Таков образ поэта, - рассеянный, небрежный, вдохновенный, марает летучие листы, - сколько посидит, столько и напишет, дивная, вдохновенная пишущая машинка, Ремингтон N 9! "Стихи для вас - одна забава". 14] Труд поэта сводится к дивному искусству импровизации, сам поэт - "безумец, гуляка праздный". 15]
На деле всего этого нет, да всё это вовсе и не нужно. Здесь мы видим лирическое отношение к предмету, такого отношения не вызывающему. И в этом было обольщение для поэта, - обольщение лживое и опасное.
Таков некий мечтательный и небывалый на земле поэт, - но сам-то Пушкин был не таков, конечно. Мы-то знаем, как он работал. И его упорная работа над рукописями его стихов и его пленительной прозы нисколько не мешает нам признать его великим поэтом. В ценность импровизаций мы не верим, небрежные стихи нам так же мало радостны, как и всё небрежное и, стало быть, косолапое и глупое. Но Пушкину предносился почему-то такой образ поэта, и гипнотизировал его. Он чувствовал себя таким, как Сальери, прилежным и удачливым работником, а быть хотел таким, как Моцарт, безумцем и праздным гулякою. Был такой трезвый, благоразумный и бережливый, а натаскивал на себя причуды праздных шалопаев. Завидовать он, конечно, не мог, - некому было завидовать, очень удачливо складывалась его литературная судьба, - но жало неудовлетворённости вливало в него свой жгучий яд. Кто-то другой, может быть, ему завидовал, кого-то другого изобразил он в лице Сальери, но с какою проникновенною, интимною точностью! Точно автопортрет!
Стоило только раз надеть на себя чужую и ненужную личину, - и уже бес притворства завладел.
Вынуждающее к притворству недовольство собою и своим не есть то "святое недовольство и жизнью, и самим собой", о котором говорит Некрасов. 16] То недовольство свято, потому что оно есть праведно-лирическое отрицание мира. Оно говорит:
- Мир не таков, каким он должен быть, не таков, каким я хочу, чтобы он был. Отрицая этот мир, я творческим подвигом всей, приносимой в жертву, жизни сделаю, что могу, для создания нового мира, где прекрасная воцарится Дульцинея.
И у него - один язык, для себя и для мира. А то, другое, вынуждающее к притворству недовольство собою имеет два языка. Один, внутренний голос, говорит языком утверждающей иронии:
- Это - грубая Альдонса. От неё пахнет луком. Она веет рожь. Мне с нею надо жить, но мне стыдно показать её в люди.
И говорит другой голос, с притворным пафосом вещая миру:
- Это - Дульцинея Тобозская. Слаще мирры и роз благоухания её уста. "Перстами, лёгкими, как сон", 17] она перебирает шуршащий на серебряном блюде жемчуг. Мне с нею жить. "Хорошо мне, - я - поэт". 18 ]
Притворство - первая ступень. Лиха беда - начать. Дальше идёт самозванство. И то, и другое отразилось в поэзии Пушкина.
Чтобы овладеть Людмилою, Черномор принимает на себя обличие Руслана.
"Мазепа, в горести притворной,
К царю возносит глас покорный".
"Москвич в Гарольдовом плаще..." 19]
В"Домике в Коломне" кухарка брилась. 20]
Лиза Берестова хорошо играла роль крестьянки. 21] Только "одно затрудняло её: она попробовала было пройти по двору босая, но дерн колол её нежные ноги, а песок и камешки показались ей нестерпимы".
Пушкинскую Дульцинею затруднил путь правой иронии, смелого принятия земли с её песком и камнями. Она осталась барышнею цирлих-манирлих, и не проявила в себе дульцинированной Альдонсы. Это сумела сделать Анна Ермолина, которая ходила босая, как подлинная крестьянка, и наряжалась, как подлинная барышня.22 Приняла мир кисейный и мир пестрядинный. Явила точный образ говорящей да двуликому миру иронии, и стала в веках Моею вечною Невестою.
Одного, первого самозванства Лизе было мало, - она потом набелилась и насурьмилась пуще самой мисс Жаксон. 23] Явила живую пародию на Дульцинею.
Дубровский поселился в доме своего врага Троекурова под видом француза Дефоржа. 24]
Наконец, два исторических самозванца, - один в "Борисе Годунове", и другой в "Капитанской дочке". 25] И оба - самозванцы подлинные, без малейших сомнений, заведомые плуты и обманщики.
В довершение этого перечня любопытно вспомнить, что тема "Ревизора" принадлежит Пушкину же.
