Следовательно, для установления желания в «формальных» преступлениях необходимо и достаточно установить, что субъект сознавал общественно опасный характер своего деяния, желал его совершения и преследовал при этом определенную цель.
Какой-либо определенный мотив не отнесен законом к числу обязательных признаков рассматриваемого преступления. Однако в реальной действительности он всегда присутствует, побуждая лицо к той или иной модели поведения. Как справедливо утверждал Б.С. Утевский, «без мотива не может быть умысла, умысел может возникнуть и укорениться только под влиянием какого-либо мотива». Таким образом, он наличествует всегда при совершении умышленного преступления (особенно совершаемого с прямым умыслом), но законом мотиву не всегда придается уголовно-правовое значение.
Что касается мотива рассматриваемого преступления, то на основе анализа изученных уголовных дел можно сделать вывод о том, что доминирующим мотивом выступает корысть, хотя не исключено сочетание нескольких мотивов.
Нарушение правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ согласно действующей редакции ч. 4 ст. 234 УК РФ допускает только неосторожную форму вины, что специально оговорено в законе:»… если это повлекло по неосторожности их хищение либо причинение иного существенного вреда». Допустим, сотрудник по рассеянности забыл запереть дверь склада, где хранятся указанные вещества, в результате чего определенное их количество было похищено. В данном случае его действия подлежат квалификации по ч. 4 ст. 234 УК.
Анализ действующей редакции названной нормы свидетельствует, что для установления описанного в ней состава не имеет значения, каким было психическое отношение лица к факту нарушения установленных правил оборота сильнодействующих или ядовитых веществ. Уголовно-правовое значение имеет психическое отношение к наступлению указанных в ч. 4 ст. 234 УК последствий, т.е. к факту хищения вещества либо причинения иного существенного вреда. Оно должно быть неосторожным. Проиллюстрируем это положение примером из судебной практики.
Так, О., работая фельдшером выездной бригады скорой помощи муниципального учреждения здравоохранения «Брянская центральная городская больница №1», будучи обязанной соблюдать правила учета сильнодействующих веществ, 11 марта 2008 г. около 8 часов утра, находясь на своем рабочем месте, при сдаче смены фельдшеру К. обнаружила повреждение ампулы серии 220707 с лекарственным средством «Сибазон», содержащим сильнодействующее вещество «Диазепам». Желая списать указанное сильнодействующее вещество, О. подделала официальный документ, предоставляющий право на списание сильнодействующих веществ, собственноручно внеся ложные сведения в журнал учета прихода и расходования ядовитых и сильнодействующих лекарственных средств об использовании ею ампулы с лекарственным средством «Сибазон». Однако фактически поврежденную ампулу с лекарственным средством О. не сдала и оставила на своем рабочем месте. В тот же день после того, как О. ушла домой, фельдшер К., воспользовавшись допущенным О. нарушением соответствующих правил, похитила указанную ампулу.
В приведенной ситуации правила оборота сильнодействующего вещества были нарушены намеренно, но виновное отношение к указанным последствиям выступило в форме неосторожности, чего и требует ч. 4 ст. 234 УК.
Таким образом, если в отношении указанных в ч. 4 ст. 234 УК последствий будет установлен умысел, содеянное не будет содержать признаки рассматриваемого преступления. В такой ситуации возникает проблема квалификации содеянного. Последствия, как уже отмечалось, предусмотрены в норме в виде хищения сильнодействующих или ядовитых веществ либо причинения иного существенного вреда.
Существенный вред может быть самым разнообразным: связанным с причинением вреда здоровью человека, имущественного ущерба (например, существенные финансовые затраты, связанные с ликвидацией вредных последствий - остановки производства, утечки ядовитых веществ, пожара и т.д.), вреда окружающей среде (в частности, при выбросе соответствующих веществ в атмосферу, водную среду) и др.
В рамках данной работы остановимся на одном аспекте проблемы. При совершении хищения умышленное нарушение правил будет свидетельствовать либо о наличии в деянии субъекта признаков соответствующей формы хищения чужого имущества (ст. 160 УК), либо о пособничестве в хищении, совершаемом иными лицами. Однако при данных обстоятельствах может сложиться ситуация мелкого хищения, влекущего административную ответственность (например, при незаконном изъятии нескольких ампул сильнодействующего препарата). Специальной же нормы, предусматривающей ответственность за хищение сильнодействующих и ядовитых веществ, в УК РФ, как известно, нет. Но и главный аспект опасности в данном случае связан не с причинением имущественного ущерба, а с возможностью использования похищенного препарата для причинения вреда здоровью личности, для совершения иных опасных посягательств. Соответственно, оценка содеянного как мелкого хищения вряд ли способна отразить подлинный уровень общественной опасности совершенного деяния.
