Виктимологическая профилактика серийных преступлений
Р.Л. Ахмедшин, Н.В. Ахмедшина
Аннотации
Разработка мер предупреждения преступности и отдельных преступлений - конечный результат и показатель эффективности всех исследований сложного феномена преступности. В структуре преступности авторами выделен анализ такой резонансной группы преступлений, как серийные преступления (убийства, изнасилования, похищения, взрывы, поджоги). В качестве результатов исследования выступили оптимальные виктимологические модели взаимодействия серийного преступника и его жертвы.
Ключевые слова: виктимология, профилактика, серийные преступления, «визионер», «миссионер», «гедонист», «тиран».
The development of crime prevention as well as the prevention of individual crimes is the result and an indicator of the effectiveness of all studies of such complex phenomenon as crime. In the structure of crime, the authors single out the analysis of such a resonant group of crimes as serial crimes (murders, rapes, abductions, explosions and arson). The results of the study were optimal victimological models of interaction between the serial offender and his victim. The model under consideration is based on the study of the biographies and materials of criminal cases of 150 serial offenders.
Since the identity of the victim is often anonymized in the vast majority of serial crimes, prima facie it may seem appropriate to speak only of a random victim. But this is only prima facie.
Indeed, a serial crime is aimed at an impersonal person in the mind of the criminal, but it must be taken into account that in the time of a criminal event the interaction between the perpetrator, and the victim of the crime can be represented by dissimilar stages. For example, the immediate initial episode of the crime series is an attack, arson, kidnapping. Then comes the development when the captured victim interacts with the perpetrator either in a lengthy conversation or in the form of hurting the victim in the form of beating or torture. In the second stage, we can already speak about the expectable victims of the episode of the series of crimes, and therefore about victimological prevention. Exposure on "visionaries" has a low victimological potential.
The best tactic of interacting with the "missionary" is to mislead about one's harmlessness by showing the elements of inadequacy and actions to lower the aesthetics of the victim's image. The optimal tactic of interaction with the "tyrant" is playing the role of the unfortunate person, who since childhood "falls" into troubles; playing the role of a man already broken by the event of the crime. The optimal tactic of interaction with the "hedonist" is an attempt to escape, actively creating noise to attract others.
In general, victims of serial crimes correspond to random victims, but in the scenario's course of the episode, the victim tends to show the characteristics of victimization in the form of undaptation, disadaptation, levity or aggressiveness. What is new is the conclusion that each type of serial offender gravitates to one of these types of victimhood. Thus, victims of a serial criminal of the type of a "visionary" are characterized at the group level by random victimization, of a "missionary" type -by unaadaptive victimization, of a "tyrant" type - by disadaptive victimization and of the type "hedonist" -by frivolous victimization.
Разработка мер предупреждения преступности и отдельных преступлений - конечный результат и показатель эффективности всех исследований сложного феномена преступности, составной частью которой, может быть наиболее резонансной, выступают серийные преступления (убийства, изнасилования, похищения, взрывы, поджоги). Серийные преступники выделенных групп психологически очень близки друг к другу, в чем можно убедиться, ознакомившись с совокупностью личностных особенностей представителей перечисленных групп преступников [1.P. 158; 2.P. 221222; 3.P. 384], поэтому стала возможной сама идея группировки их в рамках понятия «серийные преступники». Близость рассматриваемых преступников исходит как из феномена зависимого криминального поведения, им свойственного, так и из иных психопатологических особенностей, проистекающих из их психотической или психопатической природы.
«Серийные убийцы, хотя часто и описываются как “монстры”, с кровью, капающей с клыков, или обезумевшие психопаты, лепечущие сатанинские ритуалы, тем не менее редко являются такими существами» [4. P. 9].
Серийным преступником является лицо, совершившее с целью обратить психотравмирующую ситуацию не менее трех преступлений, разделенных между собой периодами эмоционального покоя. Данное определение проистекает из особенностей психопатической направленности личности серийного преступника [5.P. 337-338; 6.P. 231; 7.P. 44] и природы его асоциальных фантазий [8.P. 3; 9.P. 217].
Серийность подразумевает наличие тождественного элемента генезиса. Поведение серийных убийц, как показали исследования [10.P. 251-272], на макроуровне отображает единство природы мотива, а на микроуровне - вариацию элементов способа совершения преступления (что встречается нечасто) и элементов обстановки (что встречается фактически повсеместно).