Хотел быть, как Моцарт. "Ведь он же гений, как ты да я", 26] говорит Моцарт. Очень снисходителен и Пушкин был к своим современникам. Холоден был только к двум: к гениальному Баратынскому, и к Бенедиктову, литературному предшественнику одного из самых известных современных поэтов. 27]
Корень притворства и самозванства - в неправом самоотрицании, в ложном самоотречении. Не нравлюсь сам себе, хочу быть другим, лучшим. Это всегда не верно, всегда унизительно для человеческого сознания. Правый путь сознания только один - к самоутверждению в свободном развитии того, что во мне есть, что случайно заслонено, может быть, элементами чужого, злыми влияниями призрачного не-Я. Правый путь самоотречения - есть путь отречения от своего случайного, от вещей и от их соблазна; это - путь деятельной любви, на котором я отдаю всё моё, потому что всё есть Моё, и не беру ничего чужого, потому что есть только Моё. Идти от Меня к каким-то иным достижениям - это значит: продать свою душу чёрту, отказаться от своего вечного лика для восковой маски.
Не нравлюсь себе, хочу идти выше, стать лучше, не лучше в смысле укрепления и усиления блага, во мне лежащего, а в смысле перемены самой личины своей. Да тогда кто же сам то я, этот маленький я, хотящий быть иным? Не существо ли низшей породы? Не холоп ли, преклоняющийся перед господином? И кто господин, которого хвалим? Не князь ли мира сего?
Лирический поэт, говоря нет данному миру, говорит это для того, чтобы восхвалить мир, которого нет, который долженствует быть, которого Я хочу, который Я творю. Творю подвигом всей моей жизни.
Но вот поэт говорит миру да, которое для здешнего мира всегда претворится в ироническое. И хочет поэт хвалить здешний мир. Не льстить, а слагать правый дифирамб.
"Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю..."
"О, мощный властелин судьбы!"
"То ли дело, братцы, дома!"
"...Он прекрасен, -
Он весь, как Божия гроза!"
"...И пред созданьями искусств и вдохновения
Безмолвно утопать в восторгах умиленья".
"Как был велик, как был прекрасен он,
Народов друг, спаситель их свободы!" 28]
Но здешний мир издевается над его усилиями дульцинировать зримую альдонсу. Бессильная лирика истощается в напрасном пафосе, и приходит незваная, нечаянная ирония.
"Чёрт догадал меня с умом и талантом родиться в России!" 29]
"О, если б голос мой умел сердца тревожить!"
"И сердцу вновь наносит хладный свет
неизгладимые обиды".
"Дар напрасный, дар случайный!" 30]
И раскрывает роковую двуязычность Мира.
"Не даром лик сей двуязычен". 31]
С настойчивою силою раскрывается эта роковая двусмысленность, - даже в такой, свойственной Пушкину, особенности, как постоянное тяготение к контрастам. Где великий Моцарт, там и маленький Сальери, - и кто из них ближе, кто подлиннее отражает Пушкинский лик?
Но слагает дифирамбы, - изнемогая под бременами невольной иронии, хвалит. Подымается вверх лестница совершенств, вереница титанических образов, - а внизу притаился гнусный, но, несомненно, подлинный Савельич. Усердный холоп, "не льстец", верный своим господам, гордый ими, но способный сказать им в глаза, с холопскою грубостью, которую господа простят, и слова правды, направленные всегда к барскому, а не к своему интересу. Ведь потому-то господа и прощают грубость старого холопа Савельича, что она бескорыстна, что она вся для господской выгоды.
Дорожит всем барским: тулупчик на заячьём меху...
"...Водились Пушкины с царями..."
"...бывало, нами дорожили..."
"...царю наперсник, а не раб..."
"...мне жаль...
что геральдического льва
демократическим копытом
теперь лягает и осёл..." 32]
"Чувствительный и фривольный" Савельич может уродиться и "с умом и талантом": в семье не без урода. И тогда жизнь его обращается, конечно, в "мильон терзаний". 33] Он хочет и может парить, - но ему зачем-то вздумалось кадить. И ему могут сказать: "мало накадил!"
Он хочет, - и он мог бы, - обнять мир творческою мечтою, - но роковой наклон его души делает его только обезьяною великих.
Страшный чёрт - старый чёрт Савельич. Он всегда кружит вокруг лирически-настроенных, и возводит их на высокие горы, и показывает им богатство и красоту мира, и говорит:
- Как пышно! Как богато! Какая честь! Хвали! Преклонись!
И так редко слышит достойный человека ответ:
- Не о хлебе едином... Не искушай... Иди...
Пушкин этого ответа решительно и ясно не дал. Он остался с Савельичем. И Савельич замучил
его даже до смерти...
Опубликовано:
Перевал. 1907. N 7 ("Круг демонов"), N 12 ("Старый чёрт Савельич").