В связи с этим мы полагаем, что целесообразно на законодательном уровне закрепить возможность совершения преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 234 УК, как с неосторожной, так и с умышленной формой вины. Однако при этом необходимо разграничить ответственность за умышленное и неосторожное нарушение правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ. С этой целью мы предлагаем норму, содержащуюся в ч. 4 ст. 234 УК, выделить в самостоятельную статью - ст. 234.1 «Нарушение правил оборота сильнодействующих или ядовитых веществ». В рамках этой статьи считаем необходимым дифференцировать ответственность за преступление, исходя из содержания психического отношения лица к факту наступления указанных в законе последствий, с установлением более строгого наказания за умышленное посягательство.
2.2 Субъективные признаки посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа
С субъективной стороны рассматриваемое преступление совершается с прямым умыслом. При убийстве лицо осознает общественно опасный характер совершаемых им действий в отношении одного из перечисленных в ст. 317 УК РФ потерпевших (либо его близких) предвидит возможность или неизбежность наступления смерти потерпевшего (интеллектуальный момент) и желает ее наступления (волевой момент). При покушении на убийство лицо осознает общественную опасность посягательства, выразившегося в покушении на убийство, осознает, что покушается на жизнь потерпевшего (либо его близких) в связи с его профессиональной деятельностью (интеллектуальный момент), и желает совершить это (волевой момент). В случае если наличие прямого умысла на лишение жизни потерпевшего материалами дела не установлено, действия лица должны быть переквалифицированы со ст. 317 УК РФ на ст. 318 УК РФ,
Так, после совершения нападения на салон игровых автоматов в ночь на 8 июня 2005 года М. и С. уехали с места происшествия на такси. На улице 40 лет Победы, они заметили патрульный автомобиль ДПС РУВД Автозаводского района г. Тольятти ВАЗ-2114, в котором находились инспекторы ДПС Р. и Б. Желая скрыться от сотрудников милиции, М. и С. предложили водителю такси двигаться дальше. Патрульный автомобиль, включив проблесковые маячки, поехал за ними. Водитель такси остановился. С. выскочил из машины и побежал, но был задержан сотрудником милиции Б.
М. остался в такси. Сотрудник милиции Р. стал подходить к такси, но, увидев у М. в руках обрез, отошел к своей машине, достал служебное оружие. В это время М. вышел из такси, держа в руках обрез. Сотрудник милиции Р. крикнул М. лечь на землю, после чего произвел предупредительный выстрел вверх. Не подчинившись требованию сотрудника милиции, М., направив обрез ружья в сторону Р., произвел выстрел с целью причинения ему смерти. Однако по не зависящим от М. обстоятельствам метаемый снаряд (дробь) в Р. не попал, так как потерпевший успел спрятаться за свой автомобиль и произвел несколько выстрелов из служебного оружия в сторону М. В связи с активным сопротивлением Р., М. не смог реализовать свой умысел, направленный на причинение смерти сотруднику милиции, скрылся с места преступления.
Осужденный М., в целом, не отрицал указанных обстоятельств. В то же время он утверждал, что выстрелом из обреза хотел лишь испугать сотрудника милиции и скрыться.
Из материалов дела видно, что на месте происшествия не было обнаружено ни элементов заряда обреза, ни следов его воздействия на автомобиле или одежде потерпевшего.
Наличие же у М. прямого умысла на лишение жизни потерпевшего материалами дела не установлено. Доводы осужденного М. о том, что он произвел выстрел исключительно для того, чтобы напугать работника милиции, избежать задержания, и при этом не намеревался убивать потерпевшего, материалами дела не опровергнуты.
В то же время, производя выстрел в непосредственной близости от потерпевшего с целью испугать его, М. своими действиями, хотя и не причинил фактического вреда здоровью потерпевшего, но создавал реальную угрозу для его жизни и здоровья, и у потерпевшего имелись реальные основания опасаться осуществления этой угрозы.
При таких обстоятельствах приговор суда подлежит изменению, действия М. следует переквалифицировать со ст. 317 УК РФ на ст. 318 ч. 1 УК РФ как угрозу применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.
Обязательным признаком является цель либо мотив преступления. Цель воспрепятствования охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности - это стремление изменить такую деятельность, прекратить ее. Она достигается физическим уничтожением потерпевшего, а также одновременно запугиванием других участников процесса.
