, расширение возможного набора систем и есть трансформация знака в символ. Знак не сам по себе «углубляется» и приобретает многозначность символа; эволюция знака в символ происходит путем все большего охвата знаково-символических систем, т.е. расширения коннотата. За счет чего? Вот здесь и включается то, что А.А. Ухтомский назвал «хронотопом», т.е. включение личностного временного и пространственного определения в общий вектор «большого времени» (Бахтин, 1975) и «диалог культур» (Библер, 1990). Согласно идее В.П. Зинченко, координаты времени и пространства определяют духовный слой сознания, в котором: «...человеческую субъективность представляет Я в его различных модификациях и ипостасях. Именно это Я, составляющее момент всякого сознания, должно рассматриваться в качестве одной из образующих духовного слоя сознания -- его субъективной или субъектной составляющей. В качестве объективной образующей в духовном слое может выступать Другой или, точнее, Ты. Здесь будет использована плоскость анализа Я-- Ты.» (Зинченко, 2006, с. 223).
На рисунке представлена авторская процессуальная модель сознания, в которой условно определено место символов и знаков в его функционировании. В процессе опосредствования, кодирования и декодирования информации и ее осмысления происходит не трансформация самого символа, внешнего вида или внутренней структуры, а перестройка его связей с имеющимися в сознании знаково-символическими системами.
Содержание и функциональные возможности знака или символа, а также структура символического объекта (результата опосредствования) диктуются той знаково-символической системой, к которой знак или символ принадлежит или с которой взаимодействует. Образ мира как интегрирующее построение системного описания феноменологии познавательной деятельности человека (С.Д. Смирнов) определяет принципы состава и работы знаковосимволических систем.
Встраивание символа в новые системы и его культурная трансляция порождают новые смыслы, обогащая, создавая противоречия, открывая новые возможности. Сам по себе отдельно взятый символ (и даже группа символов) мало что дает для исследования символической функции. Представляют интерес характеристики ее функционирования, определение потенциала мобильности в отдельном сознании или в сходных феноменах сознания группы людей. Исследование символической функции возможно через анализ ее реализации в социально принимаемых продуктах человеческой деятельности, согласованность в их оценке и т.д.
Если мобильность символа в индивидуальном сознании выражается в возможности встраиваться во все большие системы, устанавливать многочисленные связи (как отражение интеллектуальной активности), то социальные реалии исследуются в процессе изучения культурных феноменов, которые представляются моделью социально принимаемых, одобряемых смыслов (наполняемых целью социального взаимодействия).
Знаки и символы не функционируют в качестве отдельно взятых элементов, а выступают компонентами процесса о-сознания. Сознание есть процесс включения психической жизни человека в окружающую среду. Проявление сознания на бытийном, духовном или рефлексивном уровне происходит при опосредствовании человеком своей роли в мире при помощи знаков и символов на двух уровнях: а) в контексте культурного, исторического «большого времени» и активного участника диалога культур или б) при осознании своего существования на уровне повседневного бытия. В обоих случаях осуществляется оценка взаимоотношения «Я--Ты», но в разных пространствах и временах. Знаки и символы выполняют роль медиаторов, актуализируя и активизируя появление значения и смыслового наполнения сознания.
«Не стану фантазировать, работают ли слои, вовлекаемые в тот или иной акт, последовательно или параллельно. Скорее всего, это некоторый пул, в котором принимают участие все слои и все компоненты структуры сознания» (Зинченко, 2006, с. 230).
Таким образом, мы говорим о символической функции сознания как об условии существования самого сознания. Ее изучение возможно в процессуальной модели, которая дает возможность анализировать не статичное состояние символов и знаков, а деятельность и преобразование, ведущие к изменению смыслов обозначаемых объектов.
Заключение
В статье показано, что изучение символической функции сознания может осуществляться в контексте процессуальной модели, демонстрирующей деятельность символической функции в процессе опосредствования компонентов сознания при помощи знаков и символов. Первичность знака или символа определяется степенью ориентации субъекта в ситуации. Эволюция знака в символ происходит в результате включения знаков во все большее количество знаково-символических систем. Это возможно в процессе личностного временного и пространственного осознания себя в общем векторе «хронотопа».
Проблемным остается вопрос определения импульсов, порождающих активизацию символической функции, а также условий существования и развития, влияющих на эволюцию знаково-символических систем. Выстроенная процессуальная модель может рассматриваться как основа дальнейшего развития моделирования многомерных семантических пространств. Предложенная модель деятельности символической функции может применяться для изучения ее формирования в условиях различных видов деятельности.
