Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

31

целостности, а с другой — использовать международные политические институты

иобщественность, чтобы компенсировать влияние России и гарантировать свою независимость от нее. Одновременно эти страны использовали свое вхождение в СНГ, чтобы не дать России повода для более активных действии по недопущению консолидации этих государств на антироссийской основе. Нейтрализуя активность России в регионе, они всячески поощряли процесс интернационализации межэтнических конфликтов, что вело к уменьшению посреднической роли России. Реализация каспийских суперпроектов с привлечением иностранных капиталов помогла этим странам обеспечить более активную поддержку со стороны Запада в решении своих проблем в военно-политической сфере.

Алиев и Шеварднадзе пока что успешно проводят свою линию, умело переигрывая российскую дипломатию, которая на закавказском направлении в течение последних лет, и особенно после начала чеченской войны, полностью потеряла как инициативу, так и ориентиры. С недавних пор круг заинтересованных закавказских стран пытается создать в Москве совершенно ложные представления об интересах России в регионе. В многочисленных публикациях ставится вопрос об окончательном уходе России из Закавказья с эвакуацией российских военных баз с территории Армении. При этом утверждается, что хорошие отношения с Грузией и Азербайджаном на долгосрочной основе Россия может установить, только идя на усиление своего давления на Карабах и Армению, на Абхазию, помогая Азербайджану и Грузии в восстановлении территориальной целостности.

Таким образом, нынешняя российская политика в Закавказье подошла к критической черте. Перед Россией стоит дилемма: либо принять логику Шеварднадзе, Алиева, Турции и Запада <…> и уйти безвозвратно из Закавказья, а в дальнейшем и из Северного Кавказа (вслед за Чечней Москва в самое ближайшее время рискует потерять Ингушетию и Дагестан. «А далее, — как говорил сатирик, — со всеми остановками»), или же, наконец, использовать имеющиеся возможности, чтобы сохранить свое присутствие и влияние в этом регионе.

При выборе второго варианта России придется активно способствовать ослаблению позиции антироссийски настроенных сил в Азербайджане и Грузии

иодновременно демонстративно усилить экономическое и военно-политическое присутствие в Армении, пока Запад и соседние с этой республикой страны не нашли средств для переориентации Еревана на страны Запада. <…> Следует незамедлительно снять блокаду с Абхазии (это важно еще и во внутриполитических целях: нужно найти стимулы к недопущению объединения российского Северного Кавказа на прочеченских основаниях. Учитывая, что чеченское руководство уже пришло к необходимости особых отношении с Грузией — единственным внешним пограничьем Чечни, снятие блокады с Абхазии, а затем меры по ее экономическому возрождению позволят объединить весь невайнахский Северный Кавказ вокруг целей российской политики за счет Грузии), содействовать укреплению связей между Северной и Южной Осетией, стимулировать сепаратистские тенденции в Аджарии. Помимо этого, возможно дать понять Еревану, что в случае продолжения Грузией антироссийской линии Армения сможет де-факто присоединить к себе регион, известный под названием Джавахк в армянском обозначении и Джавахетия — в грузинском, пробить в дальнейшем коридор, обеспечивающий прямые коммуникации Армении с Россией. Угроза столь серьезной дестабилизации Грузии, подкрепленная демонстрацией реши-

мости России идти до конца по этому пути, стала бы серьезным отрезвляющим фактором для нынешнего грузинского руководства.

Что касается противодействия усилиям Азербайджана вытеснить Россию из региона, то следует и здесь наиболее эффективно использовать имеющиеся у Москвы ресурсы. Во-первых, нужно поддерживать военное превосходство армянской армии над азербайджанской. <…> Во-вторых, стимулировать процесс объединения разделенного лезгинского народа, что сразу же создаст новую ситуацию на севере Азербайджана и в Дагестане, переживающем после выборов в Чечне сложные времена. Подтолкнуть федерализацию Азербайджана. И, наконец, актуализировать проблему Талышской автономии. Все эти факторы в совокупности должны быть направлены на создание такой ситуации, при которой риск капиталовложений в добычу и транспортировку нефти был бы нестерпимо высоким. Кроме Армении, в качестве союзника России в регионе мог бы выступить и Иран, который, хотя и имеет свои собственные интересы, но в силу внутренних, межэтнических проблем и международной изоляции может ограничить себя ролью стратегического партнера России. Подводя итоги, можно констатировать, что в настоящее время только: перспектива дестабилизации в Грузии и Азербайджане в состоянии предотвратить консолидацию государственной власти в этих республиках на антироссийской основе. Только тогда можно заблокировать приход больших денег в регион. И только в этом случае можно предотвратить окончательное вытеснение России из Закавказья и нарушение сложившегося равновесия в этой части земного шара.

НЕКОТОРЫЕ ВЫВОДЫ

<…> Новое, ближнее для России зарубежье — не просто сфера ее влияния, это арена борьбы за выживание и консолидацию России на основе многовекового опыта такой консолидации.

