долговечным оказалось созданное бывшими наемниками, в основном из числа герулов, скиров и некоторых других столь же немногочисленных германских племен, государство Одоакра — видимо, потому, что не обладало прочной племенной основой. В 493 г. оно было уничтожено пришедшими из Норика и Паннонии остготами; возглавлял их конунг Теодорих (493-526), действовавший с ведома восточноримского императора Зенона. Королевство остготов, включавшее помимо Италии Сицилию, Норик, часть Паннонии и Иллирии, а позднее также Прованс, вскоре стало самым сильным в Западной Европе, но в 555 г., после затяжной войны, было завоевано Византией. Еще раньше, в 534 г., эта участь постигла королевство вандалов (см. гл. 5).
Наиболее жизнеспособным и динамичным оказалось Франкское королевство (см. гл. 4). В сражении возле Пуатье в 507 г. франки одержали решительную победу над вестготами и в течение нескольких месяцев захватили почти все их владения в Галлии, включая Тулузу. Вмешательство остготов предотвратило завоевание франками и действовавшими в союзе с ними бургундами средиземноморских областей Галлии. Прованс около 510 г. отошел к остготам, Септимания осталась за вестготами, чья столица была перенесена за Пиренеи в Толедо. Однако с этого времени верховенство в Галлии перешло к франкам. В 534 г. они завоевали королевство бургундов.
Дальнейшая история варварских королевств связана с завоевательной политикой восточноримского императора Юстиниана I. Помимо Северной Африки и Италии ему удалось отобрать в 551 г. у ослабевших вестготов ряд городов в Южной Испании: Картахену, Кордову, Малагу и др. Но развить успех византийцы уже не сумели. В 568 г., теснимые аварами, на Апеннинский полуостров вторгллись лангобарды, в считанные годы овладевшие большей Северной и Южной Италии, после чего Константинополь перешел к обороне и уже не пытался расширить владения империи. Тем временем в наступление перешло стабилизировавшееся королевство вестготов. В 585 г они положили конец независимости свевов и одновременно начали теснить византийцев, отвоевав южную часть полуострова к 636 г. Северная Африка оставалась в руках Константинополя до арабского завоевания в 60-е гг. VII в. В начале VIII столетия арабы вышли к Гибралтарскому проливу, пересекли его и за несколько лет полностью уничтожили Вестготское королевство.
Предгосударственный строй германских племенВ первой половине I тыс. на территории Западной Европы исторически заявили о себе германские племена. Они постепенно распространились из своей прародины (междуречья Рейна и Одера) по территории северных провинций Римской империи. Германские племена стали той внешней силой, которая ускорила распад западно-римской государственности. На основе новой политико-правовой общности выросла новая, феодальная государственность в Европе.Германские племена вошли в активное соприкосновение с Римской империей и народами Галлии в I в. Тогда они находились на стадии родового быта и формирования надобщинной администрации. Соприкосновение с более развитой империей, необходимость вести с нею постоянные войны, а затем сотрудничать на военной основе ускорили становление у германских народов (не составлявших единого народа, а распадавшихся на союзы племен) протогосударственной организации. Эта организация сложилась без всякой опоры на города, что стало важнейшей исторической особенностью германского пути к государственности.Основой социальных отношений у германцев была родовая община с коллективным владением основными средствами аграрного производства. Индивидуальная собственность была неизвестна, хотя использование родовых владений и имуществ было уже посемейным. В семейных хозяйствах применялся труд рабов (захваченных в плен иноплеменников или разорившихся соплеменников — не отдавших долг чести). Особую прослойку составляли вольноотпущенники, которых ни в коем cлучае не приравнивали к членам общины. Выделялась родовая знать, общественный вес которой основывался уже не только на военных заслугах, но и на традиционных преимуществах в землепользовании, в накоплении богатств.Своеобразие исторической ситуации сказалось на двойственности протогосударственной структуры у германцев: правление родовой знати переплеталось с военно-дружинным правлением, а нередко даже отступало перед ним. Во главе большинства племен и объединений стояли цари и, рядом сними, военные вожди: «Царей они выбирают из наиболее знатных, вождей — из наиболее доблестных». Царская (королевская) власть была властью старейшины племени. Вождиже командовали ополчением племени или объединения и избирались по принципу наилучшей пригодности и личных заслуг на войне. Основное влияние в текущем управлении общественными делами оставалось за общинными институтами: «О делах, менее важных, совещаютсяих старейшины, о более значительных — все; впрочем, старейшины заранее обсуждают и такие дела, решение которых принадлежит только народу» (Тацит. О происхождении германцев. 7-13).