Примечания:
1] - Цитата из поэиы М. Ю. Лермонтова "Сказка для детей".
2] - Цитата из стихотворения А. С. Пушкина "Поэту".
3] - Цитата из стихотворения Лермонтова "Не верь себе".
4] - Евгений Абрамович Баратынский (1800-1844) - поэт.
5] - Автоцитата из стихотворения "Путь мой трудный, путь мой длинный..." (1896).
6] - Биргалка (от нем. Bierhalle) - пивная.
7] - Цитируются строки: "Воспевает, простодушный..." - из стихотворения Е. А. Баратынского "Последний поэт"; "Поэт на лире вдохновенной..." - из стихотворения Пушкина "Поэт и толпа"; "Несись душой превыше праха // И ликам ангельским внемли..." - из стихотворения Н. М Языкова (1803-1846) "Землетрясенье"; "Иди ты в мир, да слышит он пророка, // Но в мире будь величествен и свят..." - из стихотворения Языкова "Поэту".
8] - Цитата из стихотворения Лермонтова "Как часто, пёстрою толпою окружён...".
9] - Служанка Альдонса в восприятии главного героя романа М. Сервантеса "Дон-Кихот" - Дульцинея Тобосская - прекрасная дама. У Сологуба дуализм Альдонсы-Дульцинеи является символом творческого осмысления действительности.
10] - Автоцитата из стихотворения "Вячеславу Иванову" (1906).
11] - Среди перечисленных: Астарта - богиня любви и плодородия в западно-семитской
мифологии; Прекрасная дама - рыцарский образ дамы сердца; Вавилонская блудница - библейский символ мирской греховности; Лилит - по одним из иудейских преданий - первая жена Адама; Татьяна - разумеется героиня "Евгения Онегина"; Земфира - персонаж поэмы Пушкина "Цыганы"; Тамара - героиня поэмы Лермонтова "Демон"; царица Тамара - правительница Грузии (1184-1207).
12] - Цитата из стихотворения Пушкина "Стансы".
13] - Цитируются: "Поэт на лире вдохновенной // Рукой рассеянной бряцал" - см. комментарий N 7; "Небрежный плод моих забав..." - из романа Пушкина "Евгений Онегин"; "Безумная душа поэта..." - там же; "Марать летучие листы..." - там же; "...в строфах небрежных..." - там же.
14] - Неточная цитата из стихотворения Пушкина "Разговор книгопродавца с поэтом" (у Пушкина: "Стишки для вас одна забава").
15] - Из трагедии Пушкина "Моцарт и Сальери".
16] - Неточная цитата из стихотворения Н. А. Некрасова (у него: "Самим собой и жизнью до конца // Святое недовольство сохраняя").
17] - Цитата из стихотворения Пушкина "Пророк".
18] - Цитата из стихотворения К. Д. Бальмонта "Жизнь проходит, - вечен сон...".
19] - Цитируются: "Мазепа, в горести притворной, // К царю возносит глас покорный" - из поэмы Пушкина "Полтава"; "Москвич в Гарольдовом плаще..." - из "Евгения Онегина".
20] - В повести Пушкина молодой человек под видом кухарки устроился в дом героини.
21] - Лиза Берестова - героиня повести Пушкина "Барышня-крестьянка" (в рассказе она Муромская, Берестовою же она стала в конце романа, став женою Алексея Берестова).
22] - Анна Ермолина - героиня романа Сологуба "Тяжёлые сны" (1895).
23] - Гувернантка Лизы Муромской из "Барышни-крестьянки".
24] - Дубровский поселился в доме своего врага Троекурова под видом француза Дефоржа - эпизод повести "Дубровский".
25] - Разумеются Гришка Отрепьев - из "Бориса Годунова", и Емельян Пугачёв - из "Капитанской дочки".
26] - Цитата из "Моцарта и Сальери". Моцарт говорит о французском драматурге Пьере Бомарше.
27] - Владимир Григорьевич Бенедиктов (1807-1873) - поэт.
28] - Цитирутся: "Нет, я не льстец, когда царю // Хвалу свободную слагаю" - из стихотворения Пушкина "Друзьям"; "О, мощный властелин судьбы!" - из поэмы "Полтава"; "То ли дело, братцы, дома!" - из стихотворения Пушкина "Дорожные жалобы"; "Он прекрасен, // Он весь, как Божия гроза!" - из поэмы "Полтава"; "И пред созданьями искусств и вдохновения // Безмолвно утопать в восторгах умиленья" - из стихотворения Пушкина ("Из Пиндемонти"; первая редакция); "Как был велик, как был прекрасен он, // Народов друг, спаситель их свободы!" - из стихотворения Пушкина "Была пора: наш праздник молодой...".