Первая и главная дилемма в том, что новое зарубежье или гарантирует территориальную целостность нынешней России, поддерживает ее системой союзов, сдержек и противовесов, или является фактором, дезинтегрирующим Россию. Не только и не столько от Чечни, сколько от будущего наших взаимоотношений с основными соседями — Белоруссией, Украиной и Казахстаном, Китаем — зависит судьба РФ.

Вторая, не менее глубокая проблема России: мы — русские, русскоязычные — разделенный народ (17% одних только русских находится в ближнем зарубежье, за пределами РФ). Проблема диаспоры не имеет окончательного решения в рамках одного государственного образования — РФ, потому что решить эту проблему полностью — это объединить русский народ. Проблема диаспоры существует и будет постоянно корректировать все наши усилия, потому что сегодня судьба этнороссиян на Украине, в Казахстане и др. — или ассимилироваться политически, а затем и культурно и т.д. или быть вытесненными в Россию, которая не может их принять и обустроить.

Следовательно, любое министерство иностранных дел России должно трудиться над разрушением любых попыток создания многоцентрия или двоецентрия на постсоветском пространстве. И значит любое правительство, МИД РФ должны иметь в виду как фактор в ближнем зарубежье наличие огромной

33

российской диаспоры, от которой уехало государство. Российскому руководству следует недвусмысленно дать понять всем своим партнерам-соперникам вблизи и вдали, что Россия скорее поощрит широкий передел всего постсоветского пространства, используя для этого все возможности, политизацию своей диаспоры, чем допустит образование множества центров силы на антироссийской основе с вытеснением России из нового зарубежья.

Проблемы, которые мы обсудили, будут в будущем определять нашу внешнюю политику в ближнем зарубежье, исходя из факта разделенности русского народа и важности ближнего зарубежья как ахиллесовой пяты нашей безопасности: прорыв в объединении с Белоруссией; принуждение Украины к дружбе; каспийское нефтяное искушение; угроза взрыва в Казахстане и Средней Азии; поиск системы союзов и противовесов на Дальнем Востоке, чтобы гарантировать государственную общность европейской части России с ее азиатской частью (последняя проблема — предмет особого разговора).

На фоне этих проблем судьба несовершенного механизма (задуманного как бракоразводный) под названием Содружество Независимых Государств является подробностью, хотя и символической. <…> Однако при наличии с российской стороны определенной политической воли СНГ вправе продолжить свое существование как «круглый стол» бывшей советской историко-культурной общности, как механизм посредничества и как трибуна — поле для инициатив интеграции. Критически важной для СНГ является судьба его наднациональных органов. До тех пор, пока работа в наднациональном органе не станет более престижной и влиятельной, чем в национальном, не будет сделано ничего существенного для того, чтобы решения в рамках СНГ стали дееспособными.

Мы исходим из необходимости и естественности доминантной роли России в наднациональных органах СНГ. Иначе, зачем России настаивать на их создании? Однако до сих пор мы сталкиваемся с недостаточным выражением российских интересов в практике деятельности межгосударственных органов СНГ — из-за растраты Россией своих сил на обеспечение формального председательства. Вместо того чтобы формулировать и проводить свою линию, Россия растворяет себя в кадровых компромиссах и бумажных согласованиях в органах СНГ — таково следствие принципа «одна страна — один голос». Скорее не Россия проводит свою линию через своих сотрудников в аппарате СНГ, а страны СНГ реализуют свои интересы в России через наших сотрудников.

Нам кажется, что в настоящее время, когда Россия и ее президент не вполне оправились от болезни, у нас нет другого способа удержать свое влияние

ворганах СНГ, а само СНГ от развала, кроме как вызвав превентивный кризис в вопросе об избрании нового председателя Совета глав государств Содружества. Борис Ельцин мог бы сам отказаться от очередного продления своих полномочий. Страны СНГ, по нашему мнению, пока не готовы отказаться от СНГ полностью. Мы не верим, что противоречия между другими участниками СНГ приведут к избранию другого или по крайней мере враждебно го России председателя. Однако Россия воспользовалась бы своим отказом от формального председательства, чтобы вытребовать у некоторых стран конкретные уступки в конкретных вопросах повестки, вместо того чтобы уступать самой.

Другой вывод, к которому подталкивает размышление о политике России

вобласти интеграции, — невозможность далее относиться к ней как к импровизации. Без объединения научных усилий, широкого финансирования исследова-

ний по проблемам диаспоры и интеграции, использования их затем для целей политики жизненно важные вопросы продолжат трактоваться вкривь и вкось и порождать новые ошибки.

Возможно, проведенный нами анализ внутренних тенденций СНГ покажется чересчур апокалиптичным в отношении России, а рецепты их преодоления — излишне конфликтными. Мы были бы только рады, если бы это было так. Однако успокоить — значило бы пойти против реальности. Простые истины не привлекают слабых, потому что не оставляют места для самооправдания. Мы хотим видеть Россию сильной.