Народное собрание решало вопросы о войне и мире, избрании вождей и старейшин; на нем предъявлялись тяжкие обвинения и выносились смертные приговоры. Судебная власть в значительной степени принадлежала жрецам, которые от имени богов могли карать смертью, бичеванием, заключением в оковы. Жрецы руководили народными собраниями.Общественные собрания были у германцев своеобразными: «Любые дела — и частные, и общественные — они рассматривают не иначе как вооруженные». На них могли присутствовать только воины племени (союза племен). Надобщинная власть обладала тем самым особым свойством военной демократии. Это явление в целом нехарактерно для формирования протогосударства, но у германцев оформилось благодаря соприкосновению с Римом и особой роли войны на этой исторической стадии.Строй военной демократии вызвал к жизни еще одно явление: большое значение дружин, группировавшихся вокруг военных вождей. Эти дружины складывались по принципу личной преданности и были важнейшим элементом превращения власти родовых вождей в военных королей, закреплявших влияние на дружины раздачами добычи, особыми пиршествами и пожалованиями. Из военно-дружинных отношений развился у германцев принцип личной службы королю — важный для последующей государственности.Усиление военно-дружинного начала в протогосударстве, обособление ранней королевской власти (вплоть до превращения ее в наследственную) произошли к II–III вв., когда под влиянием глобальных этнических перемещений в Европе германцы усилили натиск на провинции Римской империи. В IV в. в большинстве германских племен распространилось христианство, хотя и в особой форме арианства. Это способствовало этническому сплочению и перерастанию военного единства племен в политическое.В IV–V вв. крупные перемещения варварских племен в Европе (стимулированные начавшимся из Азии т. н. Великим переселением народов) (согласно общеисторической концепции известного историка и этнолога Л. Н. Гумилева, Великое переселение народов было вызвано природно-географическими изменениями в Восточной Азии и всплеском особого состояния «пассионарности» у тамошних кочевых народов) стали внешней причиной разгрома и затем распада Римской империи. На территории бывшей империи образовались новые варварские королевства. Их организация и отношения власти в них строились на переплетении традиций военно-родового строя германцев и институтов римской государственности.
34 ВОПРОС Основные признаки англо-саксонской системы праваВ английском праве нет классического деления на публичное и частное. Вместо этого исторически сложилось его подразделение на общее право и право справедливости. Такое различие в структурном делении двух основных правовых семей (романо-германской и англосаксонской) имеет не исторически случайный, а глубоко закономерный характер, обусловленный тем, что одна возникает рациональным путем, другая — эволюционным, путем исторического генезиса, постепенного оформления сложившихся отношений. Отсюда различия в структуре романо-германского и англосаксонского права заключаются в разных основаниях их построения, а, следовательно, в разной логике их развития.В целом англосаксонское право имеет следующие признаки:– основным источником права является судебный прецедент– такое решение суда по конкретному делу, которое в установленном порядке приобретает значение общеобязательного правила поведения;– наряду с юридическим прецедентом определённое значение имеет законодательство;– в англосаксонской правовой семье в ряде государств отсутствуют писаные конституции;– большое значение в прецедентном праве имеет процессуальное право (доказательственное), которое по многим позициям предопределяет формирование норм материального права;– ведущую роль в формировании права играет судебная практика, соответственно велико значение судов в системе других органов государства;– отсутствует деление права на частное и публичное1.До недавнего времени наиболее оригинальной стороной английского права была теория источников права, существующих в Англии. Юристы континентальной Европы воспитывались в духе культа закона и восхищения Кодексами., им казалось крайне странным, что столь цивилизованная, крупнейшая торговая страна не восприняла идею кодификации и продолжает придерживаться устаревших, по мнению европейских юристов, позиций, считая судебную практику основным источником права. Различию в структуре романских правовых систем и английского права долгое время не придавалось должного значения. Это объясняется тем, что в течение длительного периода под влиянием ряда теорий считалось, что достаточно подходить к нему лишь как к совокупности норм. Для тех же, кто посмотрит как бы со стороны, самым существенным в праве окажутся не нормы, которые оно содержит в данный момент, а скорее сама структура этого права, его классификация, применяемые концепции, тип норм права, составляющих его основу. Структура этих работ оставалась почти неизменной на протяжении веков.
Система романских правовых систем — это система относительно рациональная и логичная, так как она создана, если говорить об основополагающих правовых нормах, трудами университетов и законодателей. В ней, безусловно, существуют какие-то непоследовательности и недочеты, связанные с историей или объясняющиеся практическими соображениями. Построение романо-германских правовых систем далеко не совершенно с точки зрения чистой логики, однако очень многое было сделано, чтобы упростить их познание. Английское же право, напротив, создавалось без каких бы то ни было забот о логике, в рамках, которые были навязаны судебной процедурой. Только совсем недавно, примерно век назад, старая процедура была отменена и наука права попыталась внести некоторую рационализацию в создавшееся положение. Но, несмотря на значительный прогресс в этом отношении, было твердо решено сохранить понятия и классификацию, к которым все привыкли с давних пор.Существенной спецификой обладает англосаксонское право в развивающихся странах Азии и Африки. Она обусловлена сохранением здесь значительного "пласта" традиционных отношений. Поэтому английское общее право действовало здесь не в чистом виде, а лишь в той мере, в какой позволяли местные условия. До независимости общее право колоний включало также решения местных колониальных судов, система которых обычно строилась по английской модели. Кроме того, повсеместно действовали системы судов традиционного права. В этих условиях термин "справедливость" помимо обычного своего значения понимался как средство корректировки местного традиционного права с позиций права европейского. Типичной для английских колоний была формула, согласно которой при отсутствии ясно выраженной нормы суд руководствовался принципом "правосудия, справедливости и доброй довести". Упор при этом делался не на связанность колониальных судов прецедентами, а на свободу судейского усмотрения выработке новых норм прецедентного права.ЕЩЕ ПРИЗНАКИГлавным правовым источником признается судебный прецедент, Понятие включает поведенческие принципы, сформированные арбитрами суда при вынесении вердиктов по каждому делу, и применяющиеся для аналогичных случаев. Основная роль в генерировании юрисдикции отводится судебной системе, занимающей главенствующее положение в структуре государства.