Личный транспорт (от велосипеда до автомобиля) как материальное благо в процессе потребления изображен преимущественно в литературе и киноискусстве. Велосипед для горожан - спортивное средство, за неимением подсобных помещений висит на стене в прихожей. Велосипед у сельчан - средство передвижения, хранится в сарае. Мотоциклы в 1960-е более-менее доступны горожанам по цене, но их негде хранить (х/ф "Взрослые дети"). В 1970-е мотоциклы доступны сельчанам, популярны в условиях плохих дорог, есть помещения для хранения (т/ф "Юркина рассветы", х/ф "Молодая жена", Ф. Абрамов "Дом").
Как показало исследование Н.Б. Лебиной, со времени "оттепели" в массовом сознании формировалось представление о том, что владельцем личного автомобиля может быть не только Герой Советского Союза, академик и крупный чиновник, но и военнослужащий, инженер, профессор. Возрастал массовый спрос на относительно дешевые легковые автомобили, сначала - "Москвичи" и "Запорожцы", затем "Жигули". Самым доступным по цене был "Запорожец": 800-900 рублей в ценах 1961 года. Средняя зарплата тогда составляла 100 рублей в месяц. За корпус из довольно тонкого железа в народе его прозвали "консервной банкой" (х/ф "Три плюс два") [5] . На первый взгляд, в 1960-е годы "Запорожец" и "Москвич" доступны по цене среднему "честному труженику". Образы искусства позволяют уточнить, какие советские люди были владельцами автомобилей этих марок: молодая одинокая женщина, дочь милицейского генерала (х/ф "Три плюс два"), молодая бездетная пара - рабочие МАЗа ("Мировой парень"), молодой самостоятельный одинокий мужчина ("Городской романс"). Дорогой автомобиль "Волга" честным путем могли купить Герои Труда, люди с высокой должностью и зарплатой, с ученой степенью и званием: х/ф "Дело № 306", "Девять дней одного года", "Битва в пути", "Три плюс два". Личная "Волга" у человека с рядовой должностью и зарплатой - знак "нетрудовых доходов", хищений социалистической собственности и взяток: х/ф "Легкая жизнь", "Берегись автомобиля". В целом, личный автомобиль - знак успешности.
С начала 1970-х люди с высокими заработками - доценты и профессора, руководящие работники, пилоты "Аэрофлота" и др. пересаживаются на "Жигули" (т/ф "Ольга Сергеевна", "Ирония судьбы", "Лекарство против страха", "Москва слезам не верит", "Старый Новый год", "Экипаж", "Молодая жена"). Личная "Волга" остается автомобилем амбициозных теневых дельцов с Кавказа (х/ф "Воры в законе"). Автомобили "Жигули" (ВАЗ) стремительно дорожали. Их цена с 1972 до 1986 год выросла с 5500 рублей до 8350 рублей [5; 39] . В 1970 году средняя зарплата в СССР составляла 115 рублей в месяц, в 1985 году - 173 рубля [6] . В культовом фильме "Джентльмены удачи" вор Косой мечтает: "Автомашину куплю с магнитофоном, пошью костюм с отливом, и - в Ялту!". Но знаком успешности выступает не вообще автомобиль и не вообще "Жигули", а "Жигули" последней модели. Хозяин такого автомобиля привлекателен как жених: "Надь, а что за красавчик вчера за тобой приезжал? - А это мой знакомый приезжал, Леш. Уговаривал выйти за него замуж. - Выходи, Клюева. Что тут думать? Последняя модель "Жигулей"!" (х/ф "Самая обаятельная и привлекательная"). В детективах личный автомобиль репрезентируется как транспортное средство, более доступное "обывателям" с "нетрудовыми доходами", теневикам (А. Адамов "Вечерний круг", Лавровы "Из жизни фруктов", Н. Леонов "Выстрел в спину"). Если в конце 1960-х шеф контрабандистов на законную премию "по совету друзей" покупает новую модель "Москвича" (х/ф "Бриллиантовая рука"), то с начала 1970-х автомобилем теневиков стал "Жигули". Скромный "Запорожец" и даже "Москвич-412" были ниже неформального социального статуса теневика, а элитная "Волга" могла привлечь внимание ОБХСС (Н. Леонов "Ловушка", Л. Карелин "Змеелов"). Для честного рядового труженика даже "Москвич" - не дешево, а покупка "Жигулей" была связана с долгами и жесткой экономией: "Как мне этот "Жигуль" достался! Ведь до сих пор в долгах! У меня были одни колготки! Я их стирать боялась!" (Лавровы "Полуденный вор"). Если в конце 1970-х семья пользуется "Москвичом" или "Запорожцем", купленным в середине 1950-х - начале 1960-х, это говорит об экономии и очень скромных доходах (х/ф "Однажды двадцать лет спустя", "Москва слезам не верит"). Выстраиваются пары оппозиционных концептов: личный автомобиль - доступная вещь для "обывателей"-теневиков; "Жигули" - на уровне или ниже финансовых возможностей. Для рядовых "честных тружеников" автомобиль - почти роскошь, "Жигули" - выше финансовых возможностей.