Именно серийность в природе рассматриваемых преступников предопределяет эффективность действия в их отношении алгоритмов воздействия, в нашем случае типовых алгоритмов профилактики.
Под криминологической профилактикой понимается система государственных и негосударственных мер, направленных на устранение преступности и на декриминализацию личности преступников.
В литературе термины «предупреждение» и «профилактика» зачастую трактуются как идентичные, но вряд ли такое положение можно признать удовлетворительным, ведь за этими терминами, как верно замечает А.И. Долгова, стоит разное содержание [11.С. 380].По мнению С.М. Иншакова, «сущностью предупреждения преступности является предупреждение отдельных преступлений, т.е. предупреждение не всей преступности, а какой-то ее части... предупредить можно только то, что еще не возникло» [12.С. 45-46].
Таким образом, термин «предупреждение» больше относится к воздействию на лиц, готовящих или уже совершивших преступления, на нейтрализацию причин и условий совершения конкретных преступлений, а «профилактика» - термин, обозначающий защиту личности и общества от преступных посягательств.
Виктимологическая профилактика в рассматриваемом контексте - это комплекс предотвращения серийных преступлений, ее непосредственным объектом выступают потенциальные жертвы серийных преступлений.
Мало разработать правовые основы оказания обязательной государственной социальной, медицинской, психологической, правовой и иной защиты и помощи жертвам преступлений и реализовать их механизм на федеральном и региональном уровнях. Необходимо определить адресный комплекс или хотя бы вектор воздействия на жертв с целью виктимологи- ческой профилактики преступлений.
Адресность исключает общий подход, поэтому виктимологическая профилактика должна быть ориентирована на отдельные группы жертв преступлений конкретного вида. Использование типологического подхода и есть реализация идеи адресности виктимологической профилактики.
Наиболее целесообразной типологией жертв мы полагаем их деление на случайные и закономерные жертвы с различными формами виктимности:
- виктимность в форме дезадаптации у закономерных пассивных жертв выступает при наличии у них нерациональных моделей поведения как результата особенностей воспитания либо переживаемого психотравмирующего события;
- виктимность в форме анадаптации у закономерных пассивных жертв наблюдается в случае отсутствия у них каких бы то ни было сценариев реагирования на криминальную ситуацию;
- виктимность в форме легкомыслия наблюдается в тех случаях, когда лицо, переоценивая свои способности по урегулированию криминальной ситуации, тем не менее активно стимулирует ее возникновение и развитие, надеясь в любой момент по своему желанию справиться с потенциальными негативными последствиями;
- виктимность в форме агрессии детерминирует криминальную ситуацию путем активного (агрессивно-наступательного) воздействия на преступника, осуществляемого без учета возможных последствий [13.С. 83-98].
Уходит в прошлое критика виктимологической составляющей жертвы преступления с точки зрения как исследовательской этичности [14.P. 20], так и гиперполитизированности [15.С. 61].
Вопрос о виктимологическом воздействии на жертв серийных преступлений крайне неоднозначен, так как по целому ряду преступлений эмоциональный отклик вызывает не столько жертва серийного преступления, сколько проигрываемый в голове преступника сценарий преступления.
«Характерно, что 48% из опрошенных серийных насильников утверждали, что половое возбуждение возникло у них задолго до правонарушения. 32% пояснили, что возбуждение возникло при виде понравившейся жертвы, у 10% - в процессе подготовительного этапа, 5% почувствовали половое возбуждение после нанесения потерпевшей ударов, еще столько же отметили усиление возбуждения при сопротивлении жертвы.» [16.С. 93].
Так как личность жертвы в подавляющем большинстве серийных преступлений часто обезличена, на первый взгляд может показаться, что целесообразно говорить только о случайной жертве, исследование которой представляется достаточно проблематичным [13.С. 61]. Но это только на первый взгляд.
Действительно, серийное преступление направлено на обезличенное в сознании преступника лицо, но необходимо учитывать, что во времени преступного события взаимодействие между преступником и жертвой преступления может быть представлено совершенно несхожими стадиями, такими как:
1) непосредственный эпизод серии преступлений - нападение, поджог, похищение;
2) развитие сценария преступного эпизода, в котором захваченная жертва вступает во взаимодействие с преступником - или в виде длительной беседы, или в виде длящегося нанесения повреждений жертве в виде избиения или пыток.