Сравнительный анализ трех норм УК РФ о посягательстве на жизнь (ст. ст. 277, 295, 317) приводит к выводу о том, что термин «воспрепятствовать» (ст. ст. 295, 317) менее значителен по объему замысла по сравнению с термином «прекратить» (ст. 277) и что обозначать в данном случае цель как «прекращение» соответствующей деятельности более предпочтительно. Сравнение санкций этих норм (во всех трех случаях - наказание в виде лишения свободы на срок от 12 до 20 лет с ограничением свободы на срок до двух лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью также показывает, что законодатель одинаково оценивает общественную опасность соответствующих деяний. Поэтому в ст. 317 целесообразно заменить понятие «в целях воспрепятствования» на понятие «в целях прекращения».
В таком случае предусмотренная в санкции мера наказания будет адекватна опасности целенаправленного посягательства на жизнь.
Приведем пример из судебной практики г. Брянска.
7 сентября 2009 года оглашен приговор уроженцу г. Буйнакска республики Дагестан, проживающему в Брянской области, Исламу Ушакову, 1983 года рождения. В ходе судебного следствия было доказано, что он совершил посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов.
Преступление было совершено при следующих обстоятельствах.
Ночью 15 марта 2009 года двое инспекторов ДПС ГИБДД при УВД по Брянской области патрулировали территорию Брянска на служебном автомобиле. На пересечение улиц Флотская и Ульянова их внимание привлек автомобиль, водитель которого по внешним признакам находился в состоянии алкогольного опьянения. Машина была остановлена, водитель перешел в служебный автомобиль для дальнейшего разбирательства. Инспекторы предложили нарушителю пройти медицинское освидетельствование, от чего последний отказался.
Сотрудники ГИБДД составили соответствующий протокол об административном правонарушении и на основании ст. 27.12 и ст. 27.13 КоАП РФ приняли решение об отстранении нарушителя от управления транспортным средством и задержании автомобиля.
В салоне служебной машины, Ушаков пытался уговорить инспектора ДПС отпустить его, не лишать водительских прав и не ставить автомобиль на спецстоянку. Договориться не удалось.
Тогда в дело пошло холодное оружие. Во время составления инспектором протокола, обвиняемый, сидевший на первом сидении служебного автомобиля, выхватил нож и нанес удар в шею милиционера, причинив ему резаную рану мягких тканей. Трагедии удалось избежать только благодаря тому, что инспектор оказал активное сопротивление.
Приговором суда Ислам Ушаков признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ. Суд назначил ему наказание в виде 14 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Суд удовлетворил гражданский иск потерпевшего. В пользу инспектора в счет возмещения материального вреда с Ушакова взыскано 76 644 рубля 46 копеек, в счет морального вреда - 150 000 рублей.
В приведенном примере цель преступника вполне ясна - стремление прекратить деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. В качестве мотива рассматривается месть потерпевшему за его законную деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности.
Мотив рассматриваемого преступления базируется на установке, т.е. готовности лица к совершению поведенческого акта определенной направленности. Если установка предполагает агрессию, тогда и мотив будет формироваться по агрессивному сценарию. А если учесть к тому же провоцирующую ситуацию задержания или других правомерных действий сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего, тогда мотив, лежащий в основе принятия решения на лишение жизни сотрудника или военнослужащего очевиден.
Отсутствие в содеянном названных в законе цели или мотива исключает ответственность по ст. 317 УК РФ. В таком случае при наличии необходимых признаков возможна квалификация по соответствующим статьям УК об ответственности за преступления против личности.
Так, Ч. признан виновным в посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности и из мести за такую деятельность.
Преступление совершено 20 сентября 2002 года в Октябрьском районе г. Грозного Чеченской Республики при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
Так, Ч. 20 сентября 2002 года после обеда встретился с Л. во дворе полуразрушенного дома на ул. Краснофлотской г. Грозного, где было спрятано изготовленное В. взрывное устройство, после к ним подошел В. Как стемнело, они установили взрывное устройство напротив дома №57 по ул. Краснофлотской г. Грозного и стали ожидать появления бронетехники федеральных сил. Л. наблюдал за обстановкой и должен был подать сигнал В. о появлении техники. Примерно после обеда со стороны трампарка в сторону микрорайона появилась автомашина УАЗ и когда поравнялась с местом установки фугаса, В. путем замыкания проводов произвел взрыв. При проверке показаний с выходом на место, Ч. указал место установки и подрыва взрывного устройства.
При назначении наказания Ч. суд учел общественную опасность содеянного, обстоятельства дела, а также, данные характеризующие его личность.
Субъектом преступления является вменяемое физическое лицо, достигшее 16 лет. Если посягательство на названных потерпевших совершает лицо в возрасте от 14 до 16 лет, оно квалифицируется как убийство, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 105 («Убийство») назовите в скобках пре6тсупленмие), или как покушение на него со ссылкой на ч. 3 ст. 30 УК РФ.