Практику частного извоза советское искусство затрагивает в идеологическом дискурсе: герои произведений иногда останавливают личный транспорт и просят подвезти попутно. Платят ли они за эту услугу - всегда остается за кадром. В подтексте идеологического дискурса - утверждение, что водитель личного автомобиля проявляет человечность, отзывчивость, подвозя пассажира по пути бесплатно. В реальной жизни это случалось, но на основании личного опыта в советской культуре, можно утверждать, что человек, останавливая попутку, должен быть готов оплатить услугу.
Заключение
Выводы. Советское массовое искусство 1960-1980-х, с характерным для него приоритетом воспитательной и ценностно-ориентирующей функции, воплотило советскую хозяйственную культуру во всей совокупности материальных и духовных форм, специализированного (идеологического) и повседневного (практического) уровней. В художественных репрезентациях технической вещи - транспорта отобразилась советская хозяйственная культура 1960-1980-х: социалистический индустриальный способ хозяйственной деятельности, где противоречиво соединялись доминирующая административно-командная и теневая рыночная экономические системы, индустриальная и традиционная культуры. Транспорт создает образ советского общества: смешанный тип индустриального и доиндустриального, традиционного и инновационного, закрытого и открытого, массового, потребительского. Транспорт создает образ советского человека разных аксиологических типов: от "строителя коммунизма" в абсолютном меньшинстве до "обывателя" в подавляющем большинстве. Художественные репрезентации транспорта в динамике от времени "оттепели" к "семидесятым" отражают смещение ценностных ориентаций от социалистических к традиционным ценностям и ценностям массового общества потребления, показывают рассогласованность идеологических ценностей и повседневных, мотивирующих деятельность подавляющего большинства субъектов советской культуры.
Библиография
1. История такси в Москве URL: www/taxi-svt.ru (дата обращения: 04.10.2012).
2. Грушин, Б.А. Четыре жизни России в зеркале опросов общественного мнения. В 4 книгах. М.: Институт философии, 2001-2006. Книга 2. Ч.1.
3. Денисова, Л.Н. Судьба русской крестьянки в ХХ веке: брак, семья, быт / Л.Н. Денисова. - М.: РОССПЭН, 2007
4. Каган, М.С. Философия культуры. Санкт-Петербург, 1996. - 416 с.
5. Лебина, Н.Б. Энциклопедия банальностей: Советская повседневность: Контуры, символы, знаки / Н.Б. Лебина - СПб.: "Дмитрий Буланин", 2006. - 444 с.
6. Оплата труда и доходы населения URL: http://www.great-contry.ru/content/sssr_stat/ (дата обращения 25.08.2012).
7. Сидорова, Г.П. Советская хозяйственная культура повседневности в массовом искусстве 1960-1980-х: ценностный аспект. - LAMBERT Academic Publishing, Saarbrьcken, Germany, 2011. - 389 с.
8. Сидорова Г.П. Формы материальной предметности советской хозяйственной культуры в массовом искусстве 1960-1980-х: тело человека // Materialy VIII mezinarodni vedecko-practicka conference "Vega a technologie; krok go budaucnosti - 2012". - Dil 25. Filosofia: Praha, 2012.
9. CCCР. Транспорт URL: dic. academic.ru (дата обращения: 04.10.2012).
10. Такси в СССР URL: v-pulkovo.ru (дата обращения: 04.10.2012).