Список литературы
1. Ассаджиоли Р Психосинтез. Принципы и техники / Пер. с англ. Е. Перова. М: ЭКСМО-Пресс, 2002.
2. Басин Е.Я. Семантическая философия искусства. М.: Гуманитарий, 2012.
3. Бауэр В., Дюмотц И., Головин С. Энциклопедия символов / Пер. с нем. Г. Гаева. М.: КРОН-ПРЕСС, 2000.
4. Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике // Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М.: Художественная литература, 1975. С. 234--407.
5. Бернштейн Н.А. О построении движений. М.: Медгиз, 1947.
6. Библер В.С. От наукоучения -- к логике культуры: Два философских введения в двадцать первый век. М.: Политиздат, 1990.
7. Большой психологический словарь / Сост. и общ. ред. Б.Г. Мещерякова, В.П. Зинченко. СПб.: ПРАЙМ-ЕВРОЗНАК, 2003.
8. Веракса А.Н. Символическое опосредствование в познавательной деятельности дошкольников и младших школьников: Дисс. ... доктора психологических наук. М., 2014.
9. Выготский Л.С. Психика, сознание и бессознательное // Психология сознания / Сост. и общ. ред. Л.В. Куликова. СПб.: Питер, 2001. С. 31--47.
10. Гроф С. Космическая игра. Исследование рубежей человеческого сознания / Пер. О. Цветкова. М.: АСТ, 2004.
11. Джемс У. Психология. М.: Педагогика, 1991.
12. Добрынин Н.Ф. Об активности сознания // Психология сознания / Сост. и общая редакция Л.В. Куликова. СПб.: Питер, 2001. С. 63--72.
13. Запорожец А.В. Избранные психологические труды: В 2 т. М.: Педагогика, 1986.
15. Зинченко В.П. Миры сознания и структура сознания // Вопросы психологии. 1991. № 2. С. 15--34.
16. Зинченко В.П. Сознание как предмет и дело психологии // Методология и история психологии. 2006. Т. 1. № 1. С. 207--232.
17. Зинченко В.П., МоргуновЕ.Б. Человек развивающийся: Очерки российской психологии. М.: Тривола, 1994.
18. Кассирер Э. Познание и действительность. Понятие субстанции и понятие функции. М.: Гнозис, 2006.
19. Кассирер Э. Философия символических форм: В 3 т. Т. 3: Феноменология познания. М.: Академический проект, 2011.
20. Лакан Ж. Функция и поле речи и языка в психоанализе. М.: Гнозис, 1995.
21. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1975.
22. Петренко В.Ф., Митина О.В., Карицкий И.Н. К проблеме исследования ментальности // Историческая психология и социология истории. 2015. Т. 8. № 2. С. 5--17.
23. Пиаже Ж. Психология интеллекта. СПб.: Питер, 2003.
24. Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. О месте психического во всеобщей взаимосвязи явлений материального мира. М.: Изд-во АН СССР, 1957.
25. Салмина Н.Г. Знак и символ в обучении. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988.
26. Салмина Н.Г., Звонова Е.В. Развитие символической функции в концепции диалога культур // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. 2018. № 2. С. 24--39. DOI: doi.org/10.11621/vsp.2018.02.24
27. Смирнов С.Д. Прогностическая направленность образа мира как основа динамического контроля неопределенности // Психологический журнал. 2016. Т. 37. № 5. С. 5--13.
28. Фрейд З. Основные принципы психоанализа. М.: Рефл-бук; Киев: Ваклер,
30. Юнг К. Символическая жизнь / Пер. с англ. 2-е изд. М.: Когито-Центр, 2010.
31. Юнг К.Г., Франц М.-Л. фон, Якоби И. Человек и его символы. М.: Серебряные нити, 2006.
32. Langer S^. Philosophy in а New Key: А study in the symbolism of reason, rite and art. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1969.
33. Morris Ch. Fondements de la theorie des signes // Langages. 1974. Vol. IX. N 35. P. 15--21. DOI: doi.org/10.3406/lgge.1974.2263
34. Peirce C.S. Philosophical Writings of Peirce Paperback / Ed. by J. Buchler. N.Y.: Dover Publications, 2011.
35. Veraksa A.N. Symbol as a cognitive tool // Psychology in Russia: State of the Art. 2013. Т. 6. № 1. С. 57--65. DOI: doi.org/10.11621/pir.2013.0105
36. Wartofsky M. Perception, representations, and the forms of action: Towards an historical epistemology (written 1973) // Wartofsky M. Models: Representation and the scientific understanding. Dordrecht: D. Reidel, 1979. P. 188--210. DOI: doi. org/10.1007/978-94-009-9357-0_11