На второй стадии уже можно говорить о закономерных жертвах эпизода серии преступлений, а значит, и о виктимологической профилактике.
Виктимность в форме анадаптации, как и случайная виктимность, преодолевается информированием широкого круга лиц о наиболее безопасных линиях поведения в ситуации преступления.
Отметим, что «в силу некоторой консервативности государственных органов, из-за свойственной им инерции - вялости или нежелания меняться, развиваться или действовать, нежелание многих учреждений принять более эффективные алгоритмы достижения цели является иллюстрацией этой инерции» [17.P. 23]. Следовательно, формирование навыков преодоления опасности потенциальной ситуации серийного преступления должно инициативно исходить скорее от общественных, нежели от государственных организаций.
Виктимность в форме анадаптации преодолевается преимущественно простым информированием об эффективных моделях поведения в условиях преступного события.
Виктимность в форме дезадаптации особенно характерна для лиц, до этого уже подвергавшихся агрессии, в том числе и сексуальной [18.P. 95]. Учитывая же установку среди граждан России о бесполезности или избыточности психологической реабилитации, противодействие дезадаптацион- ной виктимности представляет из себя нерешенную проблему.
Навыки вступления в коммуникативное взаимодействие с преступником, использования его страхов и фантазий, алгоритм поведения после захвата преступником традиционно выступают целью преодоления виктимности в форме дезадаптации, а знания этих алгоритмов - виктимности в форме адаптация.
Виктимность в форме легкомыслия также свойственна преступлениям серийной направленности и проистекает, как правило, из двух ситуаций:
- из склонности в состоянии алкогольного опьянения находиться в обществе незнакомых лиц;
- из факта занятий деятельностью, объективно предопределяющей взаимодействие с широким диапазоном лиц, в том числе и неадекватных, в обстановке уединенности (проституция, коммивояж).
Агрессивная виктимность проявляется в попытках прямой агрессии в адрес серийного преступника. Классическим примером агрессивной виктимности выступают жертвы преступной деятельности Э.К. Уорнос, которая в 1989-1990 г. занималась проституцией и, предварительно провоцируя, убивала мужчин выстрелами в упор. В целом же агрессивная виктим- ность для серийных преступлений не свойственна.
Поиск наиболее эффективной (безопасной) модели взаимодействия с серийным преступником базируется на понимании факта обезличенности жертвы в сознании преступника.
«Он использует ее лишь как определенный сексуальный символ с размытыми личностными качествами, его поведение подчиняется выработанному стереотипу, внутреннее внимание насильника сосредоточено на своих ощущениях. От жертвы он ждет поведения, соответствующего его фантазиям и переживаниям, поэтому, если выбранная им женщина почему- то ведет себя не так, ее поведение является для него непонятным, заставляя нервничать... Изучение поведения серийных насильников показывает, что в ряде случаев попытка жертвы оказать активное физическое сопротивление приводила к неадекватному росту агрессивности и жестокости, вплоть до причинения смерти потерпевшей» [16.С. 91].
Для разработки детальных практических рекомендаций возникла необходимость создания типологии серийных преступников.
Неудивительно, что основанием типологии серийных преступников послужил мотив совершаемого преступления, о значимости которого гово-рилось еще на заре становления криминалистики [19. P. 57]. Особенно ценность исследования мотивационной составляющей проявляется при исследовании насильственных действий сексуального характера [20.P. 372].
Понимая под мотивацией «совокупность факторов, определяющих поведение» [21. С. 264.], исследователи все-таки тяготеют к концепции ведущего мотива, предопределяющего преступную деятельность серийного преступника.
Наиболее известной мотивационной типологией, несущей объяснительную функцию, признана мотивационная типология Б. Турви (B.E. Turvey).Недостатком мотивационной модели Б. Турви [22.P. 173-180] является ограниченность использования в рамках криминалистической деятельности. При изучении мотива исследователи в основном тяготеют к типологии, разработанной в 1996 г., которая включает в себя четыре типа серийных преступников: «визионеры», «миссионеры», «гедонисты» и «тираны» [23, 24]. Данная типология является реализацией понимания того, что «основную мотивацию для сексуального посягательства целесообразно сгруппировать, исходя из трех главных категорий потребностей: агрессии, секса и власти» [25].